Подозрительно мёртвый

Breathing in the dark,

Lying on its side,

The ruins of the day

Painted with a scar…

***

      Слушай, чел, это не мой аккаунт, — быстро отчеканил на клавиатуре Скара.       Жаль. Может хоть заявку в друзья примешь? — игрок был настойчив, чему юноша сильно удивился. Они ведь даже толком не знакомы…       Ладно, — напечатал Скарамучча, выдохнув. Он не знал, зачем на это всё соглашается.       Парень вышел из адопт ми, заявка пришла почти сразу. Скара принял её. Подумав с минуту, он с горем пополам вспомнил имя пользователя на своём старом аккаунте и отослал его игроку.       — Ник у него такой кринжовый… Лиав1827. Лист 1827? Пиздец, — на самом деле, парень не понимал, с какого перепугу его это вообще волнует. Ну, он сегодня, на удивление, много чего не понимает.       Юноша выключил роблокс, решив что диалог продолжит позже. Завтра, например…       Скара взглянул в сторону и увидел целую кружку недопитого, и уже по всей видимости остывшего чая.       — Да твою мать… — лишь выругался он, понимая, что чай теперь, к великому сожалению, придётся вылить.       Ладно, это он тоже сделает завтра.

***

      Скарамучча с трудом разлепляет налитые свинцом веки. Перед глазами прыгают тёмные и цветные точки, не давая разглядеть место, в котором он находится. Точки пульсируют, растут и уменьшаются, из-за чего парень на секунду подумал, что он под наркотиками.       Скара приподнимается на руках.       Держать собственное тело тяжело, конечности как будто не справляются с весом юноши, из-за чего Скарамучча полу лежит на земле. Он всё ещё не понимает где находится. Единственное, что парень чувствует — слабость.       Организм словно замедлил все процессы, в особенности мыслительные, отчего действия опережают мысли и здравый смысл.       Хотя о каком здравом смысле может идти речь, если он буквально ощущает себя трупом?       Юноша кое-как переворачивается на спину и смотрит вверх, практически не моргая. Легче не стало, глаза всё так же жутко слипались, зрение как будто заслоняла пелена из фейерверков и дыма. Черепную коробку просто разрывало от резкой боли, которая то утихала, то нарастала.       И тут изнеможенный парень вдруг слышит этот голос.       По телу пробегают полчища мурашек, в висках пульсирует. Нет, нет, нет, только не это!       — Мой милый Скарамучча, как же давно я тебя не видела, — низкий женский голос эхом раздаётся со всех сторон. Голос насмехается над ним, над его слабостью и беспомощностью, — почему же ты убежал от меня? От мамы? От нас обеих? Ты и правда нас не любишь?..       Юноша сжимает челюсти, оскаливается. Страх течёт по венам, его всё больше с каждой секундой. Тревога не даёт дышать, парень чувствует, как медленно задыхается. Он хрипло кашляет, пытаясь отхаркнуть ком в горле. Не получается.       — Я… Я вас п-просто ненавижу! И… Вы эт-то знаете, — хрипит Скара, уже увереннее пытаясь встать. Страх потеснила ненависть. Жгучая, болезненная ненависть. Юноша приподнимается, упорно игнорируя головокружение и тёмную завесу перед глазами.       — Какая жалость. Значит мне придётся тебя воспитать, раз Нахида с этим не справляется, — Скарамучча чувствует пинок в бок. Как унизительно, чёрт возьми. Парень брыкается, пытаясь сделать хоть что-то, хоть как-то задеть женщину, воздать ей по заслугам. Но ничего не выходит. Конечности обессиленно опускаются на землю.       Он слишком слаб.       Женский голос смеётся. Смеётся грязно и отвратительно, заставляя сердце скарамуччи пульсировать то в ушах, то в груди, то где-то в животе. Больно, плохо, страшно. Голос продолжает, заливается хохотом. Глаза слезятся от беспомощности. — П-пожалуйста, х-хватит… Прек-крати.       Пощёчина.       — Сначала бьёшься в конвульсиях, а потом молишь о прощении? — стискивая зубы бормочет женщина. Её глаза наполнились гневом, — маленькая бесстыжая сволочь.       Боль отрезвляет, завеса перед глазами понемногу расступается и Скара наконец-то видит то, что его окружает.       Его… Квартира? Квартира, в которой он вырос и из которой сбежал. Да, очевидно, это была она.       Парень снова пытается подняться.       Разбитый и жалкий, он опирается на дрожащие руки, становится на ноги. В наполненных слезами глазах сверкают искры гнева. Шатаясь, юноша приближается к женщине, дабы отомстить за всё былое. Пускай хотя бы здесь он сделает то, что должен был. Она никуда не отходит, как будто ожидая того, что бы Скара что-то сделал. Парень сжимает кулак, делает шаг, другой. Заносит руку, смотря в хитрые глаза.       — Ненавижу тебя! Ненавижу, сука, всех вас!       Но рука опускается, а синие глаза утопают в солёных кристаллах слёз.       Он просто не сможет.       Страх.       Боль.       Отвращение.       Юноша падает на колени, закрывая лицо руками.       — Никчёмный… — произносит женщина и садится рядом со Скарой, поглаживая его по голове и прижимая к себе. В сиреневых глазах скользит немая насмешка над темноволосым существом.       Омерзительно.       Розовые волосы касаются открытых частей тела Скары. Они как верёвки, липнут к вспотевшей коже, путаются между собой, словно желая удавить.       Омерзительно.       Её руки касаются его спины. Кажется, будто горячие пальцы оставят под собой синяки и ожоги, прямо сквозь футболку.       О-МЕР-ЗИ-ТЕЛЬ-НО.       — Яэ Мико, скажи… Мама была бы рада, если бы я умер?       Смех разливается по комнате. Низкий женский голос шепчет всего одно слово:       «Конечно!».       Сотни таких же голосов в унисон повторяют его. Парень закрывает уши, шепчет:       — Не слушать, не слушать, не слушать!       Но голоса звучат прямо у него в голове…

