Репутация Филипа

Хлипкая дверь, ведущая в таверну, распахнулась после первого удара ногой, но — чудеса! — даже не слетела с петель. Филип был весел и зол, впрочем, это было самым характерным для него состоянием. Он тут же подошел к стойке, обворожительно улыбнувшись хозяйке, с которой у них были взаимные чувства на протяжении уже года — желание убить друг друга. Причина Филипа была по-настоящему высокой и глобальной — она ведьма, а он охотник на ведьм, а хозяйка что-то болтала про извечные долги. Меркантильная! — Здравствуй, Марибель... — начал Филип ласково, с тайными помыслами и наигранной открытостью, но хозяйка одной своей гнетущей и недовольной физиономией все испортила. — Я тебе не налью, Филип, даже не думай. Сначала заплати за предыдущие разы, — отрезала Марибель, и Филип, окинув ее презрительным и высокомерным взглядом, бросив ядовитое: «Больно надо», отправился вглубь заведения, вздернув нос. Заприметив своих старых знакомых, которых Филип мысленно окрестил «Большой» и «Маленький», он тут же направился к ним. Этот дуэт всегда держался вместе и имел свои комичные особенности. Например, крупный демон был необразованной бестолочью, но даже без использования магии всегда оказывался победителем в драках, а мелкий скрывал свое лицо капюшоном, словно второсортный воришка, у него был скрипучий голос и неоспоримые зачатки интеллекта. Сложно представить, как эти двое сошлись, и Филип не лез в их дела, когда ему самому не было выгодно. — Добрый вечер, дорогие друзья! — артистично поздоровался Филип и проигнорировал слова коротышки: «Мы не друзья». — Этот примечательный день я хотел бы провести с вами, со своими верными товарищами, которые всегда придут на помощь и... — Ближе к делу, аспид, — прошипел маленький демон. — Что тебе нужно? — Не окажете ли своему другу услугу и не угостите выпивкой? — когда надо, Филип умел становиться крайне очаровательным, что ему сложно было отказать. Однако эти двое уже выучили все уловки и хитросплетения Уиттебейна. — Еще чего! Иди работать! — буркнул большой демон и ударил кулаком по столу с такой силой, что Филип пискнул, а кружка с элем слегка подпрыгнула, и немного жидкости пролилось на стол. Эти демоны даже представить себе не могли, через какие адские муки Филипу приходилось проходить ради парочки улиток. Еще вчера он спускался в логово гигантских пауков, чтобы украсть паутину, но ему пришлось убегать, так что пятки сверкали, иначе бы его убили. У него вообще-то не было магии, в отличие ото всех этих идиотов, которые не нуждались ни в чем, кроме услаждения своего непомерного эго! Они были хуже животных. Только Филип собрался разразиться тирадой обо всех своих приключениях и опасностях, которые таились за каждым углом, о своем непомерном труде на благо чужого общества, а также о своем неописуемо прекрасном характере, но остановился. Эти двое слишком недалекие, чтобы хоть что-то понять, и Уиттебейн решил это проверить. — Почему в тебе больше девяноста градусов, хотя ты не чистый безводный спирт? — с этими словами Филип поправил волосы и обворожительно улыбнулся. Большой демон опешил от такого заявления, потому что не понял его смысл. Он сглотнул и неуверенно произнес: — Я... Э... Ты со мной заигрываешь? — Он назвал тебя тупым, Роки. Углы больше девяноста градусов называют тупыми, — вмешался маленький демон и коснулся ладонью своего лба, покачав головой. Ситуация становилась все более напряженной. Не успел Филип ничего сказать в свое оправдание, как мощные руки демона схватили его за осиновую талию и с легкостью швырнули в открытое окно таверны. Уиттебейн уже успел попрощаться с жизнью, но все обошлось, и он приземлился прямо в какой-то мусор. Будучи небрезгливым, он лишь отряхнулся, фыркнул и пошел дальше, осознав, что в этой второсортной забегаловке ему ничего не светит. Это не он лишился бесплатного обеда, это они потеряли драгоценного друга! Бесцельно бродить пришлось недолго, так как Филип застал такую картину: ведьма-мужчина щебетал ведьме-женщине всяческие банальные и пошлые любезности, от которых она приходила в абсолютный восторг. Лицо Филипа скривилось в отвращении, а потом он заметил за спиной мужчины букет цветов. Лучше бы на что-то полезное потратил улитки. Почему у всех здесь не было ни капли ума? Ну, разумеется, кроме самого Филипа. Даже Калеб, ученый и академик, лишился всего своего гения, попав сюда. — Моя дорогая ласточка, свет моих очей, сияние магии, твои волосы подобны золотым нитям, я влюблен в бусины твоих черничных глаз, твой стан повергает меня в восторг — о эти идеальные изгибы, о гордость и смелость в каждом движении, ты покорила меня сразу, как только я тебя увидел! Филип едва сдерживал рвотные позывы. Он чувствовал, что желчь и съеденная с утра