Сьюзи

      По вечерам всегда приходят и стучат в дверь. Это похоже, будто мать на ночь глядя, перед сном, заглядывает проверить как её ребенок. Уверена, желает только всего наилучшего и сладких снов. К нам приходят лишь выдуманные друзья, которых в помине никто никогда не видел, но Томас слышит их шаги и это радует, потому что он не теряет веры. Не верят даже самые родные, а Томас покорно ожидает в прихожей и в любое время рад помочь с чаепитием или гостеприимством. Иногда складывается ложное впечатление, что психическим расстройством обладает именно этот юноша, а не я. Наверное, он настолько любит и готов сделать абсолютно всё, чтобы не чувствовала себя не такой. Больной. Отречённой от мира сего. Это очень здорово.       Руки у Томаса всегда неописуемо тёплые. Возможно, как чашка чая осенним вечером или свежеиспечённые булочки из пекарни где-то в городе. Нет. Это полосатый шарф, который по привычке наматываю вокруг шеи, когда присутствует желание окунуться в море любви и заботы. По секрету, иногда больше хочется повеситься, но все равно ассоциацией с шарфом остаётся неимоверно огромное количество заботы.       Мои же руки всегда подвержены страданиям. Любым. То это обморожение, то самоповреждение во всех его видах. Кажется, создался контраст и наши ладони, пальцы и запясться отлично друг другу подходят. Правда, гороскоп совместимости не настолько может оправдать ожидания, но мне кажется, мы подходим даже тогда, когда парень всего-то в комнату заходит, где на тот момент нахожусь сама. Таю от одной мысли, что в мире он просто есть.       И когда очередной раз посередине ночи в приступе истерики схватит за горло резкий страх – единственный, кто останется сидеть рядом и возьмёт крепко за руку, да бы дать понять, что ты в безопасности. Единственный, кто позаботится о комфортных условиях местонахождения, чтобы никакие нервные срывы не были спровоцированы. Единственный.       Мой милый Томас, спасибо.       Наверное, никогда не смогу отблагодарить настолько, чтобы осознал какую огромную значимость несёшь.