слова, которые не были сказаны (с днём рождения)

— Ты не против, если мы прогуляемся? Сара видит, как лицо Кокоми становится пустым от удивления. Она не может обвинить ее в этом, потому что это она прибыла в Ватацуми без предварительного уведомления, и сейчас ее слова звучат как явный эвфемизм, означающий, что сегунату есть что обсудить. Прочистив горло, она добавляет: — Я прошу прощения за то, что прибыла без предупреждения. Мне следовало связаться заранее, чтобы убедиться, что у тебя есть свободное время. Глава Сангономии приходит в себя к тому времени, когда Сара заканчивает предложение, и на этот раз на ее лице играет мягкая улыбка; она отрицательно качает головой. — Я свободна. Просто удивилась, вот и все. Я никак не ожидала, что ты прибудешь лично. Сара думает, что это правильно. После того, как Указ об охоте за Глазами Бога отменили, Сегун стала общаться с помощью посланников — редко когда прибывал генерал. Это немного запоздало, но Сара надеется, что не потревожила жителей острова своим прибытием. — Прошло много времени с тех пор, как у меня была возможность покинуть город после окончания Указа, — говорит она в качестве объяснения. — Я предположила, что путешествие пойдет мне на пользу, поэтому вызвалась добровольцем. Кокоми кивает. — Что ж, это приятный сюрприз. Сара предполагает, что это комплимент. — Нужно подписать кое-какие бумаги. Ты не против поехать в сам город? Божественная жрица наклоняет голову в знак согласия, жестом показывая Саре идти впереди, и генерал с радостью подчиняется, пробираясь мимо храма Сангономия, обводя взглядом пейзаж, окрашенный в оттенки сиреневого и розового. С ее стороны было оплошностью приехать в Ватацуми без предупреждения, но, похоже, сегодня ей улыбнулась удача, что обычно занятая Сангономия нашла время, чтобы сопровождать ее. — Стой! Куда ты идешь? Шаги Сары замедляются, а затем она останавливается, ее брови хмурятся, когда она поворачивается лицом к солдату, который окликнул их. Кокоми смеется, ее руки подняты в успокаивающем жесте, а Сара вздыхает, ее слова отрывисты и быстры. — Мы направляемся в Инадзуму. Есть бумаги, которые нужно подписать. Жители Ватацуми относятся к членам сегуната чуть более благосклонно после подписания соглашения, но всегда есть исключения; она не может сказать, что удивлена. В конце концов, они были втянуты в конфликт не единожды. — Скорее верните ее превосходительство, — хрипло отвечает солдат, — подписание бумаг не должно занять так много времени. В любом случае, вы должны были принести их сюда. Зачем заставлять идти ее в город? Сара вздыхает, ехидное замечание вертится у нее на языке, но она считает, что это не стоит затраченных усилий. — Я прошу прощения. Тогда мы пойдем сейчас. — Нет, я прошу прощения, — она моргает от нового, но знакомого голоса, поворачивает голову и видит генерала Кокоми, шагающего к ним с приветливой улыбкой на губах. Она не заметила его поблизости. — Не нужно так грубить. Солдат опускает голову в ответ на предостережение, и Горо усмехается, глядя сначала на Сару, а затем на Кокоми. — Вообще-то, сегодня день рождения ее превосходительства, — объясняет он. — Мы подумали, что было бы хорошо, если бы она взяла выходной. — Нет, все в порядке! — быстро вмешивается Кокоми, улыбка на ее лице становится немного более напряженной, когда она встает между двумя генералами. — Сегодня прекрасная погода, и прошло много времени с тех пор, как я покидала Ватацуми. Горо вздыхает, бросая взгляд на Сару, и она только пожимает плечами. Возможно, она не знала Кокоми так хорошо, как Горо, но ее слова звучали правдоподобно и искренне. Или, может быть, она просто верит в то, что хочет услышать; в любом случае, она более чем довольна тем, что принимает слова Кокоми за чистую монету. — Конечно, ты волен поступать так, как хочешь, но ты заслуживаешь хотя бы один день отдыха, знаешь. Не очень приятно работать в свой день рождения, а? Взгляд Горо встречается с пронзительным взглядом Сары, когда вопрос слетает с его губ, и она смотрит в ответ. Часть ее