Жажда вампира

      — Да ты вообще понимаешь, что от этого зависит твоя будущая жизнь?! — снова орет мать и бьёт ладонью по столу. Она опять начала рассказывать, что я не готовлюсь к экзаменам, ничего не сдам и по жизни буду просто никем. Ничего особо удивительного, я уже привыкла. — Впрочем, недолго осталось…        Мама устало потирает виски, как будто действительно очень устала. Только не понятно, от чего? От того, что сама вышла из себя и поорала в очередной раз? Как же меня это все достало… Хочется просто сбежать от всех и всего. Слезы снова наворачиваются на глаза. Я понимаю, что единственный человек, который любил меня просто так — отец — исчез несколько лет назад. Для него это все было неважно. Наверное, все дело в том, что мама была обычным человеком, а отец — вампиром. Я же оказалась полукровкой… Таким как я сложно в обществе. Будто ты застрял в промежуточном состоянии. Ты выше людей, но ниже вампиров. Потому тебя не принимают ни там, ни там.       — В каком смысле? — на глаза наворачиваются слезы. Опять. Вот снова я плачу…       — До твоего дня рождения недолго, — легче от ее пояснения не стало.       Я психую и рывком поднимаюсь из-за кухонного стола. Кажется, настолько резко, что даже стул отлетает к стене позади меня. Последнее, что я увидела в глазах матери — страх. Ну ещё бы… Как ни крути, у меня есть клыки и сила. Преимущество над ней. То, что могло бы позволить убить ее. Но я никогда не питалась кровью людей… Отец приучил. Потому мои глаза сохраняли обычный ярко-голубой оттенок. Чуть ярче, чем у обычных людей, и порой глаза светились в темноте.       Я выбегаю из кухни и следом из дома. Ещё когда я была маленькой, мы переехали на окраину города. Тут было спокойнее и есть семьи с такими же детьми, как и я. Но выход из города вел прямиком в лес. Туда я и побежала. Не знаю, что заставило это сделать, но пелена слез на глазах не давала четко видеть дорогу. Я чувствовала, как ветки деревьев больно бьют по лицу и рукам, оставляя мелкие кровавые следы, которые быстро затягивались. Только боль я ощущала в полной мере. Как физическую, так и моральную.       Я утирала влажные щеки. Не знаю, сколько я пробежала, но плакала не прекращая. Из-за чего сейчас слез почти не было. Кажется, искренне мы плачем лишь около пятнадцати минут, да? Хех.       Я осмотрелась. Незнакомая местность. Более того, начинало темнеть. Повернувшись вокруг своей оси, я поняла, что сделала ошибку. Теперь я даже не знала, с какой стороны я пришла… Паника. Она накрыла внезапно и захлестнула с головой. Что мне делать? Ну почему я почти всегда совершаю такие необдуманные поступки? Даже обратиться в мушку и взлететь, как вампир, я не могла.       — Малышка заплутала? — послышался хруст ветки сзади и незнакомый голос следом. Я резко обернулась.       Парень ухмылялся, явно довольный выражением моего заплаканного лица. Эта встреча однозначно не сулила ничего хорошего. По его глазам я понимала, что он человек. Конечно, он мог также как и я питаться кровью животных, но обычно такое встречается редко. Даже мой отец, приучивший меня к этому, сам питался кровью людей.       Я сделала шаг назад. Ещё один… И зацепилась за слишком толстую ветку, со вскриком падая назад. По рукам снова больно хлестнули ветки. Я могла быстро регенерировать, но вот боль все равно ощущалась в полной красе.       — Что вам нужно?! — голос предательски надломился из-за недавних слез и ощущений на теле, хоть ранки уже и затянулись. Не такие уж страшные они были.       — О, так ты вампир. Вернее, полукровка. Та, которая никому не нужна и ее нигде не принимают, — незнакомый парень противно улыбнулся и начал подходить.       — Я в любом случае сильнее тебя, придурок, — хватило доли секунды, чтобы подняться. Да, я много чего теряла, будучи неполноценной. Но и преимуществ мне хватало. Но кто ж знал, что он не один тут будет?       В глазах потемнело, а на затылке чувствовалась тупая пульсирующая боль. Мир вокруг меня резко поплыл, а после совсем погрузился во мрак. Я лишь увидела уже размытый силуэт второго мужчины.

