И наступит ночь

Спокойная жизнь аль-Хайтама закончилась ровно в тот момент, когда он предложил Кавеху поселиться у него. Разве мог разоренный и бездомный архитектор отказаться от такого предложения? Конечно нет. Тем более, если раньше они были хорошими друзьями. Иногда все-таки пробегает мысль в голове, что спокойствие ученого закончилось еще во времена учебы в Академии, когда он как раз-таки и стал дружить с Кавехом. Кроме бабушки у аль-Хайтама не было близких людей. Родители умерли очень давно, он и не помнит их. А вот бабушку, что часто давала ему полезные советы, он любит и благодарит по сей день, хоть та тоже умерла. Единственным близким человеком Хайтама стал Кавех. Слишком яркий, громкий и вспыльчивый. Не такой как Хайтам. Он таким не был. Хотел ли быть таким? Нет. Ему нравится его жизнь и без шумных компаний, громких знакомств и праздников. Вполне хватает читать перед сном, хорошо отоспаться утром и отправиться в Академию, где его никто не трогает без надобности. Кавех всегда оказывается в гуще событий, всегда в центре внимания. Его любят и уважают. Аль-Хайтам же любит наблюдать за происходящим со стороны. Суета и шум не для него. Его тоже уважают, но остерегаются и боятся сказать что-то не то в его сторону. Все знают про его характер. Когда Кавех узнал, что аль-Хайтам не ходил в школу только из-за того, что там все были скучные, и лекции там бессмысленные, поэтому занимался самообразованием дома в одиночестве, то смотрел на него как на умалишенного и еще долго доказывал, что он очень многое упустил. Ученый его, естественно, не слушал, погрузившись в книгу, из-за чего тот опять надулся как Анемо слайм и утопал в комнату, не забыв хлопнуть дверью. Их отношения всегда были сложными, начиная с учебы в Академии, заканчивая совместным проживанием. Неосознанно часто делали друг другу больно, хоть Кавех и говорил, что секретарь Академии обделен эмпатией и сочувствием к другим, свои чувства у него все-таки были. На бесстрастном лице редко можно было увидеть улыбку или грусть. Часто была задумчивость, иногда любопытство. У Кавеха же эмоции сменяли друг друга каждую минуту, особенно когда он чем-то увлечен. Никто во времена учебы не мог понять, как эти две личности вообще могли находиться в присутствии друг друга и не ссориться на протяжении нескольких часов. Когда все-таки завязывался громкий спор, люди вздыхали со спокойствием или с досадой. Во время совместного проекта все-таки спор перерос в сильную ссору, из-за чего оба наговорили друг другу гадостей, это и было последним моментом в их дружбе. Дальше Кавех стал строить карьеру, а аль-Хайтам доделывал проект один, за что и получил дом, который по праву должен быть еще и Кавеха, но поскольку тот отказался от проекта, то и весь дом ушел ученому. Неизвестно с какими чувствами оба вспоминают этот конфликт, но никто его и не обсуждает, что к лучшему. Сейчас же Кавех должен платить за аренду, что он почти не делает; убираться по дому, за что постоянно сердится на секретаря Академии, который не может убирать прочитанные книги обратно на полку; за готовку почти никто не отвечает, максимум могут сделать друг другу кофе, когда силы уже покидают, а работу доделывать нужно, в остальные разы покупают еду в таверне. Но… Спокойная жизнь закончилась. Теперь аль-Хайтам сидит и ждет, пока что-нибудь пойдет наперекосяк только потому, что его сосед Кавех. И он как терпеливый человек дождался. Зачем? Неясно. Но дождался.