пища подбирались к его горлу, но он сглатывал, не позволяя ударить в грязь лицом. Он все-таки джентльмен! Сладкая парочка хоть и вызывала в нем едва скрываемую неприязнь, но он все же терпел и продолжал наблюдение. Он, в конце концов, исследователь, и изучать повадки этих не совсем разумных существ — его прямая обязанность! Тем более это могло пригодиться инквизиции в будущем, если люди однажды узнают о существовании мира демонов. Любая информация могла сказаться на ходе битвы между человечеством и наделенными магией тварями. Настал момент кульминации, и мужчина протянул женщине букет из геминосов — пестрых, чарующих цветов-близнецов, на лепестках которых была россыпь белых пятнышек, а в центре располагался пестик с крошечным мерцающим шариком. Женщина была в восторге, а Филип на подобные телячьи нежности закатил глаза. Ведьма вдохнула резкий, но приятный запах, после чего ее лицо скривилось, а глаза заслезились. Она чихнула и шмыгнула носом. Тут-то и наступил звездный час Уиттебейна. Филип подошел к парочке и приобнял мужчину за плечо, пока тот встревоженно смотрел на свою избранницу. — Похоже, у нее аллергия. Знаешь, к чему приводит аллергия? К анафилактическому шоку. А знаешь, к чему приводит анафилактический шок? Правильно — к смерти! — Филип похлопал горе-любовника по плечу и продолжил. — Хитро сработано! Это весьма удачная попытка расправиться с ней, чтобы забрать все ее нажитое состояние! Практически чистая работа, учитывая то, что геминосы — мощные аллергены. — Но я не... — не успел мужчина договорить, как женщина ударила его подаренным букетом и в слезах убежала прочь, оскорбленная и преданная. — Милая, все не так, вернись! — Женщины... — Филип покачал головой. — Не переживай из-за нее. Она тебя недостойна. Она какая-то странная. Слушай, не дашь мне пару улиток за спасение твоей невинности и личной жизни от этого проклятого чудовища? К несчастью, Филип ничего не получил за свои старания, так как мужчина помчался за своей возлюбленной. Это было абсолютно жалкое зрелище, которое вызвало в Филипе более сильную жажду и желание напиться вусмерть. Он глянул себе под ноги, и его глаза заблестели — этот неудачник выронил кошелек, когда убегал. Если владелец улиток сам их бросил на улице, то они ему не нужны, в таком случае Филип мог со спокойной душой взять их себе, и это не было кражей. Тому без надобности, зато ему пригодится! Подобрав кошелек, Филип поспешил вернуться в таверну и расплатиться со старой грымзой (хотя Марибель не была старой, но зато она была грымзой). По пути он наткнулся на лавку предсказателя, которая сразу же привлекла его внимание приглушенными тонами и изящным оформлением, в числе которых были завихрения на кончиках крыши, грушевидная форма самого здания и изображение созвездий, из звезд которых было составлено название «МИСТИК». Небесные тела напомнили Филипу о родном мире, в котором он тайно изучал астрономию, как бы церковь ни старалась запретить ее, так что он, ведомый ностальгией и трепетом, направился внутрь помещения. На самом деле у него был вопрос, который волновал его не меньше, чем судьба Калеба с Эвелин. И сегодня он спросит кое-что, что касалось лично его. Хотя изначально Филип был настроен скептически, считая разного рода предсказателей шарлатанами, все же помещение создало нужную атмосферу — множество трав, часть из которых Филип уже изучил, ловцы снов, камни с различными эффектами, будь то усиление магии или снятие усталости, огромное количество склянок со всевозможными зельями, зеркала и, наконец, рисунок глаза за спиной оракула — символ пророческой магии. Кроме того здесь царил полумрак, а свет давали лишь некоторые магические артефакты и глаза самой ведьмы. Его одежда была свободной, но скрывающей почти все тело, за исключением кистей рук с перстнями и отмеченного мудростью лица. Взволнованный, Филип сел напротив оракула и, сделав глубокий вдох, произнес свой заветный вопрос: — Я стану правителем? Императором Кипящих Островов. Оракул окинул Филипа внимательным взглядом. Он увидел грязную, старую одежду, заплатки на штанах, растрепанные волосы, неаккуратно собранные в хвост, пряди из которого то и дело выбивались, покрасневшие костяшки пальцев — верный знак частых драк и полное высокомерия и ожидания лицо, после чего вынес свой вердикт: — Нет. С тебя три улитки. Возмущению Филипа не было предела, и это было видно по ставшему пунцовым лицу вплоть до кончиков ушей, скривленным губам, бешеным, широко раскрытым глазам и опустившимся бровям. Однако Уиттебейн быстро взял себя в руки и с улыбкой, сладко произнес: — Хорошо, спасибо, вот ваши деньги. Филип достал из кошелька три монеты и небрежно бросил их на стол оракулу, произнеся: «Упс», после чего встал с места и