***

      Скарамучча подрывается с кровати, пытаясь закрыть уши. Голосов нет. Ему просто приснился кошмар.       Парень касается мокрого лба рукой, а по щекам текут гребанные слёзы.       «Как баба» — сказал бы Сяо, увидев его сейчас. Увидев бы его красные, опухшие от длительных рыданий глаза, спутанные тёмные волосы, беспомощно ниспадающие на лицо. Дрожащие обкусанные губы и дико трясущиеся, словно чужие, руки.       Скара хрипит нечто неразборчивое, осознавая, что он дома один (ведь Нахида снова в командировке). Слезает с кровати. Его сильно шатает, с горем пополам Скарамучча доходит до кухни. В потемках ищет стакан, наливает воду из-под крана. Делает крупный глоток прозрачной жидкости.       И его тянет блевать.       Сорвавшись с места, юноша быстрым шагом направляется в ванную, прикрывая рот рукой. Он с трудом нащупывает выключатель, наклоняется над раковиной.       Его желудок выворачивает наизнанку.       Вдох-выдох.       Снова блюёт.       Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох…       И опять.       Вдох, и Скара прислоняется к стене, сползая на пол. Он ошибочно полагает, что это всё, однако к горлу снова подступает ком.       Юноша резко встаёт на ноги, наклоняясь над раковиной. Его снова рвёт в несколько подходов с секундными передышками.       Откашливаясь, парень поднял взгляд на своё отражение в гладкой поверхности зеркала.       Как он и предполагал, глаза были красные и опухшие. Зрачки сильно суженные от яркого света. Лицо болезненного, бледно-зелёного оттенка.       Тяжело выдохнув, Скарамучча сел на пол, обхватив колени руками. Его с головой захлестнула тоска и неизвестность.       А из головы не выходил образ Яэ Мико, которая в очередной раз явилась ему в кошмаре.       Подумав о ней, правый бок неприятно кольнуло. Видимо, пока спал, он ударился об что-то, а мозг перенёс это в сон.       Скара прислонился головой к холодной стене. Всё-таки, он надеялся больше никогда не встречаться ни с Мико, ни с Райден Эи…       Которую он когда-то с трепетом называл матерью, и которая променяла собственного сына на какую-то розовую блядь.