***

      Приятная мелодия пианино разбудила Адель. Только она отдавалась болью в голове. Нахмурившись, девушка открывает глаза, чуть приставая на очень мягкой и уютной кровати. Глаза сразу привыкают к темноте и возникает логичный вопрос:       — Где я?.. — Адель рассматривает дорого обставленную комнату.       Это больше похоже на покои какого-то... правителя (?) из прошлого, выполненные в готическом стиле. Более того, в огромное окно вливался холодный голубой свет полной луны, что говорило о глубокой ночи. Она попыталась уловить хоть какой-то запах, но казалось, что здесь попросту нет никаких посторонних ароматов. Девушка коснулась своего затылка, где уже не было раны, и спокойно выдохнула. Однако, ситуация от этого намного лучше не стала.       Она сделала глубокий вдох. Все же аромат был. Просто довольно сложно его с чем-то сравнить. Словно здесь есть множество как старинных, так и новых книг и их запахи смешались. Особенно когда ты открываешь совершенно новую книгу, ее пока еще девственные страницы слипаются друг с другом и ты чувствуешь вот этот вот аромат новизны пока перебираешь странички. Такой приятный… Осмотревшись еще раз, она увидела шкаф, встроенный в саму стену на всю ее ширину и полностью забитый различными книгами до самого потолка. Адель почувствовала привкус крови во рту. Не такой, к которому она привыкла. Она прикусила свою губу и почувствовала, как собственный клык впился в кожу.       — Да какого… — девушка взялась за голову одной рукой и попыталась встать с кровати. С третьей попытки у нее это вышло.       Осмотрев всю комнату, она так и не нашла зеркала. Как странно… В каких покоях не бывает этого? И внезапная мысль осенила ее на особо громком звуке пианино. Конечно, вампирам не нужны зеркала. Они в них не отражаются, поэтому здесь его и нет. Выходит, она в доме какого-то вампира. Для чего?       Не самое умное решение, но она тихо выскальзывает за дверь, направляясь на звук игры. Кто-то очень изысканно играл, умело перебирая пальцами по клавишам инструмента. Проходя мимо очередного большого окна — в особо мрачных коридорах они были редкостью — Адель наконец решилась осмотреть местность. Лес. Казалось, он бесконечен. Сердце замирало от этого вида. Кажется, это третий этаж. Окно было как раз немного выше верхушек огромных сосен. Завораживающе.       Но голубоглазая, сглотнув, двинулась дальше. Пришлось долго плутать в коридорах. Словно их тут бесчисленное множество. Было понятно, что это не просто большой дом. Это огромный особняк, расположенный вдали от цивилизации.       Наконец, она распахнула очередные большие двери и взору предстала большая зала с панорамными окнами во всю стену. В центре пианино, звук которого разносился по всему особняку. Только сейчас мелодия прекратилась, как только Адель вошла сюда. И за самим инструментом уже никого не было. Сделав несколько шагов, она со вскриком обернулась — дверь позади громко захлопнулась. И холодный луч выхватил из тьмы чей-то силуэт, скорченный на полу. Судя по всему, он принадлежал мужчине. Тот всячески изворачиваться, пытаясь вывернуться из жестких веревок.       — Ну как? Нравится? — Адель замерла при звуке нежного, завораживающего голоса у самого своего ушка, не смея повернуться. Лишь холодный пот окатил ее спину от того, насколько голос был глубок.       Она рассмотрела в силуэте того самого парня, что нашел ее в лесу. Только теперь он был скован по рукам и ногам, а рот чем-то закрыт и завязан, позволяя лишь тихо мычать. Наконец, Адель с трудом обернулась. Позади стоял невысокий парень с яркими светящимися глазами. Фиолетовые, с красным отливом. Она сразу поняла, что он вампир древнего рода.       — Что вам от меня нужно? — девушка не узнала собственный голос. Нежный, тихий и покорный. Наполненный страхом.       — О, милая Адель, не стоит меня бояться, — парень улыбнулся, а девушка же вздрогнула от упоминания своего имени.       — Откуда вы меня знаете?       — Тебе ничего не грозит, пока ты со мной. А уйти не сможешь. Ты — моя собственность.       Она сжала губы в тонкую полосочку. Что он себе позволяет?! Кто он такой, чтобы говорить так?! То, что он какой-то там... особый... древний вампир, не даёт ему права распоряжаться, кому она принадлежит.       — Я рад, что ты не пыталась сбежать, а пришла на звук моей игры, — незнакомец внезапно появился прямо перед ней, сокращая расстояние и нарушая все границы личного пространства за какую-то долю секунды. Он не позволил девушке отстраниться, прижимая к себе за талию одной рукой, — Вероятно тебя терзают вопросы. Что ж… До твоего дня рождения остаётся ничтожно мало дней, так что думаю, сделку можно уже считать выполненной.       «Мама тоже что-то сказала о дне рождении… Да что происходит?!»       — Пожалуй, немного разъясню картину, — он смотрит на парня в углу, как на жалкое ничтожество, что ничего не стоит, — Я не люблю, когда прикасаются к тому, что принадлежит мне. Это во-первых, — вампир переводит взгляд на Адель, — Во-вторых. Твой отец был не последним вампиром в наших кругах. Жаль только покинул нас… Не об этом речь. Он обещал мне тебя на твое совершеннолетие. Вот почему ты моя. Твоя судьба была решена ещё при рождении. Ты нигде не найдешь приют, лишь я могу тебе дать все, чего ты пожелаешь, Адель. О, как невежливо с моей стороны. Похоже я не представился. Мое имя Скарамучча.       В сердце что-то больно ударяет. Что значит, ее обещали? То есть за нее уже все решили? Зачем вообще эта жизнь тогда, если она обязана жить под диктовку? Как отец мог так поступить…       — Я не верю… — тихий шепот. Это все, на что ее хватило.       — Твое право. Но сегодня такая прекрасная ночь… Полнолуние. Ты только взгляни на эту луну… — он касается ледяной рукой ее подбородка, поворачивая голову в сторону окна во всю стену, — На твой день рождения не будет такого и придется ждать долго. Целый лунный цикл, так что предлагаю сделать все сейчас. Ты готова застыть в этих годах? Когда твое юное тело прекрасно?       — Я… Не понимаю… О чем ты... вы… — Адель не в силах высвободиться. Почему-то страх сковывает все тело невидимыми цепями.       — Чтобы ты быстро пришла в себя, мне пришлось заставить тебя выпить моей крови. Твои глаза больше никогда не примут старого оттенка. Зачем же томить и ждать тогда? Я могу обратить тебя в полноценного вампира прямо сейчас.       Она начинает задыхаться от такого количества информации за пару минут. Обратить… Ее в вампира… Вечно молодое тело… Застыть в этих годах… Да какого лешего в конце концов?       — Тебе нет места ни среди людей, ни среди вампиров, — ладонь на спине скользит чуть ниже по пояснице к ягодицам, — Я же дам тебе все. Род, положение, вечность.       — У меня все равно нет права на отказ… — внезапная мысль сразу слетает с пересохших губ. Если она была обещана ему отцом и все это действительно происходит… О каком выборе может идти речь?       — Как быстро ты все поняла. Люблю, когда меня слушаются.       На лице Скарамуччи расцветает довольная улыбка, но из-за нее по телу девушки бежит множество мурашек. Он делает несколько шагов, двигая ее назад. Внезапно она чувствует как ее бедра упираются во что-то. Адель с паникой оглядывается — стол. Не очень высокий, с жёсткой поверхностью. Похож на современный журнальный, но выполнен он под стать всему особняку.       Руки девушки упираются в чужую грудь, пытаясь прекратить его действия, пока он усаживал ее на поверхность стола.       — П-погоди! Что ты делаешь?!       — Под покровом ночи и при свидетелях ты станешь моей навеки. Мы вместе пройдем сквозь столетия. Ты будешь счастлива, я обещаю. Но для этого тебе недостаточно стать вампиром. Ты должна быть моей, — рука брюнета ложится на ее голое бедро. Девушка была одета в свою же чуть изодранную лесными ветками футболку и короткие шорты.       — Стой… Пожалуйста… — «мне страшно», но она боится произнести эту фразу, зажмуриваясь. На ресницах снова влага, — Хотя бы не при нем!       Скарамучча переводит гнусный взгляд не горе—пленника и довольно улыбается. Всё-таки Адель не заметила больше никого. Забавно. Ей ещё многому представит научиться.       — Ты ведь понимаешь, что он хотел с тобой сделать, м? Да ещё и с другом… Второй, кстати, мертв. Кровь у него отвратная. Так что… Пусть эта мерзкая свинья знает, что чужое трогать нельзя. Он все равно уже одной ногой в могиле, — вампир снова берет девушку за подбородок и поворачивает ее голову теперь влево и чуть вверх, чтобы она смотрела под потолок, — Мы тут даже не втроём, малыш.       Адель несколько раз моргает, дабы согнать влагу и распахивает глаза очень широко. Под потолком вдоль всей стены напротив окна висели вверх ногами летучие мыши с яркими красными глазами. Изредка они моргали, но все до единой пары глаз были направлены на нее.       — Ты, кстати, должна быть благодарна и им. Это они привели тебя сюда, пока ты была без сознания. Конечно, я следил за тобой все время. И если бы не мои указания… Впрочем, вся работа была на них.       Пока девушка ошарашенно смотрела то на стаю мышей, то на парня в углу комнаты, Скар перешёл к делу. Его руки потянули футболку вверх. Но девушка резко опустила руки, не давая снять с себя вещь, с громким «нет!». Вампир нахмурился и, цокнув языком, просто порвал футболку, бросая ошмётки на пол. Адель вскрикнула, прикрывая грудь в белье руками.       — Тебе понравится, если расслабишься, — он сдавливает ее щеки пальцами и Адель открывает глаза. В них читается одна лишь паника.       Скарамучча смотрит в ее теперь уже красные очи немигающим взглядом. Смотрит в самую душу, завораживая. А Адель невольно расслабляется, позволяя делать с собой почти все. С довольным хмыком вампир припадает властным поцелуем к ее губам, исследуя рот изнутри. Девушка вяло пытается отвечать, все еще не до конца смирившись со своей участью. Впрочем выбор у нее невелик. Либо отдаться, либо отдаться. Спасибо за то, что сделали именно этот выбор!       Брюнет избавляется от шортиков и нижнего белья девушки тем же способом, что и с футболкой. Адель тихо вскрикивает в поцелуй, отворачивая голову в сторону, но свести ноги вместе она не могла — Скар весьма удобно разместился меж них. Он придвигает девушку к себе за ноги, врезаясь своими бедрами в ее. И девушка в полной мере с ужасом неопытности ощущает чужое возбуждение.       — П-погоди, я не смогу! — тихо скулит она и снова смотрит на парня в углу комнаты.       — Я все равно убью его потом. Не о чем переживать.       — Все равно я не могу так! — она закрывает глаза, чтобы не заплакать.       Осознавать, что на тебя устремлены несколько десятков пар глаз уже что-то с чем-то, особенно во время подобного. Так среди них еще и обычный человек… Адель приоткрывает глаза и пытается рассмотреть лицо этого молодого человека. В его глазах ненависть, слезы и гнев. Замечая, что ее взгляд устремлен на него, незнакомец агрессивно дергается, предпринимая попытку встать и порвать все оковы, убить каждого вампира этой комнаты.       — Не думаю, что он достоин твоего внимания, Адель, — Скарамучча спускается губами по ее шее, вдыхая приятный аромат человеческой крови. О, как прекрасна была бы на вкус ее кровь… Он знает это.       Он обнажает свои клыки, оставляя мелкие ранки на шее девушки, но не впивается в нее и ведет еще ниже, к груди. Снимает одну бретельку белья, стягивая его. Конечно, Адель пытается помешать, но он непреклонен — берет оба ее запястья в свою руку и прижимает их к столу над ее головой. Все равно за эту ночь он получит то, чего жаждет.       