направился к выходу, выпрямив спину, подняв голову и сохраняя гордую улыбку. Не было ничего страшного в произошедшем, ему нужно было сохранять лицо и не поддаваться на ведьминскую провокацию, пока в голове крутились шестеренки, генерирующие план. Оказавшись на улице, Филип осмотрелся. Не увидев поблизости никого, он достал из кармана огненный глиф, приложил его к стене и нажал, отходя в сторону. Так как лавка была практически полностью сделана из дерева, огонь начал распространяться довольно быстро, а Филип тем временем спешно и криво написал на земле близ здания: «Это ты не предсказал, оракул?». Злодеяние было завершено, и Филип, решив не задерживаться на месте преступления, зашагал в противоположную от лавки сторону, пока на фоне все взрывалось и запускались фейерверки от реакции с горючими реагентами. Уиттебейн помнил народную мудрость: «Крутые парни не оборачиваются на взрывы» и охотно следовал ей. Этот день и вправду можно было считать удачным, а завершающим штрихом уместно было бы провести время в таверне за кружкой-другой эля, тем более денег на покрытие расходов хватало. И кто знал, может, Марибель разжалобится и нальет ему бесплатно. Он же такой прекрасный! Она точно положила на него глаз, чертова ведьма, но ей ничего не светило. Возле таверны Филипа поджидали ведьмы и демоны, которых он сегодня встретил. Большой и Маленький, Горе-любовник и Шарлатан — так окрестил их Филип. Он, разумеется, знал имена части из них, но прозвища отражали суть намного глубже, поэтому при осмыслении он всегда пользовался только кличками. Тем более эти существа что животные, зачем им обычные имена? — Здравствуйте еще раз, господа! — громко произнес Филип и отсалютовал. Он видел злость и недовольство в их глазах, так что понимал, что дело пахло жареным, нужно решить все здесь и сейчас. — У вас тут какая-то встреча? Я приглашен? — О, ты у нас гвоздь программы, Филип Уиттебейн, — произнес Маленький, сверкая глазками. У него не было повода сердиться, но он не мог пропустить такое занятное зрелище. — И чем же я заслужил такую честь? — иногда прикинуться дурачком — лучшая тактика. Ведьмы и демоны начинали принимать за своего. Возможно, на этот раз тоже сработает. — Я понимаю, я убил парочку ведьм и еще парочку демонов, но я искренне раскаиваюсь и обещаю, что такого больше не повторится... — Да причем тут убийства?! Ты оскорбил меня! Унизил перед всей таверной! — взвыл Большой и замахнулся кулаком, из-за чего Филип дернулся и сделал шаг назад. — Ты разрушил мою личную жизнь! Моя голубка не простила меня! Это ты, ТЫ виноват! — визгливо произнес Горе-любовник и шмыгнул носом, готовя заклинание. — Ты уничтожил мой бизнес. Ты хоть понимаешь, сколько мне пришлось заплатить за эту лавку? Ты никогда в жизни со мной не рассчитаешься, — вокруг Шарлатана появилась темная аура, и рядом начали летать призраки. — То есть вам плевать на то, что я — убийца? Между прочим, я гроза Кипящих Островов! Со мной лучше не связываться! — Филип попробовал другую тактику. Она никогда не работала, но он только учился запугивать местных аборигенов. В этот раз эта тактика абсолютно точно окажется выигрышной! — Со мною шутки плохи... Я вас предупредил. Не вышло. Обезумевшие от гнева существа ринулись в бой, но Филип успел достать глиф призыва растений. Обычно он призывал только низкую траву, но сейчас удалось создать целую крепкую лиану под ногами, благодаря которой он взмыл вверх и перебрался на крышу. Когда жизнь на кону, учишься намного быстрее. Это та аксиома, которую Филип записал еще в начале путешествий в своем дневнике. Контакт с местными жителями вышел из-под контроля, и Филип не видел ни одну объективную причину, почему это произошло, кроме того, что ведьмы представляли угрозу для человечества. Оставшийся день Филип удирал от преследователей, используя весь арсенал глифов, который у него был. Он знал, что время работало на него, следовало лишь немного побегать, а через пару дней эти твари успокоятся и позабудут не слишком старые обиды. По крышам, по темным переулкам, из города в лес — Уиттебейн ночевал за пределами Бонсборо несколько ночей подряд, выжидая конца охоты. Он знал, когда этот кошмар закончится, он сможет наконец-то вернуться домой и рассказать Калебу о произошедшем. Эти мелочные ведьмы и демоны готовы были разорвать на части из-за каких-то пустяков, и им были безразличны жизни своих сородичей! Калеб услышит этот рассказ и точно захочет вернуться. Он отвернется от Эвелин и магии Кипящих Островов и наконец-то заживет нормально вместе с Филипом. Сомнений быть не могло. Оставалось лишь вернуться на ферму. — Ненавижу ведьм... — пробубнил себе под нос замерзший, уставший, покрытый грязью и потом Филип, прежде чем провалиться в долгожданный сон.