***

— Тётя Мико, смотри! — Скарамучча резко побежал к окну, дабы посмотреть на новогодний салют, который яркими искрами озарял всю округу.       И, о боги, случайно задел стол, разлив кофе на какие-то бумажки, принадлежащие матери.       Обернувшись, мальчишка ужаснулся, сердце вжалось в рёбра. Он перевёл взгляд на Яэ Мико.       — Непутевое создание, — фыркнула она, — Эи, иди глянь, что твой сынуля ненаглядный натворил!       Да уж, она очевидно никогда его не щадила.       Райден зашла в комнату, держа в одной руке какую-то ложку.       — Что случило… — она увидела документ, почти полностью залитый кофе. Медленно глянула на сына и в её глазах как будто забегали искры, — Я сколько раз просила тебя не носиться по комнатам! — рявкнула Эи, взяв Скарамуччу за предплечье и оттянув в комнату. Тот не на шутку перепугался, а из глаз брызнули слезы.       — М-мама! Мама, прости м-меня, пожалуйста-а!       — Нет, Куникудзуши. Ты будешь сидеть в комнате, если ты не умеешь себя сдерживать. И… Прекрати реветь, ты мужчина или кто?! — Райден отпустила мальчика и вышла из комнаты, разъяренно хлопнув дверью.       —МАМА! — крикнул Скара, пытаясь достучаться до разума матери, параллельно вцепившись руками в эту же дверь.       Из другой комнаты послышался голос Мико, которая, кажется, была только рада несчастью мальчика.       — Так ему и надо, пускай думает о своём поведении.       И в итоге Новый год восьмилетий мальчишка отпраздновал один в запертой комнате, заливаясь горькими слезами.       Этот случай он запомнил. Он оставил след в хрупкой детской душе, создав между сыном и матерью непреодолимую пропасть.       Ведь Скара всего-то хотел увидеть салют.

***

      Скарамучча открыл кран с ледяной водой и умыл ею лицо, что бы хоть как-то походить на человека. Не сказать, что это очень уж помогло, но вроде стало легче. Вот только пустота в животе напрягала, словно парень выблевал не только сегодняшнюю еду, но и часть органов.       Вернувшись на кухню и сев на стул, Скара сложил руки на столе и лёг на них, тоскливо поглядывая на стакан с недопитой водой. Есть юноша решительно не желал, ведь если его от стакана воды потянуло блевать в два подхода, то что будет от еды даже представить страшно. Но всё-таки есть хотелось, причём довольно сильно, однако парень постарался подавить это желание и путём размышлений о жизни, вселенной и о многом другом, он в конце концов так и уснул возле стакана, иногда дергаясь в чутком сне…

***

      Утро наступило для Скары удивительно быстро. Кажется, минуты три назад закрыл глаза, а когда открыл уже светало. Мельком взглянув на часы, юноша ужаснулся — они показывали четыре мать его утра. Сколько он в итоге спал? Два часа, час, полтора? Юноша понятия не имел. Единственное, что он знал — он ни-ху-я не выспался.       С трудом встав со стула, Скарамучча чуть ли не дополз до комнаты и плюхнулся на кровать, заворачиваясь в мягкое одеяло. Было бы уютно, если бы не тот факт, что спустя часа три пришлось проснуться.       Юноша вновь хотел разрыдаться, только уже от безысходности. Он безумно устал и проспал бы ещё о-го-го сколько, но школа растоптала абсолютно все его планы.       Но как бы отвратно не было, пришлось подыматься и идти на кухню. Однако вспоминая события ночи, парень развернулся и, игнорируя урчание желудка, направился в обратную сторону. Нет, есть он ещё однозначно не готов, лучше пускай время на еду уйдёт на сон.       Однако двадцать минут сна положение никак к сожалению не спасли.       Юноша наспех умылся, можно даже сказать для вида, ибо делать это было ну просто ужасно лень.       И вот сегодня Скарамучче было до пизды как одеться, поэтому он выбрал джинсы, первые попавшиеся под руку и длинную белую рубашку с черным галстуком.       Глянув мельком на себя в зеркало, он понял, что помимо того, что выглядит парень как местами оживший труп, он немного похож на какого-то типичного корейского школьника, но его это тоже абсолютно никак не всколыхнуло.       Мысленно сетуя на то, как ужасна жизнь, Скара отправился в школу, вынашивая несбыточные мечты о том, что она чудесным образом растворится в воздухе и идти никуда не нужно будет.       Но они тоже к огромному сожалению не воплотились в реальность.       Уныло зайдя в класс, юноша сел за свою привычную заднюю парту. Фишль уже маячила где-то впереди.       — Доброе утро, Спящая красавица, что же тебя так потрепало? — парировала она, сев на место Хэйдзо прямо перед Скарамуччей, абсолютно наплевав на первого. Девушка очевидно обратила внимание на убитый вид друга.       — Фиш, сходи нахуй, — отрезал Скара, положив голову на сложенные руки. Ему не хотелось сейчас как-либо коммуницировать с кем-то.       — Ой-ой, какие мы раздраженные, — надулась она и вернулась на своё место.       Но на этом всё однозначно не закончилось.