14 февраля 1998 года.

      14 февраля, праздник, что напоминает о любви всему миру. Мороз лишь будоражит сердца, пока небо щедро раскидывается праздничными снежинками, которые лепили всю ночь на небесах, вырисовывая каждую линию. А где-то там, на улицах, вдалеке был слышен шум, беготня, счастье и радость. В окна прокрадывается аромат горячего шоколада, а люди смеются в этот день неприятно громче. Этот праздник настолько приторный для обычных людей, что они испытывают раздражение, напоминая о том, что время летит и никого не щадит.       По замёрзшей ледяной дороге, скользя, бежала девушка, кажется старшеклассница. Она одета совсем легко, ни капли не заботясь о своем здоровье. Летела с шоколадом в руках, что готовила всю ночь далеко не с первой попытки, она летела на крыльях любви.       Почти на финишной прямой, неуклюжая перепрыгивала через ступеньку за ступенькой, надеясь, что так она доберётся до двери быстрее. А финишная ленточка находилась у входной двери простецкого дома, где каждое утро было пропитано скандальными криками. Там жила её первая любовь - Хван Хенджин. Он ждал её, приготовив шоколадное печенье, которое любила только она, только приготовленное им.       Она остановилась у его двери, уже поднеся хрупкий кулак дабы постучать, но всё никак не решалась коснуться поверхности темно-бордовой двери. Возле её ног прошлось нечто пушистое - совсем кроха, серый котёнок. Коленки отдали жалобный хруст, когда девушка села. Коснувшись мягкой шерсти, кот сам поддавался её замёрзшим рукам. Он явно подмурчал девушке немного храбрости:       - На морозе бедняжка, сейчас мы попросим Хëни впустить тебя в тепло. Эй, Хëни, открывай это я! - Только она могла его так называть, и только он мог отличить её голос из тысячи таких же.       Через пару секунд дверь открылась, он спешил к ней, он ждал ее:       - Бэки, ты уже тут?... - Его глаза плавно опустились вниз глядя на совсем жалкую картинку. Вместе с глазами, Хван и сам медленно опустился вниз, присев, чтоб быть с ней на одном уровне. Он знал как Джинá любила животных и как она не могла их завести из-за строгой мамы, а она знала, что он поймёт её.       - Здесь так холодно, а он совсем котёнок, мне так его жаль.       - Давай я возьму его к себе, - взяв кота на руки, прошёл в дом, - надо бы его помыть, покормить и дать имя.       - Хочу чтоб его звали Миджи!       - Имя есть, теперь надо выполнить ещё два пункта.       Они провозились с Миджи пол дня и наконец, кот спокойно лежал на белом ковре, тихо сопя, излучая умиротворение. Она наконец-то могла вручить ему свой шоколад, который прошёл ни одну войну, а он вручил её портрет, пропитанный не одной клячкой. За окном начало рано темнеть, но солнце садилось по плану.       Бэк была спортсменкой, всю жизнь она горела фигурным катанием несмотря на то, сколько боли и травм ей это принесло. Порой она даже думала сутками напролёт о новых коньках, костюмах на соревнования, и сколько ночей она провела в слезах от неудач и переломов. Двойной прыжок, неправильная нога, боль, порванные связки, родители запрещающие продолжать дальше, и Джи вынужденная смириться с обстоятельствами. Её мечта умерла, именно поэтому он хотел воскресить эту мечту сегодня.       - Давай пойдём к озеру, - сказал парень, указывая на украденные им её чёрные коньки. Она не промолвила и слова, но уголки губ невольно дрогнули в неуклюжей улыбке.       Пройдя сквозь мороз и вьюгу, они дошли до озера, что находилось на окраине города. Оно было поистине сказочно усыпанно мерцающими звёздами. Покрытый лёгким белым одеялом, лёд, слегка отсвечивал холодный лунный свет. Надев коньки, руки начали грубо и резко перекидывать шнурки, от крепления к креплению.       - Не переживай так, я рядом. - Накрыв её руку своей, слегка погладил другой тёмную макушку, куда в последствии и поцеловал.       Первый шаг, второй толчок, и вот она уже парила в воздухе рисуя на льду белые завитки не хуже зимы. Она была снежной феей, которая красиво порхала над зимнем озером. А он остался на берегу, потому что не умел кататься, любуясь своей самой талантливой любовью.       ---Тёмный мучительный зал, трибуны заполненные посторонними зрителями и верховные судьи предвкушающие очередное выступление. Серый, почти прозрачный свет прожектора, остановленный на хрупкой девушке в чёрном купальнике, прожигал насквозь, пока та дрожала от страха и переживаний. Музыка набирала обороты, девушка набирала скорость, первый одинарный сальхов и удачное приземление под громкие аплодисменты.