окутай меня печалью бесконечных дней

      "Дорогой Дилюк,       Здравствуй, как твои дела? Время так незаметно пролетело, уж середина июня нагрянула. Погода чудесная: солнце греет душу. Можем ли мы встретиться в ближайшее время? Лишь прогуляться и побеседовать на разные темы. Буду ждать ответа от Вас тебя.       Донна".       Июнь. Первый месяц лета, только начинает зарождаться ощущение беззаботности и свободы. Повсюду яркие и теплые цвета, атмосфера так и возносит всех ввысь, заставляя радоваться жизни. Лето. С чем оно ассоциируется? Солнце, море, песок, счастье и веселье! Как же прекрасно лето. Жаль, что даже оно может быть холодным. И ведь это даже не про погоду.       Со дня сокрушительного любовного провала прошел уже чуть ли не месяц. На дворе стояла середина июня такая же жаркая, как и щеки Донны, вспоминавшей тот день. Девушка отошла от слов Дилюка не так уж и быстро: впервые за столько лет своей работы флористом она взяла перерыв и уехала в Ли Юэ под предлогом того, что будет рассматривать местные растения и, возможно, построит свою карьеру уже в этом месте, но её импульсивное решение уже спустя пять дней рассеялось: она поняла, как сильно скучает по родным краям и как хочет вернуться обратно. После приезда домой Донна всецело отдалась работе, лишь бы не думать о парне, но у неё, к несчастью, это не получалось. Оставшиеся две недели она думала о том, что ей делать дальше, что ей делать, когда она встретит своего возлюбленного. Все её думы были в этом; ночи она не спала, беспокоясь о том, чего могло и не случиться, но какое ей было дело до этого. Её настроение изо дня в день менялось: она могла быть то веселой, то угрюмой, иногда доброй, а порой злой настолько, будто ей всю лавку с цветами разнесли пробегающие мимо дети. Донна не понимала, что творится у неё на душе. Такое гадкое, отвратительное и едкое чувство сжимало её грудь и заставляло тяжело вздыхать без видимой на то причины. Ей хотелось плакать, но при этом она могла расхохотаться от хорошей шутки, все так же улыбаться с близкими ей людьми, казалось, будто ничего в ней и не поменялось... А ведь поменялось.       Дилюк Рагнвиндр провел месяц, к сожалению, не в раздумьях о любовных делах: магистр Джинн попросила его о помощи с делом дракона Ужаса Бури. Конечно, Дилюк был не особо в восторге от того, что снова выполняет работу, которую, по идее, должны выполнять рыцари из штаба, но возражать не стал. Таким образом, у него не было возможности ни встретиться очередной раз с Донной, ни подумать о признании её сердечном, хотя будь у него эта возможность, вряд ли, он бы ей воспользовался.       Затронем и капитана кавалерии - сэра Кэйю. Он тоже не прохлаждался все это время. Из-за того, что магистр была втянута во всю неразбериху с Двалином, вся работа: документы, разведка, устранение опасных монстров - легла на Кэйю. Почти целыми днями он сидел в своем кабинете, заполняя очередные бумаги и отдавая приказания своим подчиненным рыцарям. За месяц непрестанной работы парень исхудал, но формы своей, на удивление, не потерял; стоит заметить почему: из-за неподготовленности рыцарей в основном всю работу по устранению монстров приходилось выполнять Кэйе, что и держало в форме капитана. Но, несмотря на загруженность, Альберих не терял возможности в свободную минутку посидеть в таверне и насладиться крепким вином под баллады музыкантов.       Штаб Ордо Фавониус.       В последний месяц весь штаб стоял на ушах: все бегали и суетились, выполняли различные поручения и работали сверхурочно(им никто не доплачивал); одним словом - суета. Все в штабе поняли, какую большую и важную роль в жизни города играет действующий магистр Джинн. Поэтому, когда вернулась их покровительница, подчиненные устроили корпоратив, радуясь "освобождению из служебного рабства".       Выбор места проведения корпоратива пал на всем известную таверну "Доля ангелов". Пока все, громко разговаривая и шутя, шагали компаниями до таверны, Альберих тихо шел сзади, глядя в землю: что-то его беспокоило. Что-то затаилось в глубинках его души и не давало ему покоя, магистр Джинн (она тоже решила отдохнуть с подчиненными) заметила изменения в поведении капитана и решила спросить, все ли у него в порядке, на что Кэйа по своему обыкновению ответил: "Вам, магистр Джинн, беспокоиться не о чем. Я все тот же капитан, каким был до этого. Спасибо за беспокойство". Понятное дело, что такой ответ совершенно не успокоил Джинн, но ей оставалось только принять его и идти дальше. Молчание их прервалось внезапным вскриком одного из рыцарей:       - Архонты! Вы поглядите, здесь мисс Барбара и путешественник!       Заявление навело шумихи среди всех, ведь каждый в штабе был наслышан о подвигах новоприбывшего Итэра, всем хотелось хотя бы раз увидеть его вживую. Всей оравой рыцари вошли в таверну, последним из всех них зашел Кэйа все так же с пустым взглядом, но направленным уже не в землю, а куда-то в сторону; казалось, он искал кого-то среди всех присутствовавших . Лишь одно крутилось в его голове: "Давно мы с ним не виделись, надо будет заглянуть к нему". Присев на втором этаже таверны с бокалом крепкого вина, он все так же оббегал глазами помещение в поисках единственного - парня с красными волосами. Каждый раз, как он натыкался на что-то красного цвета, его сердце замирало от волнения, но затем оказывалось, что это лишь обычный рабочий, нацепивший на себя красный платок, или только вошедшая девушка в красной накидке. Долгое время он сидел, высматривая его, губы Кэйи ни разу не коснулись бокала. Когда надежда встретить желаемое чуть ли не пропала, Альберих услышал знакомый стук ботинок в сопровождении... Донны.       