naked feelings

***

Все началось и закончилось одновременно необычайно пыльной и наполненной брусникой осенью. Последний семестр третьего курса выжимал все соки из порядком уставшего Ёнджуна, и спустя полтора месяца нескончаемой учебы и подготовки к предстоящим экзаменам у парня выдался свободный денёк — его он хотел потратить на себя. Свежий холодный воздух раздувал непослушные волосы и поднимал ворохи опавшей листвы, Ёнджун плотнее завязал клетчатый шарф на шее и слегка ускорил шаг, огибая встречающиеся лужи. Неподалёку от его квартиры ещё в августе открылось новенькое кафе, но, насколько Ёнджун понял, оно не обычное — в нём можно посидеть с кошками. А этих пушистых созданий Ёнджун очень любил, но, к сожалению, завести не мог. Пока что. Кафе встретило его теплотой, кошачьим мяуканьем и развалившейся на стойке администраторшей, которая игралась с помощью удочки с большим серым котом. Светло-бежевые и коричневые тона заведения вкупе с мягкими диванчиками и круглыми столами создавали атмосферу уюта, повсюду стояли когтеточки и лежанки, в которых спали животные; Ёнджун прошелся взглядом по помещению и насчитал порядка одиннадцати пушистых комков. Он в полном восторге. Девушка приняла его плату за два часа, при этом не отвлекаясь от игры с котом, дежурным тоном напомнила о санитарных нормах, правилах поведения и указала на стойку в конце зала: — Если захотите чаю с печеньем, подойдите вон к тому парню. Ёнджун поблагодарил работницу, повесил куртку на вешалку и присел за стол у окна, чувствуя, что наконец сможет расслабиться; атмосфера кафе сразу запала в душу парню, работники и немногочисленные посетители вели себя так непринуждённо, в такт ленивым котам — что тоже становилось лениво что-либо делать. От тягучих мыслей Ёнджуна отвлекла напористая лапка угрюмого кота, которая настойчиво нажимала на его бедро. Животное словно своим взглядом говорило: «Да сядь ты нормально, дай запрыгнуть на тебя», — и кто Ёнджун такой, чтобы не повиноваться? Он немного съехал вниз по дивану и рыжий кот сразу же запрыгнул на его колени, устраиваясь поудобнее и начиная требовательно мяукать. Ёнджун снова повиновался и принялся гладить кота, мысленно удивляясь его поведению. Негромкие разговоры компании подростков в соседнем углу, спокойная музыка из динамиков, приятный запах овсяного печенья и теплый рыжий комочек на коленях медленно, но верно сморили Ёнджуна; его глаза уже тихонько закрывались, а голова падала на грудь, когда слишком оглушительный для почти заснувшего человека звук поставленного на столик стаканчика заставил парня крупно вздрогнуть и широко распахнуть глаза. Кот на его коленях недовольно впился когтями в бедро буквально на секунду, чтобы проучить непослушного человека, а незнакомый парень перед Ёнджуном неловко улыбался и пододвигал стаканчик с чем-то горячим поближе к нему. — Извините, что помешал, но в нашем кафе нельзя спать. К большому сожалению. — Спустя долгих восемь секунд Ёнджун понимает, что перед ним тот самый парень, который раньше сидел за высокой стойкой, и приглядывается к его бейджику. — Это меня извините, Субин. Я очень постараюсь больше не засыпать. — Ёнджун легонько усмехнулся со своего поведения и заглянул в стаканчик. — И спасибо за кофе. Субин бодро кивнул на слова посетителя, но отчего-то уходить не спешил, засматриваясь на рыжего кота, лежащего на коленях у Ёнджуна. — Знаете, впервые вижу, чтобы Сакамото спускался со своей когтеточки и тем более лез к кому-то на колени. — Сакамото? А если я повяжу на него шарф, он тоже заговорит со мной? Два парня посмеялись в унисон, заглядывая друг другу в глаза. — Сыграем в дженгу? Я могу принести. — Я только за. За приятной компанией Субина и нескольких котов, которые так и норовили своими лапками сбить со стола уже вытянутые бруски дженги, проплаченные два часа пролетели как один миг. Парни даже успели поиграть в монополию с той самой компанией подростков, которая сидела рядом с ними и поговорить о просмотренных аниме, в том числе и о «Мелочах жизни». Сакамото отошёл от Ёнджуна лишь один раз за всё время, не переставая удивлять этим Субина и ещё парочку работников, которые заметили исчезновение кота с его излюбленного места. Они обменялись номерами, и Ёнджун пообещал заглядывать в каждый свободный от учебы вечер. Покидал кафе он с широкой улыбкой на губах и искрящимися глазами. Так и началась его дружба с Субином, и закончилось давящее одиночество.

