Perfection

      Никто не любит Госпожу Смерть. Она страшна, она несет за собой горе и разложение. Но что будет, если встать ей наперекор?       Стук каблуков эхом раздается по безжизненным коридорам. Ни единая душа не решается разрушить клубок мыслей Предвестника, ведь все знают, что за оплошность ждет расплата. Раздумья его несвязны и хаотичны — сумбурный поток событий мельтешит перед глазами, мешая расслабиться. Дотторе спешит к себе в покои, ведь там его ждут. Она его ждет. Всего какая-то дверь отделяет от встречи с возлюбленной.       Казалось бы, живут вместе уже столько лет, но каждая минута вдали от нее навевает тоску, очерняет разлуку.       Он несет ей подарок — скромный букет из семи роз. Точно такой же, как и сотни предыдущих букетов. Лишь иногда приносит больше, преимущественно на грандиозные события.       Лиза ждет его. А куда ей еще деваться? Она — его собственность, она — его сокровище. А сокровище должно бережно храниться вдали от глаз людских. Отдельной крепости для этого у Дотторе в арсенале нет, зато есть кое-что получше — прекрасный гроб тонкой работы, созданный специально и исключительно для Нее.       Получается… Смерть — лучший защитник? Возможно.

***

      Ее взгляд печален, зеленые глаза блестят в преддверии слез. Тонкие пальцы с венами, по которым отныне течет чистая элементальная энергия, зацелованы его потрескавшимися губами, но боль никак не утихает.       Минчи лежит тихо-тихо, не препятствуя его поцелуям, лишь изредка всхлипывая, когда он черезчур усердно одаряет вниманием отдельные участки кожи, пылающие невидимым огнем. — Эта книга… Что ты с ней сделала? — вопрос шелестящий раздается над ушком. — Выбросила. Спрятала. Никто больше не должен страдать из-за нее. — за себя бы побеспокоилась, добродетельница. — Не расстривайся. — любовно гладит по волосам, а в глубине кровавых глаз опасный огонек разгорается. Что же задумал?       Лиза зарывается лицом куда-то в подушку, бормоча что-то утвердительное. Все те же тонкие пальцы, с приобретенными неестественного цвета венами, вцепляются в краешек наволочки. Лизу начинает потряхивать. — Только не уходи. — просит на удивление спокойно, без отчаяния в голосе. — Я скоро вернусь, — кивает Зандик, беря в руки почти пустой кувшин. — только принесу тебе воды. … Воды?

***

      Покои встречают его обыденной тишиной. Тяжелые шторы отделяют просторную комнату от белого света лишь для того, чтобы не навредить его Лизоньке.       Дотторе восхищенно вздыхает. Как только получилось создать такое богоподобное существо? Плевать, кто именно отвественен за появление его персональной Богини, важен сам результат.       Минчи по-прежнему лежит в своем гробу, ничуть не тронутая фазами разложения. Если бы теория о миазмах была еще актуальна, а сыворотка, предотвращающая гниение тела, не сработала, эти покои по праву можно было бы считать рассадником множества болезней. Но все это лишнее.       Тоска сжимает сердце Предвестника, он осторожно сдвигает стеклянную крышку гроба и поднимает возлюбленную на руки. Она совсем не против. Молчание ведь знак согласия?       Опустив Лизу на кровать, он садится за фортепиано. Их маленький ритуал, такой романтичный. Наверняка что-то подобное описывалось в ее излюбленных романах. Он разминает руки, словно перед выступлением. Но даже если где и сфальшивит, то кто ему об этом расскажет?       Пальцы Дотторе, вдовль размявшись, наконец опускаются на клавиши фортепиано. Спальню наполняют чудесные звуки музыки, что наверняка смутили бы стражу в коридорах, не выгони он всех прочь еще давно. Нечего им здесь делать. Все его внимание должно быть направлено исключительно на Лизу.       Иногда, когда ему становится совсем в тягость жить, он, как и сегодня, бережно переносит ее на руках из гроба на постель, представляя девушку живой, но крепко спящей. Обнимает ее, переплетает окоченевшие пальцы со своими, едва касается холодных губ и отстраняется — Дотторе не хочет нарушать ее личное пространство без разрешения. Хотя бы это должно оставаться при ней. Пусть теперь она вся, целиком и полностью принадлежит ему. Только ему.       Теперь она не сбежит от него. Не покинет, не предаст, не обманет. Никто не позаботится о ней так, как он. Конечно, иногда он скучает по ее голосу, по хитрому взгляду. Но все это обязательно вернется, когда он раскроет все тайны загробного мира и научится воскрешать почивших, даруя им бессмертие. Тогда они воссоединятся, как ему и хотелось.       Дотторе до сих пор помнит ее последние минуты, когда Лиза задыхалась и плакала в его объятиях, не в состоянии даже пошевелиться. По незнанию испить яд из рук любимого — что может быть хуже? Только если до этого быть еще и проклятой знаниями из книги. Архонты… На его бедную Лизу столько всего навалилось. Ну ничего, теперь она может отдохнуть. В ее распоряжении примерно… вечность.

***

— Что это? — голос Первого не выражает удивления. Меньшего он и не ожидал от Доктора.       Явившись непрошенным гостем, самым отвратительным образом обнаруживает то, что так упорно скрывалось от глаз посторонних. Не будь старше по званию, давно оказался бы распотрошенным и спущенным на корм собакам при царском дворе. — Невеста. — омерзительная улыбка, делающая из Дотторе еще большего психопата чем раньше. — Невеста? Этот труп? — зато рыжий пацан, приволоченный Первым, изумления не скрывает. Пялится на Лизу своими голубыми глазенками, словно на экспонат в музее. — Эм… Вы головой не ударялись?       Дотторе стискивает свои острые зубы. Нужно просто выполнить просьбу Пьеро, и незванные гости обязательно уйдут, оставят в покое. Это не займет много времени.       Хотя отыскать нужную пробирку оказывается сложнее, чем казалось раньше. Он едва удерживается, чтобы вместо нужного стабилизирующего препарата не выдать юнцу кровь вишапа глубин, такую ядовитую. Но нежелание выслушивать лекцию от Первого перевешивает. — Прости их, Лизонька. — Предвестник прижимается щекой к крышке гроба, стоит дверям в его покои захлопнуться за непрошенными посетителями. — Я обещаю, что больше нас не потревожат. Не посмеют.