Удивленные и радостные приветствия понеслись в сторону Дилюка и девушки, каждому было интересно, с чего это вдруг "недотрога" явился с парой. Хоть парень и пытался отделаться от назойливых восклицаний и вопросов, отвечая, что они с Донной просто встретились по пути в таверну, никто так и не поверил в эти россказни, и, возможно, правильно сделали...       Сидя одиноко на втором этаже и допивая последний бокал вина, Кэйа презрительно глядел на всю ситуацию: "У него еще времени на отношения хватает..." - с усмешкой думал он, но все равно ждал, пока Дилюк обратит на него свой взор. К сожалению, Рагнвиндр так и не взглянул на него... по крайней мере, Альберих так посчитал. Уже не имея никакого желания ловить взгляд брата, капитан просто повернулся спиной ко всем, кто был на первом этаже, и именно тогда Дилюк решился взглянуть на того, кого неоднократно обижал, но, завидев лишь его спину, он просто закрыл глаза и продолжил пить виноградный сок.       Так протянулся весь вечер. Слегка опьяневший Кэйа не знал куда себя деть: то ли злость, то ли печаль обуяла его, и он сидел, боясь обернуться назад и не увидеть ничьей улыбки, обращенной к нему. Альберих, словно малое дитя, ожидал, пока хоть кто-нибудь удосужится развлечь его своей беседой, но никто так и не поднялся, ведь некоторым и не хотелось находиться рядом с ним, а другие просто боялись и не решались. Уже будучи в пьяном бреду, он начал тихонько говорить вслух сам с собой:       - И снова я один. Ну и ладно, мне и без компании недурно... Справляюсь же..       Полностью потеряв надежду, Кэйа взял оставшуюся бутылку вина и спустился на первый этаж, всеми силами стараясь не смотреть на окружающих его людей: он боялся увидеть отвращение и равнодушие в глазах других. Путь до выхода из таверны казался таким долгим, хотя составлял всего от силы десять шагов. Альберих пробирался сквозь кучу народа, ненароком у него даже проскользнула мысль, как столько людей вместилось в этом маленьком месте, будто весь город собрался отпраздновать миновавшую беду. Чуть не споткнувшись и не задохнувшись, он все-таки добрался до выхода. Чувство свободы окутало его: прохладный ветерок, отрезвляющий ум, луна, как огромный фонарь освещает улицы, и тишина. Весь город словно замолк, не было ни суеты, ни скандалов, ни веселья - ничего. Кэйа в этой тишине был совершенно один. Один со своими мыслями. Еле переставляя ноги, парень побрел к мосту. Мысль одна за другой приходили в его голову. Он размышлял над тем, стоит ли его жизнь чего-либо, есть ли что-то, из-за чего он не захочет умирать. Да, к мосту он шел не с благой целью, а дабы согрешить. Хотя кто знает, может он бы этого и не сделал... Мысли потихоньку донесли его до моста. Кэйа посмотрел вниз прямо в темную воду, которая отражала лишь полную луну. Когда не увидел ни себя, ни дна, он слегка усмехнулся и прошептал: "Видимо, я уже давно нахожусь на дне". Тут он вспомнил, что, выходя, захватил с собой вино, хоть бутылка и была наполовину пуста, парень все равно был доволен своим решением. Сделав один, но довольно существенный, глоток, он поставил бутылку на балюстраду моста и снова начал глядеть в воду. Вдруг ему сделалось от чего-то так грустно, словно вся печаль и тоска мира скопилась в его сердце, слезы непроизвольно стали скапливаться на его глазах, как алмазы припадая к краям глаз. Разум был пуст, но так печален. Кэйа поднял голову, думая что так слезы не стекут. Легкий ветерок всколыхнул его, казалось, кристальные волосы; стало прохладнее и от того еще грустнее. Слеза из левого глаза, словно льдинка, скатилась по его щеке к губам.       - Солено... и холодно. А ведь уже лето, и днем такая жара стояла. Что за разочарование.       - Зимой порой тоже тепло бывает, хоть и холод должен пробирать насквозь.       До боли знакомый, но неожиданный голос послышался из-за спины Альбериха. Испугавшись, он вздрогнул и резко обернулся, тем самым уронив свою бутылку вина, но он этого даже не заметил, ведь перед ним предстал тот, кого он желал и не желал одновременно видеть - Дилюк. Его статная фигура с огненно-красными волосами, которые даже в столь холодном свете были теплее солнца, суровые глаза, что были направлены точно на Кэйю и в которых проглядывала еле заметная мягкость, руки были скрещены перед ним, и... "как он прекрасен" - эта фраза бесконечно повторялась и становилась громче в голове парня, он был готов припасть к ногам Дилюка, лишь бы тот понял, как он восхищен. В эту же секунду слеза, оставшаяся в правом глазе, сорвалась и исчезла. "Плачет?..." - подумал вдруг Дилюк, испугавшись такого поведения брата, ведь сколько он помнит, Кэйа не плакал при нем больше после его возвращения из долгого путешествия. Резко ему стало так жаль своего брата, и одновременно с этим странное чувство появилось в его сердце, будто что-то встрепенулось и загорелось. Ему было не по себе.       - Ты пришел, я рад. - улыбка. Уже настоящая, без утайки. Честная и чистая улыбка, такая же, какой ее помнил Дилюк. Та же, которую он любил.