Параллельные прямые

      Кавех и Хайтам сожительствовали уже почти год. Уже почти год (на самом деле даже больше) Кавех безуспешно пытался выплатить свои долги.       И все бы ничего, если бы не их натянутые отношения, отношения, в которых каждый пытается сделать вид, что не замечает другого. Даже когда разговор становится неизбежным, он ограничивается парой насколько-возможно-сухих и как-будто-совсем-равнодушных фраз, брошенных конечно-же-невзначай. Это постоянное избегание, бесконечные недомолвки, взгляды, направленные куда-то сквозь собеседника. Это все. Так надоело.       Напряжение между Кавехом и Хайтамом возникло ещё в студенческие времена, с самой их первой встречи. Если быть ещё точнее, с той самой фразы Аль-Хайтама: — Эй, принцесса, подстричься не хочешь?       Этот шуточный, по сути риторический, вопрос тогда не на шутку взбесил «принцессу». Но Хайтам ведь вовсе не того хотел. Нет, ну правда. Просто эти золотистые волосы, отрощенные чуть ниже плеч, в самом деле сделали незнакомого тогда ещё парня похожим на принцессу из далёких сказочных земель.       И эта самая темпераментная принцесса в долгу оставаться явно не хотела. — От старика седого слышу. — Чего, блять?       Неожиданный выпад в сторону его, между прочем, очень модной прически чуть не заставил Хайтама растеряться. Однако задорные светло-красные глаза напротив, полыхавшие, словно ярчайший весенний закат, высекли свою первую искру в прежде каменном (или Аль-Хайтам так только думал) сердце.       А после начался пожар.       С каждым следующим разговором, или, точнее сказать, ссорой, с каждой новой перепалкой он усиливался. Эти двое сталкивались, как кремень о кремень, высекая все больше искр, которые вот-вот могли стать одним огромным фейерверком.       Но вот почему-то не стали. Почему, собственно, не совсем понятно. Может, надоели бесконечные препирательства, которые так никуда и не приводили, может, постоянно растущее напряжение достигло своего предела или просто они оба устали. Друг от друга?       Постепенно они начали ругаться все реже, слова становились более колючими и едкими, но приятнее от этого вовсе не становилось. Кому-кому, а Хайтаму уж точно.       Ему поначалу сложно в это верилось, он даже малейшим краем подсознания старался избегать одной мысли. Той мысли. Но она все же его настигла. Ему было… Не по себе от этого? От их отдаления? Ему было не по себе от того, что они стали реже видеться? Что у него стало меньше возможностей наблюдать за его иногда милой (милой?) мимикой, любоваться (???) его, Кавеха, золотистыми волосами, теперь небрежно заколотыми сзади невидимками, красноватыми глазами, отливающими иногда слегка розовым. Нет-нет, Хайтам всеми силами старался об этом не думать.       Конечно, внешностью этот парень вышел, но характер ведь дерьмо. Утешал он себя. Этот недоносок до ужаса вредный и упрямый, вечно гнет свое, а остальных (в особенности Хайтама, естественно) и слушать не хочет.       Порой даже во время всех этих перепалок казалось, что если кто-то и может заставить параллельные прямые пересечься, то это будет, без сомнения, именно Кавех. Больше просто некому. Нет никого другого с такой же дурацкой и неоспоримой логикой одновременно. Даже странно, что все его архитектурные чертежи до сих пор были ровными.       Но как же они при таком раскладе дел докатились до сожительства? Жизнь — штука сложная, ее так запросто не предугадаешь. Просто у Кавеха была куча долгов, а у Хайтама — пустующая комната в просторном доме. И этих причин оказалось достаточно.       Хоть эти двое с некоторых пор и стали жить вместе, на сближение идти и не думали. Виделись редко, говорили — ещё реже. Какое уж тут сближение.       И все равно, с тех пор как Кавех въехал в одну из комнат его дома, Хайтам вновь вспомнил их студенчество, вновь вспомнил те искрящиеся озорные глаза, которые теперь почти никогда не были направлены на него и вечно скрывались под отросшей челкой. И вновь. Вновь его захватили те же мысли. Почему ему снова не по себе? От чего на этот раз?       Ладно, Хайтам был уже взрослым мальчиком и, как бы ни было больно это признавать, ему в самом деле нравился Кавех. Нравился до коликов в животе. Это вовсе не были никакие бабочки, как пишут во многих романах, а именно колики. Острая боль от искр, на которые рассыпалось его тлеющее сердце.       Каждый раз, когда он видел Кавеха или слышал захлопнувшуюся за ним дверь, эти искры с новой силой начинали въедаться в его внутренние органы, мышцы, кости, во все его существо. И каждый раз было невыносимо больно.       