Скарамучча начинает играться с грудью девушки и прокусывает нежную кожу рядом с ареолой, втягивая кровь. Адель издает писк.       — Больно! Скарамучча… пожалуйста… — как же нежно с ее уст слетело его имя… Парень лишь сильнее вжимается в грудь, но перестает тянуть кровь.       Что ж, все-таки он не самый последний изверг, потому послушно отстраняется и клыки пропадают. Он начинает играться с соском, теребя языком и чуть оттягивая губами. Не очень сильно хочется зажимать зубами, как ни крути в первый раз девушка должна почувствовать больше наслаждения, чем боли, иначе так называемое соитие вампиров может пройти неверно.       Скар ведет холодной ладонью вдоль плоского животика вниз и наконец касается лона. С губ девушки срывается тихий полустон, и она тут же прикусывает нижнюю губу. Но Скар был бы не собой, если бы остановился. Его рука отпускает чужие запястья и скользит к лицу девушки, проводя тонкими длинными пальцами по губам.       — Открой, — тихим приказным тоном говорит вампир, и Адель все-таки повинуется, пропуская пальцы к себе. Похвала не заставляет себя долго ждать, — Хорошая девочка.       Он играет с языком девушки, обволакивая пальцы слюной. Цепляет коготком ее язычок, но продолжает, представляя как это выглядит со стороны. Что ж, этому ничтожному парнише однозначно повезло, что перед смертью может лицезреть такую картину. Расплатится за это кровью и жизнью.       Скарамучча убирает пальцы и сразу же опускается на колени перед столом, целуя внутреннюю часть бедра девушки. На секунду его клыки появляются вновь, но он подавляет желание прокусить такую нежную и светлую кожу полукровки. Он проводит мокрыми пальцами по влагалищу, из-за чего пошлый звук слетает с губ Адель.       — Извращенка. Просишь прекратить, а сама уже течешь, — одобряюще хмыкает Скар. Адель едва хотела возразить, но вместо того стоило ей только открыть рот, как вместо слов вырвался особо громкий стон, когда он припал к ней губами. Широко проводит языком, пробуя невинную девушку на вкус.       — Н-не правда… — она закусывает ребро ладони, дабы не издавать этих звуков больше, но Скар настойчиво изучает ее языком и даже сквозь закусанную ладонь проходит довольное мычание. Пальчики в ногах поджимаются от непривычки, но хочется больше. Однако, брюнет отстраняется, проводит кончиком языка и как будто больше не хочет касаться ее вновь. Адель в желании ерзает на поверхности стола. Стыдно просить… Стыдно признавать, как это приятно и насколько хочется продолжения. Но он ждет. И все-таки она ломается, тихо скуля — Прошу…       — М? Что такое? Можешь сказать громче, я не расслышал, — слух вампиров отменный. Издевается. Но Адель послушно повторяет свою просьбу, — Просишь что? Говори конкретнее, я не понимаю.       Давай, сломайся.       — Пожалуйста, сделай так еще раз! — бледные щеки резко алеют от собственных слов, но добившись своего, Скар возвращается к делу.       С тихим довольным полустоном он вводит в нее язык, пробуя на вкус изнутри. Кончик носа упирается в клитор и он чуть поворачивает голову в стороны, слегка стимулируя. Но к собственному удивлению Адель посмелела быстрее, чем ожидалось. Ее рука ложится на его макушку, вплетаясь пальцами в темные шелковистые волосы. Она прижимает его к себе, чуть двинув бедрами навстречу. Хочется больше. Но как назло он останавливается.       — Убери, — звучит тихо и глухо, но Адель слышит. С разочарованным вздохом она нехотя убирает руку и Скар продолжает. Он касается клитора пальцами, умело стимулируя. А языком продолжает входить в девушку.       Адель словно растворяется в приятных ощущениях. Она извивается на столе, тихо стонет и чуть двигает бедрами навстречу. Но, словно издеваясь, назад двигается и сам вампир, таким образом оставаясь в девушке ровно настолько, как и раньше. Естественная смазка стекает к подбородку и он стирает ее пальцами, слизывая тут же.       — Моя, — приказным тоном говорит он и губами жадно припадает к клитору, активно двигая языком, — Только моя.       По телу девушки словно пустили разряд тока. Она выгибается в спине сильнее и отбрасывает голову назад насколько возможно в ее положении. На смену языка в лоне приходят пальцы, скользя внутрь. Скарамучча вводит сразу оба, на что получает болезненный стон. Но он не двигает, позволяя стенкам внутри привыкнуть к маленькой растяжке. Все-таки подготовить ее нужно хорошо, раз впервой.       — Мне больно…       — Это ненадолго.       Вампир умело играется с клитором, принося удовольствие, граничащее с болью. Это сложно описать в чувствах, когда так близко и боль, и наслаждение. Адель издает писк, когда он начинает двигать пальцами. Медленно вытаскивает, чтобы толкнуть обратно в нее. Пошлый звук, раздавшийся лоном, тут же заставляет ее смутиться сильнее. Но брюнет непреклонен в своем и лишь ускоряет движения пальцами, ощущая, как стенки уже привыкли к такой растяжке.       Он прекрасно ощущает, как влагалище начинает сокращаться, сжимая пальцы сильнее. Но вместо того, чтобы продолжить, он лишь отстраняется от нее под разочарованный стон. Вампир встает с пола, облизывая влажные соленые губы и пальцы. О, это выглядело так развратно...       — Прекрасная картина, — ухмыляется он. Девушка раскованно лежит на столе с раздвинутыми ногами. Ее длинные волосы растрепались по поверхности стола, одна рука на щеке, стараясь прикрыть алые щеки, вторая сжимает край стола, — Мне однозначно нравится. Так бы и запечатлел в картине на века.       Скарамучча расправляется с молнией на темных брюках пока говорит. Он облегченно выдыхает, когда наконец чувствует, что тесная ткань брюк больше не давит. Уперевшись рукой в стол рядом с головой девушки, он касается ее лона членом, собирая естественную смазку и размазывая ее по длине.       — Что ты… Погоди, я не смогу, — Адель пытается чуть отползти, но Скар не позволяет.       — Сможешь, малышка. Ты ведь моя.       Из угла комнаты слышно протестующе громкое мычание. И пока Адель отвлекается на связанного парня, Скар одним движением входит до конца. Адель тут же вскрикивает, хватаясь руками за его плечи. Вампир не двигается, позволяя привыкнуть к себе. Он слизывает несколько соленых капель с ее щек, едва они появились. Ноготки девушки впиваются в бледную кожу брюнета через рубашку, оставляя после себя пару кровавых лун.       Скарамучча выдыхает в ее губы и накрывает поцелуем, плавно начиная двигать бедрами. Он тихо стонет в такт девушке, словно бы пытается сказать, что понимает ее. Врунишка. Руки Адель обвиваются вокруг его шеи, а ноги обхватывают талию. Скар понимает, что условно получил немое разрешение продолжать. Она непристойно стонет в его губы, но уже сложно понять от боли или же ей приятно. Исходя из того, что он почувствовал, как она двинула бедрами навстречу, вероятно все-таки второе.       Скар постепенно набирает скорость, отстраняясь от ее губ. Адель слизывает с них остаток соленого послевкусия и зарывается пальцами одной руки в темные волосы парня. Она не может видеть его лица полностью, но ярко горящие лиловые глаза с красным отливом непереставая изучают ее лицо. Он прекращает издавать стоны и комната наполняется лишь пошлыми звуками столкновения двух тел и ее нежным голосом, отражающимся от темных стен.       — Я… — Адель прогибается, прижимаясь своей грудью к нему.       — Кончи на мой член, малышка, — жарко выдыхает он в ее красное ушко и прокусывает мочку одним клыком, ускоряя движения бедрами.       Адель прижимает его к себе, сильнее зажимая бедрами его талию. С уст срывает особо громкий звук. Скар чувствует насколько тесно стало в ней и замирает, пока сок девушки стекает на пол.       — Какая хорошая и послушная девочка, — Адель расслабляется на столе, ноги сами выпускают вампира из плена, предоставляя свободу действиям, и он возобновляет толчки с прежней силой. В тесном лоне он все ближе к разрядке и сам, — Ты ведь все примешь, не так ли?       Адель неразборчиво мычит, все еще отходя от первого в жизни настоящего оргазма. Одна ее рука все еще в его волосах, лениво перебирая локоны. Брови девушки сдвинуты в молящем жесте. После такого движения внутри все ощущается как-то иначе. Словно он вновь доводит ее. И Скарамучча лишь сильнее вбивает ее в стол на пределе скорости. Вампиры довольно выносливы, потому девушка едва не кричит от такого. Это продолжается еще в районе нескольких минут, пока она царапает его спину длинными ноготками через рубашку. Он толкается в нее последний раз, замирая глубоко внутри, и Адель снова выгибается в спине. Ее тело пробирает сильная дрожь, пока обоих накрывает пик ощущений. Причем ее во второй раз за вечер. В ее голове словно взорвали фейерверк, а искры разлетаются по всему телу, заставляя содрогаться в наслаждении. Глаза, теперь уже ярко красные, закатываются вверх.       Скарамучча изливается в нее, делая еще несколько движений, желая достичь максимума наслаждения. Нижнюю губу чуть прижимают вновь появившиеся клыки и он впивается в шею девушки, потянув кровь в себя. Он накрывает ее губы своей рукой и девушка, недолго думая, также прокусывает его идеально нежную кожу своими клыками. Тело Скарамуччи обволакивает несильная, полупрозрачная красная дымка, которая постепенно переходит и на тело Адель, соединяя тела.       Условие выполнено.       Под покровом ночи и холодным лунным светом их тела объединились. Связь закрепилась обменом ауры. Адель стала полноценным вампиром. Вместе с тем со стены сорвались все до единой летучие мыши, с диким воплем налетая на испуганного и успевшего возненавидеть этот мир парня. Множество мелких мышиных клыков вонзились в его тело через ткань одежды, высасывая кровь под его заглушенные каким-то предметом вопли. До последней капли, пока его сердце не остановилось.

***

      Потягивая красную жидкость из бокала, так сильно похожую на вино, Адель рассматривала лес. Ее ледяные пальцы покачивали хрустальный бокал, а алые глаза наблюдали за тем, как чья-то кровь в нем завораживающе аппетитно стекала со стенок. На ней было роскошное черное платье в пол, на шее сверкало дорогое ожерелье, а на ногах элегантные туфли на шпильке.       — За годовщину? — девушка опрокинула в себя бокал с кровью, выпивая ее наполовину.       Она стояла на балконе их роскошного особняка, рассматривая бескрайний лес. Ровно сто лет назад она ошиблась. Это был не тот лес, в котором она заблудилась. Но это больше не имеет значения. Скарамучча сдержал свое слово. У нее теперь есть все. Но главное у нее есть он. Разве что про детей они разговоров не вели. Впрочем, обоих это вполне устраивало. Да и там особые условия соблюдать нужно…       Бордовая жидкость растекалась внутри нее. Вампиром быть восхитительно, особенно, когда твое тело застыло в самом расцвете прекрасного. В ложбинке меж грудей что-то защекотало и из глубокого декольте вылетела летучая мышка. Тут же рядом с девушкой появился Скарамучча. Он взял с балкона второй бокал и чокнулся с девушкой.       — За годовщину, малышка.       Он притянул ее к себе за талию одной рукой и оба выпили содержимое бокалов, следом припадая к губам друг друга, сплетая языка с привкусом крови в жаркий танец. Не прошло и минуты, как, даже не отстранившись, на месте вампира снова была летучая мышка, что удобно пролезла обратно в декольте, устраиваясь меж ее грудей.       — Шалунишка, — мило смеется девушка и опирается руками на балкон. Она счастлива.