***

Ленивые разговоры в два часа ночи на тихой кухне стали их общими откровениями — со дня знакомства прошел всего год, но парням казалось, что они знают друг друга всю жизнь; они стали настолько родными и близкими, что Ёнджун на дрожащих ладонях доверил Субину свое прошлое, доверил те сокровенные моменты из детства, которые бережно лелеял в своем сердце. Субин тогда долго рыдал и прижимал к своему плечу такого же рыдающего старшего, в успокаивающем жесте гладя макушку и приговаривая теплые слова. Раскрыться перед другим человеком порой бывает сложно, но Ёнджун ни о чем не жалеет, потому что Субин тогда прошептал ему в смольно-черные волосы, поглаживая кожу на шее большим пальцем: — Ты больше не один, Ёнджун. И Ёнджун в полной мере понял весь смысл слов младшего только тогда, когда познакомился с его невероятно милой девушкой по имени Арин и энергетичной троицой друзей детства; Хюнин Кай радостно прыгал вокруг, его глаза сияли ярче всех звезд на ночном небе, Кан Тэхён показался Ёнджуну слишком мудрым для своих лет, но в то же время до щемящей боли в сердце наивным мальчиком, который до сих пор верит в детские сказки, но скрывает это ото всех. Один только Чхве Бомгю долгое время оставался для Ёнджуна сложной загадкой, ребусом, который безумно хотелось решить — но Бомгю постоянно держался на расстоянии и редко вступал в коллективные рассуждения, всегда оказываясь где-то рядом с постоянно улыбающейся Арин или с Тэхёном, который являлся его личным спасательным островком в такой шумной и пестрой компании. Они много времени проводили вшестером, ходили в кино, кафе, парки, или просто сидели в съемной квартире у троицы младших, которые жили вместе — в одну такую посиделку в честь удачного закрытия экзаменов Тэхёном компания решила выпить и Ёнджун наконец смог приоткрыть занавес души таинственного и до странного тихого младшего. Была поздняя ночь, Арин с Субином давно уехали в свою квартиру, а Кай с Тэхёном видели третий сон, обнявшись на диване в гостиной; из беспроводной колонки тихо играли Men I Trust, чьи песни потом станут саундтреками для их взаимоотношений, по мнению Ёнджуна. Бомгю, с розовыми щеками после выпитой банки пива, сидел на кухонном подоконнике в компании полупустой пепельницы — курили в их компании только он и Кай, — и задумчиво рассматривал свои цветные носки, иногда мыча в такт песням. Ёнджун бесстыдно глядел на младшего и плечом подпирал дверной косяк, безрезультатно гадая, о чём же думает Бомгю. Его пальцы сжимали и разжимали фильтр сигареты, скорее в задумчивом жесте, нежели в нервном, и старший поспешил одернуть себя, понимая, что медленно завораживается картиной такого открытого и безмятежного Бомгю. Ёнджун тихонько подвинул стул к подоконнику и присел рядом, попутно хватая со стола парочку печенек. Атмосфера ночного спокойствия и нежный голос Эммы Пру накрывали с головой, позволяя расслабиться и выкинуть из головы ненужные мысли; тепло, исходящее от Бомгю только способствовало этому. — Будешь? — слегка хрипловатый голос сверху, младший протянул руку с наполовину истлевшей сигаретой и посмотрел с мягкой улыбкой. Идея разделить одну сигарету на двоих показалась Ёнджуну до мурашек интимной и он согласился, смотря на младшего в ответ. Они с Бомгю были хорошими друзьями, много шутили и поддразнивали друг друга в своей манере, но Ёнджун все равно чувствовал пропасть тихого недоверия, не понимая, чем оно было вызвано, поэтому, когда Бомгю размеренно заговорил, он жадно ловил каждое слово. — Может во мне играет алкоголь, и уже утром я пожалею об этом, но я очень хочу кое-что сказать тебе, хён. — Ёнджун затянулся, не отрывая взгляда от абсолютно трезвых глаз младшего. Заиграла любимая песня Бомгю. — Ты можешь довериться мне. Парень медленно начал свой рассказ, вытаскивая наружу всё тщательно скрытое и утаенное от посторонних глаз, часто прерываясь, чтобы унять дрожь в пальцах и голосе, закуривая очередную сигарету. Ёнджун внимательно слушал и переживания младшего проходили прямо через его