задается вопросом, действительно ли он ожидал ответа. Тем не менее она отвечает. — …я не праздную дни рождения. Горо заметно сдувается, и она слышит, как Кокоми пытается подавить смех. — Забудь об этом, Горо, я не против поработать, если присутствует хорошая компания. Сара не знает, можно ли ее отнести к категории «хорошая компания», но решает, что сейчас неподходящее время поднимать этот вопрос. Кокоми поворачивается к ней, пальцы обвиваются вокруг ее запястья, и Сара слегка вздрагивает от неожиданного жеста, но ладонь Кокоми теплая на ее коже, и ее прикосновение далеко не неприятно. — Пойдем, — шепчет Кокоми, и в ее голосе звучит нотка игривости, танцующая в ее тоне, которой раньше не было, как солнечный свет, падающий на розовые жемчужины, которые украшают берега. Кокоми особенно энергична, когда следует за Сарой, и ее глаза сияют, когда морской бриз касается кожи и волосы спадают ей на лицо. Она наклоняется над краем лодки, увозящей их из своего дома, и улыбка, которая украшает ее лицо, широкая и непоколебимая. — Хорошо немного отвлечься, — говорит она, и между ее словами проскальзывает довольный вздох. — Я люблю Ватацуми, но иногда приятно сменить обстановку, понимаешь? — Не совсем, — отвечает Сара, может быть, слишком честно, но Кокоми, кажется, не возражает. — Кстати, ты в своем праве игнорировать то, что они сказали ранее, — Сара копается в своей памяти и рисует пробел. Она точно не собиралась вспоминать, что они говорили. Увидев выражение ее лица, Кокоми уточняет: — о том, что это мой день рождения. Я привыкла работать, и мне это нравится. Сара напевает, бросая взгляд на водную гладь, расположенную между островами. — Мне тоже. Работать в мои дни рождения, — она не может вспомнить, когда в последний раз праздновала свой день рождения (если вообще когда-либо праздновала). Она никогда не видела в них смысла. В уголках глаз Кокоми появляются морщинки. — Я рада, что ты понимаешь, что я чувствую, — отвечает она, и что-то в том, как она это говорит, звучит странно искренне. Сара не знает, почему ее это удивляет, но ловит себя на том, что когда смотрит на Кокоми, ее глаза чуть расширились. — Я… я имею в виду, — она прочищает горло, опираясь всем весом на край лодки. — Думаю, да. Кокоми не упоминает о своем дне рождения во второй раз, когда они достигают берегов Наруками, и для нее слишком легко забыть об этом. Не нарочно, конечно, но схема работы слишком знакома, чтобы из нее выпасть, и через несколько мгновений после того, как они вошли в офис, они разговаривают друг с другом деловым тоном, слабые намеки на разговорность заменены формальностями и черканьем чернил по бумаге. Им не требуется много времени, чтобы сделать то, ради чего они пришли, бумаги подписаны и надежно спрятаны в прочных деревянных ящиках. В наши дни им было легче прийти к соглашению, чему Сара не могла быть более рада, и к тому времени, когда они выходят из Тенсюкаку, едва наступил вечер. Кокоми окидывает город взглядом, глаза сияют, и Сара предполагает, что закат выглядят иначе здесь, у ворот Сегуната, чем там, в Ватацуми. — Итак, — начинает Кокоми, чтобы нарушить тишину, которая повисла между ними, немного нерешительно, — я полагаю, сейчас я могу уйти. Сара кивает, а затем останавливается на полпути. — На самом деле, корабли не уходят до позднего времени, — неожиданно для себя говорит она. — Если ты хочешь занять время, у меня есть место на примете. Только если ты захочешь, конечно, — ее слова стали отрывочными, и они кажутся неестественными, срываясь с ее губ, но она — приятно — удивлена, что ей удается произнести их в первую очередь. Не в ее стиле давать такие предложения, и в глубине души она задается вопросом, что на нее нашло. «Слишком поздно брать свои слова обратно», — думает она со слабым чувством унижения, украдкой бросая взгляд на Кокоми. Кокоми моргает, а затем улыбается. — Я была бы более чем счастлива. Кокоми следует за ней, когда Сара спускается по лестнице, поворачивает по извилистым дорогам через весь город, пока не добирается до его центра, где