Запах мандаринов и корицы.

— Вскоре после этого разговора Лестат с отцом поселились в моëм родовом поместье. Его отец искренне поблагодарил меня и даже принялся извинятся за причиненные неудобства, но я успокоил его сказав, что они совершено меня не стеснят и не побеспокоят. Я отвëл им родительскую спальню, что бы Лестат мог в любой момент позаботится о нëм, а своим слугам я дал наказ слушать и исполнять их приказы. И Лестат очень успешно этим пользовался. Благодаря ему у меня в поместье появился новый чайный сервиз и предметы декора. У него был безупречный и уточнений вкус, как и у всех аристократов и это не могло не восхищать. И я им восхищался правда до пары до времени. — и Луи снова замолчал. — Значит все его благородство и доброта были напускными, чтобы заполучить вас? — спросил журналист. — Нет всë было гораздо сложнее и запутаннее чем казалось на первый взгляд. — Я и сам тогда не мог разобраться в наших с ним отношениях . Лестат заботился об отце, покупал ему лекарства и выводил его на прогулки и я часто гулял вместе с ними, но болезнь всë же брала своë и с каждым днëм его отцу становилось всë хуже и хуже. И на очередном осмотре врач подтвердил наши опасения по поводу серьезности болезни сказав, что она смертельна и прописал обезболивающий отвар. Мне было горько смотреть на поникшего Лестата так, как привык видеть его неунывающим. Я положил руку ему на плечо и слегка сжал, чтобы он ощутил мою поддержу, а он в ответ поднял свою и погладил по костяшкам пальцев. Когда же доктор ушëл Лестат отошëл от меня. — О Мон Дьйо. — выдохнул он. Я не знал, что ему сказать, но мне хотелось зделать для него хоть, что-то. — Лестат давай мы с твоим отцом отправимся на прогулку ему необходим свежий воздух. — Ох брось Луи ему уже ничто не поможет. — отмахнулся от меня он. Дни для нас с тех пор стали мрачными и полными отчаинья, его отцу становилось всë хуже и хуже и ему стали сниться кошмары. Каждый раз Лестат проверял его пульс слушая сбивчивое, хриплое дыхание. Я видел, что моему сожителю трудно и я не чем не мог облегчить его боль. — Лестат может быть тебе стоит обратить его. — предложил я. — А может быть тебе стоит замолчать. — огрызнулся он смотря на меня светящимися голубым светом глазами с вертикальными зрачками. От этого взгляда у меня по телу поползли мурашки я не разу не видел его таким злым. — Лестат я просто хочу тебе помочь. — начал я, но он меня грубо пребил. — Мне не нужна твоя помощь терпеть не могу, когда меня желеют, жалость это удел слабых. И на этом наш разговор был закончен я просто взял и ушëл в свою комнату. После этого разговора я старался лишний раз не вмешиваться в их с отцом дела. Но прекрасно слышал, как иногда они ругались и кричали друг на друга. В один из дней крики прекратились навсегда. Тогда Лестат так и не вышел из их с отцом комнаты. И на следующий день и в последующие он находился там. А я и слуги с рабами не решались заглянуть. Под конец второй недели он вышел,но на его лице не было и следов печали. Де Пон дю Лак опять замолчал. Дэниел достал из своей сумки пачку сигарет,зажигалку и закурил. — Он впоследствии оплакивал отца? — спросил Моллой. — У Лестата трудный характер и он не предсказуем. — Я никогда не мог понять его и деже сейчас не до конца понимаю.— сказал Луи и продолжил рассказ. Я решил поговорить с ним о том,что случилось и о похоронах. Вот только Лестат меня опередил. — Луи друг. — на его лице сияла улыбка,а в глазах не было ни капли скорби. Смотря на него я не знал,что и сказать. — Нужно заказать гроб. — Лестат я… — Не нужно слов. — И ещё вещи отца от них стоит избавиться не хочу забивать ими наш дом. После того,как его отца похоронили он стал совсем другим.