Милашка

Сначала она выбегала на шум проезжающих машин в надежде, что они вернулись. Что теплые, родные руки бережно прижмут ее к груди и отвезут домой. День становился мрачнее и искусственный свет наполнил улицы. В подворотне, где она нашла укромное место, было сухо, тепло. Подушечки лап согревались от труб, она закрывала глаза и дремала. Во сне ожидание не мучило, да и есть хотелось меньше. Спустя сутки, она решилась покинуть убежище. Голод заставлял двигаться вперёд и не оглядываться. Она шла на всякий приятный запах, но двери и окна были заперты или едва приоткрыты, кошка кричала, но оставалась ни с чем. Тогда она отправилась по пути едких и сильных ароматов. Вонь привела ее к мусорным контейнерам с десятком сородичей, облезлых и грязных. Стая одичавших бродяг её не испугала, лишь заставила более осторожно продолжить поиски. Крепкий серый кот, с выжженными усами и обмороженным ухом преградил ей путь. Он зашипел, отгоняя гостью. Кошка остановилась. Она никогда прежде не боролась за еду и попыталась обойти его. Кот сжался, как пружина, и одним мощным броском сбил ее с лап, ударив по ушам. Жёлтые зубы клацнули рядом с глазами. Она развернулась, кинулась бежать. Страх, новый, до того не знакомый, ловко проскочил в сердце. Кот гнался за ней не долго и без желания. Он был такой же голодный, как холеная красотка. И совсем не желал ей зла, разве только отогнать от скудной добычи своей стаи. Взобравшись на высокое дерево, без ветвей и листьев, кошка оставалась на нем остаток дня и всю ночь. Раннее утро третьего дня разбудило ее соблазнительным ароматом. Она так сильно хотела есть и пить, что сорвалась с дерева и упала. Не давая себе оправиться, кошка побежала на запах, который сводил с ума. Он привел ее к рыбной лавке. Хозяину привезли свежий товар и двери магазина были широко раскрыты. Кошка подбежала к нему и громко заголосила. Человек шикнул на неё, затем топнул ногой. Тогда она думала проскочить в лавку, но сильный удар в живот откинул ее в сторону. Кошка хотела было подняться, но злой человек подошёл и ударил её еще несколько раз по животу, голове, груди. Голод заглушила сильная, резкая боль. Она попыталась отползти в безопасный угол. Получилось или нет, кошка не поняла. Боль растеклась по телу невыносимой тяжестью. Спасительная глубина, темная и глухая, накрыла её. Когда она приходила в себя и открывала глаза, солнце играло с ней в прятки. Оно то ярко светило, то растворялось в темноте, то дразнило сумерками. Кошке больше не хотелось есть. Боль стала тупой, ноющей. Всё маленькое тело растворилось в ней. Чистюля прежде, она чувствовала, что лежит в своих испражнениях. Запах чуть сладковатый, отвратительный и привлекательный окружил бывшую любимицу. Она умирала. Кошка больше никого не ждала. Только удивлялась внезапно короткой и жестокой жизни. "Папа, смотри," - голос оказался очень близко. Кошка приоткрыла глаза. Девочка худая, с светлой кожей и волосами цвета ржаного хлеба. От нее даже пахло хлебом. Она протянула к ней руку. Кошка хотела отползти, но лапы не послушались. Легкая ладошка коснулась тела. Боль прокатилась волной. Кошка сжалась, почти вскрикнула, но получилось лишь слабо приоткрыть рот. Резкий, жалобный голос. Голос ребёнка или котенка, она не поняла. "Папа, что с ней?" - девочка отдернула руку и разрыдалась: "Давай спасем её, папа!" Сердце кошки сжалось. У неё не было котят, но у тех, что ее любили были дети. И когда они плакали, ей было также тревожно. Большой человек с грубым лицом стоял в стороне. Он очень любил дочь и жалел животное. Человек открыл багажник машины, достал коробку. Его огромные руки удивительно бережно подняли кошку и уложили на картонное дно. Потом кошка плохо помнила, что произошло. Было много боли, звуков и голосов. Много всего, чего она никогда не знала. Постепенно у неё прибавлялось силы, чтобы подняться, напиться свежей воды, а после и поесть. Кошка изучала новый дом и мир в нем. Ей было страшно, что и этот мир закончится. Она старалась не привыкать, не подпускать близко, не прикипать душой и не пускать в сердце. Но кое-что пробралось в память, сидело там упрямо и навязчиво. Это и тихий, строгий женский голос, который просил потерпеть. И мягкие руки, которые делали больно, а потом ласково гладили, извиняясь. Она слышала большого человека с грубым лицом и бережными руками. Это от него всегда пахло хлебом. - Ну, как? Выживет? - спрашивал он. - Сегодня лучше, - ничего не обещая, отвечал женский голос. - Капаемся ещё. Она сегодня урчала, а ведь ей больно. Странная кошка. Дети зовут её Милашка. Тонкая девочка, которой запрещали трогать кошку, проводила с ней дни и ночи. Мать отгоняла, а она всё равно приходила и плакала, гладя подушечкой пальца по кошачьему носу. И маленький, совсем маленький мальчик, которого долго не подпускали к ней. Его первое прикосновение к Милашке, уже оправившейся и любимой, было такое осторожное, такое взрослое, что кошка на мгновение перенеслась в тот день, что был для неё мучительнее всего, и тут же вернулась в день настоящий. Она лизнула пухлую ладошку и заурчала. Любовь, которую она потеряла на городских улицах, вернулась к ней запахом хлеба и исцеляющей болью. Она заурчала сильнее, приглашая к себе всю семью.