Год без лета

В год, когда лето не наступило, появление наездника в белоснежных одеждах не сулило ничего хорошего. Жители деревни смотрели на Лань Ванцзи с опаской, за спиной раздавался шепот: — Не доверяю я заклинателям… — Он думает, что сможет что-то изменить? — Лучше бы убирался восвояси! А Лань Ванцзи только поправлял налобную ленту, вспоминая, зачем приехал в эту богами забытую глушь. Судя по темной духовной энергии, в горах за деревней мог находиться источник бедствия — долгой зимы, которая не прекращалась уже второй год. Ранее несколько групп заклинателей пытались пройти по горной тропе, но скопления людей создавали слишком много шума. Каждый раз их разгоняла неведомая сила: то внезапно проснувшаяся лавина, то стая диких зверей, то… "В завываниях ветра некоторым слышались зловещие трели флейты". Возвращались немногие — те, кому удавалось спрятаться в снегу или под кустом и переждать опасность. Поэтому Лань Ванцзи предложил отправиться туда в одиночку — он хорошо скрывается и если что сумеет дать отпор. Старейшины пытались его отговорить, но за него вступился Лань Сичэнь: "Брат много месяцев провел в цзинши. У него не было сил, он ничего не хотел, — Лань Сичэнь поднял голову и улыбнулся. — Но когда он узнал о бедствии, в его глазах загорелся огонь". Заснеженные горные пики тонули в низких облаках. На деревню опускался тревожный сумрак, делающий людей такими же холодными, слабыми и злыми, как мертвая природа. Глядя с балкона гостиничной комнаты, Лань Ванцзи не ощущал страха. После войны это чувство сделалась для него недоступным. Он казался себе уже не совсем человеком, а всего лишь жалким призраком. Лань Ванцзи закрыл глаза и нахмурился. Стоило отдохнуть перед выходом на охоту, чтобы бессмыслица в голову не лезла. Ему снился привычный кошмар — ночь, когда он поднялся на гору Луаньцзан. Под ногами словно кости хрустели сухие ветки, по бокам от тропы теснились дрожащие на ветру хижины. Даже не верилось, что в этих дырявых халупах совсем недавно жили люди. Деревья стояли голые, лишь флагами трепетали редкие красные листья. Наконец Лань Ванцзи вышел на небольшую поляну, окруженную чахлыми кленами. Впереди чернел свод пещеры. Он сделал шаг, еще один, до входа осталось совсем немного, а там Вэй Усянь, наверное, ждет его… Как только Лань Ванцзи зашел в могильную темноту пещеры, он начал проваливаться куда-то сквозь землю. Резкая боль укусила тело, и мир погрузился в небытие. Лань Ванцзи проснулся и вскочил на сбитых простынях. Стояла глубокая ночь. По деревянному полу змеями скользили белые лучи лунного света. Запустив руки в тяжелые струящиеся по плечам волосы, Лань Ванцзи замотал головой, стряхивая наваждение. Быстро собравшись, он спустился на первый этаж. В главном зале последние гуляки пили вино и играли в кости. Горели свечи, пахло пряностями и сушеными травами. Покидать теплую гостиницу не хотелось. Лань Ванцзи заказал себе пиалу острого супа. В пряном бульоне плавали кусочки мяса и семена кунжута. Обычно он брал совершенно другую еду, более пресную и бесвкусную, как полагалось адепту самого строгого клана. Но сидя за столиком у покрытого морозным узором окна, Лань Ванцзи вспоминал, как точно так же пил суп вместе с другим человеком; с человеком, который столь громко, что эхо его голоса до сих пор раздавалось в ушах. Не дождавшись рассвета, Лань Ванцзи отправился в дорогу. Деревня спала, только собаки лаяли за высокими заборами. Свежий снег, укрывший следы и дорожные колеи, поблескивал в лунном сиянии. Ворота и закрытые ставни пестрели отгоняющими духов знаками. Скоро поселение осталось позади, а путь