сердце, будто он проживал жизнь Бомгю; на самых неприятных воспоминаниях голос младшего окончательно сломался, слёзы нескончаемо текли на щекам, а Ёнджун обеспокоенно присел на корточки перед Бомгю, одной рукой поглаживая колено, а второй ласково убирая прилипшие волосы с щёк. Сердце старшего нещадно болело от такого подавленного вида его дорогого друга, он хмурил брови на каждую отвратительную подробность школьной жизни Бомгю и всей душой надеялся, что тем парням всё вернулось бумерангом. — О-они меня... Было так больно, хён... Бомгю начал рыдать только сильнее, и, не в силах больше сидеть на подоконнике, неуклюже сполз прямо в объятия Ёнджуна, ладонями судорожно хватаясь за ткань футболки на спине. Старший плакал вместе с ним и нежно гладил везде, где только можно было, и думал о том, как же несправедлива жизнь. — Я всё понял, Бомгю, можешь не продолжать дальше. — младший быстро закивал, а потом снова уткнулся холодным носом в шею Ёнджуна; последний чувствовал острую необходимость в ответном исповедании, чтобы стать намного ближе, чем они были до, и поэтому с уверенного кивка Бомгю начал рассказывать свое прошлое. Вся боль и пожирающее чувство несправедливости притупились с того самого разговора с Субином, позволяя Ёнджуну повествовать о своих умерших родителях и детском доме с ровным голосом, и даже со слабой улыбкой на губах; вот только Бомгю вся эта умиротворенность и смирение не передались, он, не отрываясь, смотрел в самые глубины сердца Ёнджуна, осторожно беря чужую ладонь в свою и переплетая пальцы. — Я рассказывал об этом только Субину. И тебе. — тепло улыбался Ёнджун, убирая выбившиеся коричневые прядки волос Бомгю за ухо; тот смешно фыркнул и крепко обнял старшего, прижимая ближе к себе. — Спасибо за доверие, хён. — Это тебе спасибо, Гю. Ласковый поцелуй в лоб сейчас ощущался таким правильным и нужным, что оба парня предпочли подумать обо всем этом позже, глупо улыбаясь друг другу в свете луны. Кай веером разложил свои карты Таро на коврике перед диваном и с горящими глазами рассказывал основы матчасти заинтересованной Арин, а скептически настроенный Тэхён листал толстый сонник и бурчал что-то про квазинауки; Субин залипал, играя в приставку на телевизоре, а Бомгю залипал на Ёнджуна, который бегал по кухне и готовил поздний обед на всю ораву людей в его квартире. После их ночного разговора прошло три месяца, в ходе которых все в их компании заметили, что старший и младший Чхве сильно сблизились, и облегчённо выдохнули, потому что недомолвки и обиды в больших кругах друзей обычно приводят к расколу дружбы, — и только один Субин заметил совсем другое. — Может хватит на него так пялиться? — Бомгю подпрыгнул на месте от неожиданного шепота на ухо, не заметив, как Субин успел пройти уровень и отложить джойстик в сторону. Никто из друзей не обращал на них внимания и блондин решил продолжить уже более высоким голосом. — Скоро дыру прожжешь. — Ничего я не пялюсь. — пойманный с поличным Бомгю живо отнекивался, даже не краснея от собственной лжи, и Субин усмехнулся, кладя ему руку на бедро. За эти месяцы ему порядком надоели их постоянные переглядки, неловкие, якобы случайные касания и до жути неумелые попытки флирта, после которых оба краснели, как ненавистные Бомгю помидоры. — Думаешь, я ничего не понимаю, мелкий? Вы влюблены друг в друга по уши, но почему-то ходите вокруг да около. — Подтверждаю. Отложивший тяжелую книгу и отделившийся от идеально спевшегося дуэта Тэхён уже успел подсесть к старшим на диван, заставляя Бомгю испугаться второй раз за несколько минут. Это всё уже начинало раздражать. — Вы чего, ребят? Я и хён? — Тебе напомнить, как вы смущались, словно влюбленные старшеклассницы, когда мы случайно купили вам билеты на верхний ряд? — Субин косо поглядывал на готовящего Ёнджуна, убеждаясь, что тот ничего не слышал, а Тэхён согласно мычал, припоминая случай в кино. У Бомгю, кажется, скоро начнет дергаться глаз. — Даже если допустить, что... — Все к столу, вкуснейший рамен от Ёнджуни готов!

