Влечение

Как любят говорить прочие романтики и сентиментальные личности, одна из самых серьёзных потерь — потеря времени. Пока это, пожалуй, не касается уроков в школе и пар в университете, рабочих часов в каком-нибудь офисе, когда потеря, пожалуй, не столь серьёзна и готова очень дешёво продаться. Демиан Десмонд, не обделённый финансами, готов отвалить добрую часть богатства, чтобы конечные пятнадцать минут прошли секунд за тридцать. Можно за десять — он не против. Но время, будто ему назло, идёт чертовски медленно, и последние минуты урока зарубежной литературы, по ощущениям, растягиваются на часы. Зуд в нижней части тела является единственной причиной, по которой разочарование в отсутствии сверхспособностей ускорять время возводится в абсолют. С каждой пройденной минутой терпеть становится сложнее. Точнее — сдерживать себя. «Ну же, давай». Пятидесятой молитвы оказывается достаточно, чтобы звонок наконец прозвенел — урок остаётся позади. Не подавая виду, он перекидывается парой фраз с друзьями и выходит из кабинета, точно в направлении уборной. Заходит, взглядом быстро окидывает узкое помещение на чьё-либо присутствие. Успокаивается, когда никого не находит, быстро моет руки и закрывается в самой крайней кабине, стягивает школьные брюки вместе с боксёрами и нечитаемым непонятным взглядом рассматривает эрекцию. «Позор твоему имени, Демиан Десмонд». Прикасается к вставшему члену и шипит сквозь зубы. «Неси ответственность, Аня Форджер». Самая главная причина его несчастий. Как всегда. Почему-то только сейчас Демиан замечает, как Аня повзрослела, и воспоминания о той глупой, наивной мелкой девчонке просто не отпускают его подобно пережитому горю. До определëнной поры. Иначе бы он не смотрел на девушку взглядом изголодавшегося животного, коим и является в наблюдательных глазах. Такая красивая. Сексуальная. Взрослая. Чëрт, чëрт, чëрт. Дерьмо. Вожделение чужого тела не желает отпускать. Об этом думается совсем недавно. Их отношения, конечно, давно, ещë с более младшего возраста, перестали быть похожими на дружеские. Хождения за ручку, короткие невинные объятья сгоряча, неловкие поцелуи в щëку. То нельзя было назвать отношениями. Лëгкий ненавязчивый флирт, азартная игра между ними двоими, и никто, кажется, не видит проблемы — он задаëт настроение, ищет повод сделать их ближе без пресечения черты, без этой взрослой романтики и мерзости, которой свойственно быть в отношениях. Проблема застаëт врасплох в тот ненужный момент, когда Демиан захотел ощутить на себе подобную мерзость. Не с любой другой девчонкой, а с Аней. Игры перестают быть таковыми. Хочется, чтобы поцелуи от щëк спускались к мягким розовым губам, ниже к тонкой бледной шее, к аккуратной нежной груди, проводить языком дорожку от грудей по мягкому животу всë ниже и… «Чёрт, дерьмо, дерьмо, дерьмо, да!». Мастурбация в общественном туалете — вот, что стоит называть настоящей мерзостью. Он вытирает капли спермы заранее подготовленными влажными салфетками и натягивает на себя школьные брюки. Руки ослаблены из-за недавно испытанного оргазма, и чёрный кожаный ремень, продетый через специальные петли на поясе, два раза валится из ладоней. «Соберись же. Позорище». Демиан туго затягивает ремень, чтобы немного привести себя в чувство — резкий недостаток воздуха из-за давления на живот и боль отрезвляют. Немного отдышавшись, — не хочется светить своим красным взмокшим лицом после очевидного времяпровождения в уединении с самим собой, — он открывает дверь кабинки и, слава Богу, не обнаруживает поблизости учеников. На всякий случай он проверяет соседнюю кабину. Пуста. Выдох с чувством облегчения оказывается слишком громким, но в душе сразу устаканивается спокойствие. «Повезло». Демиан подходит к умывальнику и включает холодную воду, пытаясь тем самым остудить пылающее жаром лицо. Помогает не сразу. Видимо, совокупность скромных отголосок совести, дискомфорта в районе живота и приятной прохлады позволяет красноте со временем уйти, а резко заставшее его врасплох наваждение немного притупляется. Это ненадолго. Мысли продолжают вертеться вокруг объекта его обожания. «Я имею право на подобные мысли». Смотрит в своё же жалкое отражение и усмехается. «Бред. О чём я только думаю? Соберись, Десмонд». Но, вопреки всем словам оправданий, это было ожидаемо. Невозможно остаться равнодушным от их игривого близкого общения, от движений и действий изворотливого женского тела, начинающие обретать интимный характер. Об этом не задумываешься, когда тебе десять лет, — в конце концов, все маленькие мальчики стесняются девочек, — когда прикосновения и невесомые поцелуи принимались за издевательство, ведь именно с