Безумие

***

      Натаниэль вальяжно расхаживал по полю, мысленно борясь с подступающей усталостью. Измученный Жан снова жалобно стонет в попытках подобрать ещё один несчастный мяч. Тецудзи оказался не слишком снисходителен и наказал двоих за нарушение правил. Тренер снова был крайне недоволен его длинным языком и в очередной раз больно ударив его по пальцам, заставил того убирать поле дневной тренировки. Жан же не мог оставить друга в полном одиночестве на длительное время, потому и вызвался с ним, переходя границы дозволенного. – Зря ты это, – намекая на его недавний героический поступок, сказал Натаниэль, – Ты мог отдохнуть перед вечерней тренировкой. – Ты так-то тоже мог, – пробурчал Жан в свое оправдание, снова и снова кидая мяч в корзину. – Давай живее тогда, – пытаясь ускорить процесс, сказал Натаниэль На стадионе неожиданно появился Дженкинс, махнув рукой, он как бы призывал парней подойти поближе к нему. – Хозяин велел передать вам двоим,что у нас собрание через тридцать минут, – сообщил он и мигом удалился прочь. – Что ему снова от нас нужно? – поинтересовался Жан, как только Дженкинс скрылся из вида. – Ничего хорошего точно, – произносит Натаниэль и, понимая, что они справились со всей своей работой, направляется к выходу, – Идём

***

Кажется, в этой идиотской жизни нет ни единой капли справедливости. Как только Натаниэль принял душ, в комнату вбежал Жан с еще мокрой головой и не очень внятно оповестил о том, что по исходу нескольких минут им уже не избежать очередного наказания. Быстро спустившись по внушительной лестнице, парни оказались в общем зале. Товарищи по команде не удосужились прийти загодя, или же они пришли слишком рано. Оказалось, что Жан всего лишь перепутал время, поэтому несколько десятков минут им пришлось разделять гробовую тишину с Тецудзи. – Мы переводимся в Юго-Восточный округ, – наконец сказал тренер, – Вы все знаете, что это может обозначать. С завтрашнего дня тренировки с 16 часовых переходят в 18 часовые. С началом учебного года также будет осуществляться сдвиг в расписании на один час. – Извините, когда прикажете нам спать? – возмутился было Люк, но моментально затих, попав под испепеляющий взгляд Рико. – Для нормального сна, Люк, достаточно и 6 часов. – Тецудзи был явно обеспокоен и раздражителен, ибо названый Кевин Дэй добился неплохих успехов в мире Экси. Благодаря его упорству команда неудачников Лисов все еще держалась на плаву. – Если всем все ясно, можете быть свободными, – Или он переживал вовсе не из-за этого? – Да хозяин, – хором произнесли все и стали расходиться в надежде более менее отдохнуть перед вечерними мучениями. – Натан, задержись, – вдруг строго позвал Тецудзи, вытягивая его из заоблачного пространства. – Иди, Жан, – сказал Натаниэль, бросая на него умоляющий взгляд, дабы тот не натворил разных дел. Темноволосый уходит в сопровождении Рико, который специально задевает его плечом. Его руки интуитивно сжимаются в кулаки, подавляя излишнюю раздражительность и агрессию. – Ты должен более менее выходить нашего новичка, – говорит он, когда в помещении не остается никого кроме них. Тецудзи нервно стучит по столу, тем самым еще больше выводя из себя. – Я не нанимался, – возмущенно возразил парень, вскинув руки в никому непонятном жесте. – Это не обсуждается. Натяни его до среднего уровня. Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее сможешь тренироваться с Жаном. – будто специально напомнил он, ведь его друг теперь должен был терпеть компанию Рико. – Почему бы вам не озадачить этим Рико?— Натаниэль не мог радоваться ни тому что придется возиться с новеньким, ни уж точно тому, что все его проебы будут общими. – Без глупых вопросов, ответы на которые ты и сам прекрасно знаешь. А теперь иди отсюда, он ждёт тебя в холле. Больше всего Натаниэля волновало то, что Жан будет тренироваться с Рико. С этим он никак не мог смириться. Быстро преодолев заданное расстояние, Натаниэль оказался в холле. Рядом с мягкими уголками неприметно стоял парень, а капюшон его серой толстовки полностью скрывал его лицо. – Эй, – он подходит ближе. Загадочный человек медленно поднимает голову, и Натаниэль застывает. Постепенно его лицо начинает приобретать гримасу ужаса, смешанного с удивлением. – Твою мамашу, Кевин?