Но было ли Кавеху точно так же больно?       На этот вопрос Аль-Хайтам никак не мог найти ответ, ведь он до сих пор не научился понимать своего старого знакомого (однокурсника? друга? предмет симпатии?). Не понимал тогда, не понимает и сейчас. Их пути будто никогда не пересекаются, прямо как параллельные прямые. Не могут же они пересечься. Вот тебе и аксиома.       Сидя за письменным столом в своей комнате, Хайтам уже долгое время пытался собраться с мыслями и закончить уже чёртов рабочий отчёт, однако его мысли неумолимо продолжали блуждать от одной бесполезной вещи к другой. Неужели цены на закатники подскочили? На целых две моры. Инфляция? Надо бы ознакомится с новым исследованием академии, говорят, оно подает большие надежды…       В конце коридора хлопнула входная дверь, и это могло означать только одно. Вернулся. И снова колики. Едкие искры. Хайтам все сидит, пытаясь собраться с силами и начать работу — нудную волокиту с заполнением документов. Но внезапно хлопает следующая дверь. Прямо за его спиной. И уже совсем непонятно, что же это может означать. — Доброго вечерка всем занудам. Бездельничаешь? — стоит в дверном проёме, облокотившись о стену, прожигая своим взглядом из-под челки одну определённую спину. Со времён студенчества длину волос он все же убрал, но челка так и осталась. — Всего лишь отдыхаю в свои законные нерабочие часы. С каких это пор ты врываешься в мою комнату без разрешения?       Скорее хотелось спросить, с каких это пор ты вообще здесь решил появиться? Что-то важное? Собрался-таки съехать? — Да так, разговорчик один есть.       Что, правда? Хайтам устало потёр переносицу. Если так, то, возможно, это даже к лучшему. Пора уже осознать, что им всегда было не по пути.       Смирившись с тем, что его одиночество было нарушено, Аль-Хайтам встаёт из-за рабочего места и, поворачиваясь наконец к Кавеху, обречённо садится на стол, скрещивая руки на груди.       Их взгляды сталкиваются, и совершенно неожиданно для Хайтама в глазах Кавеха сегодня сегодня нет раздражения, насуплености, колкости. Только абсолютное спокойствие и, будто, решимость. — Хорошо, давай поговорим. Снова о твоих долгах или на этот раз о красивой луне? — Отчасти и о том, и о другом. Но, по сути, ни о чем из этого. — И когда это ты стал таким загадочным? — усмехнулся Хайтам.       Оттолкнувшись от стены, Кавех направился прямо к нему. — Вот только что. Просто подумал, что нам стоит… — поставил свои ладони на стол с обоих сторон от Хайтама, — прояснить парочку недопониманий. Между нами.       Хайтам сглотнул. От неожиданности получилось довольно шумно. Слишком неоднозначное положение. Между ними мало места — слишком. Провалиться бы сейчас под землю. — Хах. И что же это… за недопонимания такие?       Лицо Кавеха внезапно становится ещё ближе. — А вот такие.       И целует Хайтама, мягко сминает его губы своими. Через пару секунд медленно, будто нехотя отстраняется. — Кончай уже, блять, со своим похуизмом. — Его шелестящий шепот горячо обжигает Хайтама, словно всполохи живого пламени, и его вот уже несколько лет как тлеющее сердце начинает с новой силой разгораться в груди. — Я же вижу, что тебе не все равно. Как и мне.       А после начался фейерверк.       И Хайтам отбрасывает все. Все, что его раньше сдерживало — сомнения, привычки, идеалы. Он притягивает Кавеха ближе, зачесывает его вечно мешающую челку назад. Тоже шепчет. — Заебал. — И чувствует, что он, некогда вполне натуральный, прямой, парень, был согнут этой недопринцессой — и теперь они уже не параллельны, теперь все можно.       Их новый поцелуй уже более долгий, глубокий. Языки сплетаются в отчаянном танце. Наконец их можно использовать не только для произнесения очередной едкой фразы.       Невидимок в волосах Кавеха уже не осталось — все разбросаны по полу, половина будет неизбежно утеряна, но тому сейчас совсем не до этого. Его руки беспорядочно блуждают по телу Хайтама, исследуя все то, о чем он раньше было скрыто под одеждой.       Полная луна, окутанная нежным молочным свечением, невероятно красива. Небосвод украшен рассыпью бесконечно далёких искр, свет коротых спустя миллионы лет долетел и до Тейвата.       Даже если где-то там взрывается сверхновая, сейчас об этом никто не узнает. Как и о двух некогда параллельных прямых, которым удалось пересечься.       Стараниями одного придурка.