Свет

Вечереет сейчас очень быстро. Солнце красит небо в яркие цвета, которые отражаются от соседних окон, даря красивые солнечные зайчики. Белые сугробы февральских дней лаконично подсвечиваются; разносится дуновение, поднимая хлопья ввысь. Вместе с темнотой улицы потихоньку наполняются ярым холодом. Невидимые следы верно подступают в открытые окна, развевая всё на своём пути в квартирах бесстрашных жителей, дополняя пугающем воем. Открытые нараспашку окна не дают нужной реакции. Ветер со снежинками врывается в покои двух отчаянных сердец. Они и вовсе не замечают присутствия страшного врага, пока теплая температура безжалостно растапливает маленьких борцов. Лёгкие шторы из тюли бешено бились из стороны в сторону, пытаясь привлечь внимание. Всё было тщетно. Освещая просторную кухню, лучи солнца могли наблюдать два силуэта. Всеми силами пытаясь дотянуться до дальних стен парадной, солнечные зайчики потихоньку убывали. Умирая, чтобы вернуться завтра вновь, свет был свидетелем прекрасной картины: два человека, чьи сердца были теплее, чем самая близкая звезда на небе, медленно кружили в танце. В отличие от времени, что текло, не взирая на всё, они никуда не торопились. Наслаждались чем-то, что свету не понять. Он даже не мог слышать музыку. На лицах были теплые, искренние улыбки, которые только сближали их. Уже совсем ничтожные лучики могли лицезреть в парадной романтический вальс. В какой-то неизвестный никому ритм они перебирали босые ноги по полу, вовсе не обращая внимания. Пол обогревался, отдавая в каждую клеточку тел особое тепло, не дающие замёрзнуть.

***

Сора мог слышать только две вещи: музыку в одном наушнике и стук собственного сердца. Не смотря на танец, музыка была поистине тихой и умиротворяющей. Местами скромная, а где-то наоборот быстрая, даря волнение и необходимость в человеке рядом. У брюнета был второй наушник, что давало ему возможность тоже слышать чужое биение сердца и музыку. Остальное, они посчитали, слышать необязательно. Легко касаясь чужих теплых губ, Итэр перебирал чужие прядки волос, совсем аккуратно оттягивая их, чтобы рассмотреть, слегка отстраняясь. Они были как всегда превосходные, а личико, что смотрело прямо на него, ничуть не меньше. Вызывая лёгкую улыбку с обеих сторон, влюблённые снова прильнули к губам. Касания были донельзя нужными, непринуждённым, такими манящими, что хотелось, чтобы эта песня встряла в голову в этом моменте навсегда, позволяя поцелую длиться вечно. Как запретный плод, как вата, как мёд. Чуть размытые тени на стене напротив кухни повторяли движения точь-в-точь. Скоро они и вовсе исчезнут. Парень лишь мельком заметил это, сразу отвлекаясь, чувствуя губы, медленно опускающиеся к шее. Улыбнувшись, Сора лишь позволил им одарить своими касаниями. Поцелуи остановились где-то на кадыке, обдавая теплом губ всё в районе, вплоть до ключиц, которых практически не было видно. Спустя мгновения золотистые лучи пропали окончательно, оставляя за собой лишь потемневшее небо. Музыка мучительно медленно сходила на нет, как и поцелуи. Грустно взглянув в окно кухни, с уже привычных красных красок остались только синие. Ещё чуть времени и на небе начнут вновь рождаться звёзды. Увы, но они не способны передать такого покоя для парня, но Сяо, вытащив наушник из чужого уха, обнял Сору. В процессе подарив ещё поцелуй на шее под ухом, он и вовсе прижался к телу, получая взамен не менее сильные объятия. Ни солнцу, ни лучам не было видно происходящего. Им дозволено только ждать, надеяться. Лишь мельком видеть то, как любят.