***

Сегодняшний морозный зимний день был ознаменован сильным снегопадом, редкие люди торопливо шли по своим делам, скрывая головы от летящих с неба хлопьев, а в небольшой квартирке на пятом этаже многоквартирного дома творился настоящий хаос в лице Кая, который первым встретил только что пришедшего с улицы Тэхёна; все остальные ярко улыбались, наблюдая за растрогавшимся Хюнином и громко крикнули: — Поздравляем, Кан Тэхён! Парень, в честь которого был устроен небольшой праздник, широко улыбался и тихонько шмыгал, пытаясь скрыть свою сентиментальность в складках толстовки Кая. Арин, не выдержав атмосферы, побежала обнимать двух парней и тут же оказалась зажата в огромных объятиях на шестерых человек, звонко смеясь и пиная Ёнджуна локтем в бок, который случайно наступил ей на ногу. — Наш Тэхён теперь такой взрослый! — радостно залепетал Субин, находя макушку Кана и ероша ему волосы. Пока Тэхён ходил в университет забирать диплом, что означало его официальный выпуск, друзья украсили квартиру и приготовили роскошный вельветовый торт, который так любил виновник торжества. Друзья медленно переместились в гостиную с уже разрезанным тортом на низком столе, усаживая Тэхёна посередине дивана. — Правда, ребята, не стоило... — Ещё как стоило, Тённи, это твой день! — весело проговорил Ёнджун, возвращаясь с кухни с приличным набором выпивки; Субин уже расставлял каждому по бокалу, пока Арин включала на фон свой специальный праздничный плейлист в спотифае. За громкими разговорами, вкусной едой и крепкими напитками несколько часов пролетели, как мгновение — в честь выпуска Ёнджун успел рассказать все позорные истории, происходившие с ним в его университетские годы, и Субин с Арин весело подхватили его, захватывающе рассказывая про практики в ветеринарных клиниках и приютах для животных. Все уже были порядком выпившие и уставшие, когда Кай вспомнил о наверняка покрывшейся пятисантиметровым слоем пыли гитаре, что стояла в шкафу в комнате Бомгю; тот лишь лениво кивнул в разрешающем жесте и положил голову обратно на колени Субина. Друзья немного оживились, а всё ещё бодрые Арин с Тэхёном пересели на теплый пол, готовясь дать маленький концерт своим друзьям. Ёнджун растормошил сонного Бомгю, заставляя снова встать с колен Субина, и усадил рядом, тепло улыбаясь. От этой улыбки на сердце расцветали целые оранжереи цветов, а в душе разливалось чувство полной безмятежности. Бомгю широко улыбнулся в ответ, закидывая свои ноги на ноги Ёнджуна и устраивая свою голову на его плече, — старший давно привык к чрезмерной тактильности Бомгю. Кай уже успел принести гитару и отдать её в руки Арин, усаживаясь рядом с Субином; тот сразу достал телефон и принялся снимать дуэт своей девушки и лучшего друга. — Есть запросы? — хохотнула Арин и принялась на слух настраивать гитару, а Тэхён похлопал её по ноге в надежде обратить внимание на себя и промычал мелодию какой-то песни. — О, давай, я как раз знаю её аккорды! Четверо друзей, которые удобно расположились на диване, затаили дыхание, когда по комнате прошлась всем хорошо знакомая мелодия; дуэт медленно начал петь, не прерывая зрительного контакта между собой и глупо улыбаясь друг другу.

I see this life, like a swinging vine Swing my heart across the line And in my face is flashing signs Seek it out and you shall find

Звонкий голос Арин и немного хрипловатый Тэхёна отлично контрастировали между собой, создавая необычное звучание, новое для каждого в этой комнате; популярная песня OneRepublic занимала особенное место в сердце каждого из их компании, напоминая о истинных прелестях жизни. Ёнджун мычал в унисон с друзьями, не в силах поднять взгляд на них — весь этот вечер казался слишком интимным, слишком нереальным, чтобы подобное происходило с ним; он почувствовал, как на глаза стремительно наворачиваются слёзы и поспешил отвернуться в сторону, тыльной стороной ладони быстро смахивая влагу. Бомгю, всё это время неотрывно смотревший на старшего, бережно коснулся его плеча и попросил повернуться к нему, сразу же заглядывая на самое дно черных глаз. В его голове столько слов, которые хотелось бы озвучить: как он рад, что Ёнджун появился в его жизни, как он любит находиться рядом со старшим, и как полностью понимает и разделяет его эмоции в данный момент, но выходит только низким шепотом: — Я думаю, что ты очень нравишься мне, хён. Ёнджун не может поверить своим ушам, глупо смаргивая всё ещё льющиеся слезы, пока Бомгю ласково убирает их большими пальцами и тихонько улыбается. — Ты мне тоже, Бомгю-я. Тэхён с Арин принимаются петь другую песню, которую, кажется, не знал никто из их компании, Субин и Кай смеялись и махали телефонами с фонариками, будто они и правда на концерте, а Бомгю крепко держал его за руку и подарил нежный поцелуй в щеку, прежде чем снова улечься на сильное плечо и безмятежно прикрыть глаза. Ёнджун улыбается и думает — вот она, семья.