завернул в гору. Еще один безжизненный лес. Было так темно, что пришлось зажечь пламя на ладони, лишь бы что-то видеть. Ветер подул и стих. Лань Ванцзи оглянулся назад, ощущая затылком чужой взгляд. Лес оставался тихим, только теперь в безветрии чувствовалась опасность. Лань Ванцзи сжал эфес меча. Вдруг откуда-то сверху раздалось: — Уходи. И скажи остальным, чтобы сюда не совались. Такой знакомый голос. Лань Ванцзи понял, что ни за что не повернет назад. — Ты здесь, Вэй Ин? — Где это — здесь? — раздалось после недолгого молчания. — Я не понимаю, о чем ты. Убирайся и никому не говори, что меня слышал. Лань Ванцзи всматривался в черноту, надеясь увидеть человеческие очертания или хотя бы призрачный огонек. Вокруг не было ничего, кроме черневших углем деревьев. Вздохнув, он продолжил путь. — Остановись, иначе мне придется атаковать, — в голосе звучали злые нотки. — Я говорю так каждому, но почему же вы не останавливаетесь? Я не хочу опять убивать! — Вэй Ин, ты не узнаешь меня? — Нет, я тебя не вижу. — Я Лань Ванцзи. И я пришел не для того, чтобы с тобой сражаться. — Тогда зачем..? Он уже и не знал точно, зачем явился. Узнать ответы? Убедиться в том, что Вэй Усянь мертв? Или же ему просто хотелось увидеть Вэй Усяня? — Покажись. Далеко впереди зажегся огонек. Не мертвенно-зеленый, а теплый медовый свет. Он увидел на заснеженной поляне перекошенную хижину, похожую на те, что были во сне. К затворенной двери не вела тропинка, кругом не было следов, кроме птмчьих. Дом выглядел бы совсем безжизненным, если бы не горящий в пустой глазнице окна огонек свечи. Лань Ванцзи помедлил на пороге — вдруг, когда он зайдет внутрь, все исчезнет? Потухнет свет, и он, как во сне, провалится куда-то во мрак. Собрав волю в кулак, Лань Ванцзи с усилием толкнул замерзшую дверь. Вэй Усянь сидел на кушетке и, улыбаясь, играл флейтой в руках. "Призраки так не выглядят" — подумал Лань Ванцзи. Но и живым Вэй Усянь не выглядел тоже. — Старый друг пришел меня проведать? — спросил он и, резко поднявшись, встал напротив. Такой до ужаса обычный. Казалось, даже гордый взгляд не потускнел, а искрился как прежде. На мертвенно-бледном лице больше не играл румянец, но ямочки на щеках и морщинки вокруг глаз остались неизменными. Только отчего-то Вэй Усянь выглядел лет на десять старше, чем в их прошлую встречу. От слова "друг" сердце Лань Ванцзи сжалось. Вэй Усянь правда считал его своим другом? — Так ты стал призраком… — Ага. Мне тут немного скучно, но, оказывается, быть призраком не так уж страшно. Развлеки меня, а? Расскажи, что происходит у вас внизу. Лань Ванцзи сел на кушетку. Все казалось ему каким-то странно реальным: и свеча на подоконнике, и сухие доски пола, и потолочные балки, и Вэй Усянь, который смотрел на него как на невиданного зверя. — После… твоей смерти многое изменилось. Сейчас в мире спокойно, главы орденов стараются все уладить. Но непонятно, почему зима не прекращается. Он долго рассказывал то, что слышал от Лань Сичэня. Как заклинатели, объединив силы, старались бороться с нечистью и найти источник проклятия. Что недавно, несмотря на беду, для юношей устроили состязание. Что их орден восстанавливается и там прибавилось последователей… Лань Ванцзи даже удивился своему красноречию. В последнее время он ни с кем, даже с братом, не говорил так свободно. — Ну а сам-то ты как? — прервал его Вэй Усянь. Он сидел в расслабленной позе, но пальцы, поглаживающие флейту, выдавали его нетерпение. — Я… — Лань Ванзци осекся. Ему было нечего рассказать. Все это время он ничего не делал, только лежал в цзинши и сокрушался о прошлом. — Я, кажется, был