---       - Джина, ты молодец, я в тебя верю, - аплодируя, кричал с берега Хёнджин, на что она, улыбнувшись, закрыла глаза, катясь быстрее. После отталкивается с ребра правой ноги и приземлятся на неё же, но приземление уже не такое удачное, ноги тряслись в перемешку с воспоминаниями.       ---Ты бездарность, если собралась и дальше так раскидывать ногами. Ты ничего не добьёшься с такой осанкой и вялостью в ногах. Бэк Джинá ты издеваешься надо мной? Сколько времени я должна тратить на такую как ты? Слезы, падения, перелом, время, что текло с убитой медленностью на восстановлении, и жажда победы.---       --- Выступление подходило к вишеньке на торте, самый сложный для неё прыжок - тройной аксель. Выполнив его она сможет облегченно вздохнуть, вкушая сладкую победу и гордость, что все те тренировки были не зря, её мечта вот-вот свершится.---       Лёд под ногами слегка трещал, предсказывая неладное, но ни один из них не слышал этого треска, полностью погрузившись в момент.       ---Прокрутившись в прыжке два раза, ей остался последний самый трудный полуоборот, как она становится не на ту ногу и.... ---       Хруст сломанного льда, её последний оглушительный крик, алая лужа от внезапного удара по сонной артерии и плеск омерзительно холодной воды.       ---Ты не прошла в сборную, ты позор для меня, ты понимаешь что не посещала школу, ты не попадёшь ни в один колледж, у тебя больше нет будущего.---       - ДЖИНА....НЕТ.... - Раздирающий горло крик истерзанной души, ноги, что подкашивались от одного лишь шага, Хёнджин летел вперёд не веря в происходящее.       Они любили друг друга больше жизни, школьной суеты, летних поездок, библиотеки, в которой он читал самые романтичные произведения, посвящая ей, больше бесчисленного количества дорам которые он любил смотреть, пока она засыпала в его объятиях, рисования и долгих прогулок осенним вечером. Они были рождены любить друг друга преданно пропуская года. Но она любила клубничное, а он мятное мороженое, она любила зиму, он терпел как мог, она любила коньки, а он ненавидел фигурное катание за её разбитые колени и ещё всего-лишь одно сердце.       Парень, еле дыша, прыгнул в окровавленную прорубь, задерживая самую отчаянную надежду у себя в лёгких. И он достал её, крича её имя, укрывая своим зимним пальто, что он сбросил до того как нырнуть, ища пульс у неё в запястье. Это не могло случиться с ней, её мечта, а жизнь? Она только освободилась от оков. Этого же не могло произойти, точно нет. Это всего-лишь кошмар, он скоро закончится, скоро он проснётся в тёплой кровати, скоро....? Когда же прозвенит этот будильник? Но удары в венах постепенно сходили на нет, пока он сжимал мокрое тело в своих последних объятиях, прямо в его руках она умирала и всё это вина её первой и последней любви.       14 февраля 1998 года её болезненное сердце перестало биться.       - Сегодня 14 февраля, ты знала, что я тебя очень люблю, Джина? Люблю больше всех на свете, хочу держать тебя за руку, вдыхать твой аромат, я его ещё помню, хочу тонуть в твоих глазах, помню теплоту твоих губ. Но это уже невозможно, да? - Сказав это, у Хёнджина появились мокрые дорожки на щеках от чего он опустил взгляд куда-то вниз. - Ты мне недавно снилась, представляешь. Ты была там как всегда красивой, ведь ты у меня красивая девочка, самая самая.. Прошёл ровно год, а я всё также скучаю по тебе, Джина, хотя ты запретила мне сдаваться. Теперь всё, что от тебя осталось - это дурацкая привычка пить капучино по утрам и каждый раз, проходя мимо нашего ларька, брать клубничное мороженное. За Минджи не волнуйся, он уже так вырос, хоть ты побыла с ним совсем чуть-чуть, он тоже скучает. Не болею, кушаю, хотя по-началу думал умереть от голода, но понял что ты не была бы рада этому. Я больше не рисую, твой портрет был последним, мне не выносимо. Я не смогу себя простить, не смогу нормально жить. Я ненавижу себя. - Постояв так ещё минут пять, он посмотрел на свои часы и понял, что уже пора прощаться. - Ладно, Бэки, мне пора уже идти, я тебя очень сильно люблю, ещё раз с днём любви. Мы скоро встретимся. - После этих слов, Хван положил две лилии, любимые цвети Джи, над надгробием где было написано:

Бэк Джина 19 марта 1980 - 14 февраля 1998 "Даже смерть не разлучит нас."