воздух наполнен ароматом свежеприготовленной еды и оживлен болтовней горожан. По правде говоря, она едва ли лучше знакома с этим районом, чем Кокоми, несмотря на то, что прожила в этих стенах почти столько, сколько себя помнит — она не часто патрулирует город, еще реже она остается в населенных районах. — Извините, у нас все занято на… — работник, стоящий у дверей ресторана, резко останавливается, глаза расширяются при кивке Сары и легком взмахе Кокоми. — Генерал? Сара пытается улыбнуться. — Не найдется свободной комнаты? Работник выпрямляется, прочищая горло. — Конечно. Следуйте за мной. Они следуют за работником, поворачивая за углы ресторана, пока не достигают комнаты в дальнем углу, оформленной в оттенках темно-фиолетового и дерева цвета слоновой кости. Сара садится, Кокоми садится напротив нее. Божественная Жрица начинает говорить первой. Она жестикулирует вокруг нее с вежливой улыбкой, и Сара догадывается, что у нее, вероятно, есть несколько вопросов. У нее тоже есть несколько вопросов. Например, почему она вообще подумала, что это будет хорошей идеей. Это было совершенно спонтанно, и теперь, когда она здесь, она не знает, как сориентироваться в данной ситуации. — Итак, эм, — Кокоми обводит пространство руками — роскошный дизайн мебели, звон столовых приборов от других посетителей на расстоянии, еда, которая готовится на кухне, чтобы быть поставленной на стол перед ними. — Что мы здесь делаем? — Празднуем твой день рождения, — отвечает Сара. Кокоми моргает. — Я думала, ты не празднуешь дни рождения. — Не праздную, — кивает Сара, а затем делает паузу. — Обычно нет. Но твой генерал и солдаты, похоже, были обеспокоены тем, что этот день ты займешь работой, и с моей стороны было бы правильно их успокоить, — она отводит взгляд от взгляда Кокоми. — В конце концов, все усердно работали, чтобы установить дружеские отношения между Сопротивлением и Сегунатом. Какая-то часть ее думает, что Кокоми могла бы видеть все, что она говорит прямо сейчас. Что она увидит все едва завуалированные слова, малейшее заикание на ее языке и то, как ее глаза метаются в сторону, а затем снова возвращаются, как язык спотыкается обо все, что она на самом деле не может заставить себя сказать. — Хорошо, — смеясь, говорит Кокоми, — раз ты так говоришь, — ее голос мягкий и наполненный теплом, и Сара осмеливается поднять на нее взгляд, мерцающий золотом. Глаза Кокоми мерцают и горят, как звезды, когда она смотрит на нее через стол, и Сара наклоняет голову, наблюдая за улыбкой, которая оживает в уголках ее губ. Она должна знать, думает Сара, и ее собственная улыбка появляется на лице. (Она знает.) Но, как ни странно, она не чувствует всего того, что ожидала почувствовать — смущение, скручивающееся в животе, румянец на щеках, все неуместные слова, обрывающееся на языке, и ей нечего сказать. Это странное чувство, накатывающее волнами где-то за ее грудной клеткой, где ее сердце колотится в груди, и есть странное, но не неприятное тепло, распространяющееся по ее коже до кончиков пальцев. Она находит, что ей нужно многое сказать, только она не может заставить себя сказать все это. Но, сидя здесь, встречаясь глазами с Кокоми и под тихое позвякивание тарелок вокруг них, она постепенно осознает, что Кокоми все равно слышит все ее слова. Поэтому она улыбается, немного шире, чем раньше, наблюдая, как официант ставит их еду на стол, столовые приборы ловят свет ламп и сияют, словно золото, на их фигурах. — С днем рождения, — говорит она, и выражение лица Кокоми расцветает во что-то мягкое, чудесное и яркое, на ее губах расцветает улыбка. В этот момент Сара думает, что у нее тоже получается немного лучше — управлять чувствами, разбираться в вещах. Слышать слова, которые остались невысказанными. Поэтому, когда Кокоми лучезарно улыбается ей, берет столовые приборы и рассыпает золото по скатерти, Сара думает, что, может быть, она тоже их слышит, слова, которые Кокоми ей не говорит. — Спасибо, — отвечает Кокоми и тихо, в недосказанном: я рада, что провожу этот день с тобой.