***

Выпивший Кавех никогда не являлся чем-то необычным. Слава Архонтам, что он не начинал вести себя хуже сумасшедшего человека, - что было один раз, но Хайтам закрыл на это глаза и почти никогда не вспоминал ту позорную ситуацию, - разве что становился громче, но довольно быстро эта фаза заканчивалась, и он шел спать. Именно в этот вечер, архитектор решил не напиваться в зюзю и пришел сам домой. Обычно его приносил аль-Хайтам. Пришел угрюмый, сел на диван к читающему в этот момент ученому и стал смотреть на него в упор. Только Хайтам хотел спросить, что, собственно, он сделал, хоть знал, что и ничего, но вдруг в этом и проблема, Кавех заговорил первым: - Ты считаешь меня глупцом? О, Архонты, только не это. Кавех глупцом не был, хоть и его даршан связан с архитектурой, у него хороший интеллект. Он скорее наивный и доверчивый, поскольку чаще руководствуется своими чувствами. Но если считать его глупцом как раз с этой точки зрения, то, может, и был. Аль-Хайтам не хочет развивать эту тему дальше в своей голове. Но почему-то чувствовалось, что его ответ важен. - Нет, ровно до того момента, пока ты не начинаешь принимать решения на эмоциях. Кавех еще некоторое время сидел и продолжал смотреть на него, ничего больше не говоря, от чего Хайтам не знал, что ему делать – ликовать или беспокоиться. После минуты молчания, Кавех улыбнулся ему, кивнул и спокойно ушел в кабинет доделывать чертеж. Со смешанными чувствами Хайтам тоже встал и с книгой ушел в спальню. Возню из кабинета было слышно хорошо, поэтому он снова заткнул уши наушниками и продолжил чтение. Видимо он так и уснул. Проснулся только от того, что кто-то вытащил из ушей наушники, забрал книгу и укрыл одеялом. Кроме Кавеха этого сделать больше никто не мог, и от этого насторожился еще больше. Нежданный гость сел на край кровати и посмотрел на Хайтама со сложным выражением лица, которое секретарь не знал, как истолковать. И только благодаря непотушенной свече они могли видеть лица друг друга. - Можно лечь с тобой? Приплыли. Сейчас, кажется, в Сумеру пойдет снег. На улице лето. Хайтам решил не затягивать, а сразу задать умный вопрос, на который ответа не знал даже Кавех: - Зачем? - Ну, я хочу лечь с тобой, - видимо Кавеху нужно либо не пить вообще, либо пить так, чтобы вырубало сразу, и не было больше таких предложений в сторону аль-Хайтама. - Почему этого должен хотеть я? - Мало ли, что хочешь ты, – не говоря больше ни слова, Кавех залез на кровать полностью, лег под одеяло плечом к плечу с ученым и закрыл глаза, будто Хайтам правда поверит в то, что тот так сразу уснул. Разбираться с этим инцидентом сил не было, они все ушли только на то, чтобы все это проанализировать. Получалось не очень, что довольно злило. Поэтому аль-Хайтам только потушил свечку и лег сам. Утром, как всегда, первым проснулся Кавех. Лежал себе спокойно на боку, подперев голову рукой, и рассматривал спящего аль-Хайтама. Полежал, покумекал и с довольным лицом ушел на кухню. Удивительно было для них двоих не поднимать эту тему в течение всего дня. Потому что поздно вечером, когда все дела были завершены, ситуация повторилась. Уже без слов Кавех только затушил свечу, залез под одеяло и лег в ту же позу, что и прошлой ночью. - Может ты все-таки объяснишь, что все это значит? – безэмоционально спросил Хайтам, который не знал, как вести себя в этот момент. Кавех сегодня не пил. - Нет, - довольно резонно с точки зрения Кавеха. Больше секретарь ничего не спросил. Не то чтобы он был против – приятно даже что ли. Так снова и уснули.

***

Аль-Хайтам пропустил момент, когда начал ждать Кавеха каждую ночь. Зачем? Неясно. Но он дожидался, без него даже не засыпал. Целый день они вели себя как обычно. В Академии все привыкли уже к их громким стычкам. Ну, громким со стороны Кавеха, Хайтам оставался же будто непричастным. И только ночью, когда ученый дочитывал книгу, в его спальню открывалась дверь, входил Кавех и без слов ложился рядом. Хайтам отложил книгу, полностью лег на бок лицом к архитектору, укрывшись одеялом, и смотрел на него. Кавех в недоумении поднял бровь, безмолвно спрашивая, что стряслось, на что Хайтам только отрицательно покачал головой, пододвинулся ближе к соседу и обнял его за талию, уткнувшись лицом в грудь. Кавех же будто только этого и ждал за все его визиты, приобнял секретаря за плечи; чуть привстав, задул свечу; придвинулся ближе, и так они и остались лежать. Как будто так надо. Как будто они лежат так каждую ночь, но оба были только довольны. Слова были не нужны, поскольку двое не могут нормально общаться через рот, поэтому будут довольствоваться действиями. Бабушка была бы рада за аль-Хайтама.