болен. — Кажется? — Вэй Усянь нахмурился, а потом рассмеялся. — Но теперь, раз ты пришел ко мне, тебе уже лучше? И правда — Лань Ванцзи почти не чувствовал боли. Усталость разжала тиски и отступила. — Лучше. — Тогда я могу быть спокоен, — Вэй Усянь придвинулся ближе. — Слушай, Лань Чжань, а можно я попробую тебя потрогать? Мне интересно, как это ощущается. Лань Ванцзи кивнул. Вэй Усянь протянул руку к его щеке. Холодные призрачные пальцы проходили сквозь кожу, но все равно были как настоящие. — Это так тепло, — Вэй Усянь блаженно зажмурился. — Я столько времени чувствовал холод. Скорее всего, поэтому и началась зима. Лань Ванцзи, не понимая, что творит, попробовал обнять его. Кое-как это получалось: Вэй Усянь положил призрачную голову ему на плечо и застыл. Свеча замерцала и погасла. Двое сидели в темноте, а за окном тихо падали снежинки. Лань Ванцзи совсем замерз, тело казалось ему чужим, но он не думал об этом. Он вообще ни о чем не думал — гладил распущенные волосы Вэй Усяня, так, чтобы пальцы касались их, но не проходили насквозь. — Знаешь, что меня согреет? — прошептал тот ему в шею. — М? Вэй Усянь отстранился и… невесомо поцеловал его в губы. Лань Ванцзи замер, лишь его сердце вдруг проснулось и забилось в бешеном ритме. В этот короткий момент он окончательно потерял себя, мир за пределами комнаты сделался незначительно-бледным. Он вмиг получил ответ на все мучавшие его вопросы, и ответ этот оказался болезненно-приятным. Лань Ванцзи накрыла тяжелая усталость, он лег на кушетку. Вэй Усянь устроился рядом и положил руку ему на талию. Его темный взгляд говорил больше, чем прозвучавшие в эту ночь слова. Интересно, призракам нужен сон? Лань Ванцзи закрыл глаза погрузился в ничто. Не было кошмаров, не было горечи и тоски. Когда он проснулся, в тканевое окно бил по-весеннему яркий свет. Вэй Усянь лежал рядом, его тело в солнечных лучах сделалось полупрозрачным. Он посмотрел на Лань Ванцзи, сонно хлопая ресницами, и ухмыльнулся: — Лань Чжань, ты хорошо отдохнул? Лань Ванцзи улыбнулся уголками губ в ответ: — Да. Вэй Ин… ты ведь не уйдешь? Останешься здесь? — Я согрелся. Кажется, скоро я смогу покинуть этот мир. Лань Ванцзи тут же перестал улыбаться: — А ты хочешь этого? — Конечно, хочу. Я так устал, — Вэй Усянь потер глаза. — Призраки ведь и должны уходить на тот свет. Мы — память о страшных событиях. Так всем будет лучше — и мне, и тебе, и всему миру. Лань Ванцзи притронулся к щеке и почувствовал влагу. Лицо горело огнем лихорадки. Он подумал: как это эгоистично — хотеть, чтобы Вэй Усянь остался рядом навечно. Ему даже захотелось умереть, чтобы больше не расставаться. — Но ты не грусти, хорошо? — Вэй Усянь едва заметными пальцами попытался стереть его слезы. Его кожа ощущалась уже не такой холодной и не такой… реальной. — Ты позволил мне успокоиться. Теперь я смогу переродиться и встретить тебя снова. Ты только живи, Лань Чжань! Дождись меня. — Жить… — слово жгло солью на губах. Если ради того, чтобы вновь увидеться с Вэй Усянем, то это не слишком тяжело. — Я постараюсь, — Лань Ванцзи натянуто улыбнулся, утирая слезы рукавом. Он встал, посмотрел на Вэй Усяня в последний раз, и, не попрощавшись, хлопнул дверью. Иначе он не смог бы уйти, так и сидел бы в нетопленной хижине до своей смерти. Но Вэй Усянь хотел, чтобы он жил дальше. Так будет лучше — и самому Лань Ванцзи, и Вэй Усяню, и всему миру. Мрачные тучи разошлись. Тающий снег блестел в солнечных лучах, с деревьев капала вода. Эта весна будет самой красивой и печальной в его жизни. Тогда Лань Ванцзи еще не знал, что ждать новой встречи осталось не так уж долго.