началось их знакомство. Но детская невинная пора осталась позади минувшими годами, и Демиана смущает уже не факт близкого контакта с противоположным полом, а то, что он хочет с ним сделать. Конкретно — с Аней. Гладить, трогать, щипать, хватать, целовать, кусать, облизывать. Рассматривать. Последний вариант — единственный, которым Демиану позволено давиться. И этого недостаточно. «Бесполезно думать о том, чего мне не светит. Это нелогично». От импульсов в теле потоков пошлых мыслей, внушаемые самому себе фразы всё равно не помогут. Проходили. «Своими действиями я только спугну её». Но надежда на большее не желает ослабевать, несмотря на потенциальные риски. Мысли о разрыве контакта между ними и последующая за ним отдалённость друг от друга страшат ровно до того момента, пока он не начинает думать об этом снова. «Надо пробовать по-немного. Ты же знаешь, Демиан Десмонд — лавры просто так не получить». О, чёрт возьми, да — знает, как никто другой. Благополучное оправданное ожидание по отношению к нему со стороны отца он смог получить совсем недавно — тогда, когда стабильность успеваемость продолжает блюстись, а окончание школы уменьшают прессинг, даря свободу. И, пожалуй, одна лишь сокровенная уверенность в этом разрешает ему выйти из мужского туалета и направиться обратно в класс. «Сейчас должна быть алгебра». Она и есть. Демиан заходит в класс впритык со звонком, но успевает поприветствовать учителя и занять своё место позади Ани, достать пенал и спокойно выдохнуть. Не опоздал. Позднее к нему приходит понимание, что сегодня должна состояться контрольная работа — что, конечно, не идёт врознь его возможным делам на сегодня, но точно, на одно мгновение, выбивает из колеи посредством своего удручённого состояния. И планам, судя по всему, судьба исполниться, когда преподаватель начинает раздавать листы с тестами и бланки для заполнения. Ему, в общем-то, всё равно — он знает, что сдаст на отлично, но мысленно ругает себя за столь жалкую беспечность. Зачем готовиться к предстоящей контрольной работе, когда можно лишние пятнадцать минут отвести на мастурбацию в школьном туалете? Ситуация такая же, как и звучит — до нервозности смешная и идиотская. И всё из-за неё. Этой самой дрянной девчонки, что сидит прямо перед ним. В своих поганых белых чулках. Взгляд впивается в оголённые участки кожи, белой и гладкой. Резинка чулок немного давит на ляжки, и кожа под давлением выпирает небольшими складками, подчёркивая аппетитный взор. Юбка от нервного ёрзанья на стуле слегка задирается, оголяет ноги ещё сильнее, и этим словно нарочито дразня раззадоренное сознание Демиана. «Видишь это, да? Эти худые невинные ноги школьницы, и ты не можешь их коснуться», или что-то в этом роде. «Придурок!». Мысленно хочется ударить себя по лицу, — может, резкий прилив крови приведëт его в чуство? — но лицо сохраняет спокойным и ровным. Ну, пытается таким его выставить, потому что, на минуточку, урок никто не отменял, а сидящая перед ним сейчас фигура продолжает приковывать к себе всë внимание зорких зелëных глаз. Язык не поворачивается называть теперь Аню коротконогой, да и в принципе кличить еë прозвищами, привязанными к внешности. Из мелкой надоедливой девчушки выросла красивая симпатичная девушка, пусть, конечно, не стала со временем менее надоедливой, а до школьных знаний была по-прежнему далека. Сейчас это кажется не таким важным, как казалось когда-то давно. Демиан научился обращать внимание на другие, более важные вещи. Дело, отнюдь, не только во внешности, как бы мысленно он не возносил еë и этим пытался оправдать свою нарастающую симпатию. Например, как со временем у них появились больше тем и причин разговаривать друг с другом — раньше таким начальным связывающим звеном была исключительно учëба. Немного повзрослев, он пересилил свою гордость и начал помогать ей с домашним заданием, подготавливать к предстоящим контрольным работам, обсуждать между собой прочитанные книги, которые им задавали на каникулы, и эти бесконечные споры из-за персонажей. Аня верила чувствам и была ими ведома, Демиан полагался на логику и рациональность. Из-за соперников и сомнительных одноклассников они, честно, ещë не выросли, но их отношения стали на ступень выше и, наоборот, перестали нести за собой разрушение и хаос. Им есть, о чëм поговорить, и это общение не ограничивается четырьмя стенами школы. Но Демиан упустил момент, когда в их отношения втëрлись флирт и недоромантика, а Аня перестала казаться назойливой и страшненькой. И эта грань находится позади так далеко, что он готов прямо сейчас разорвать себя на части от переполняющих его чувств и эмоций. От того, как Аня прекрасна, и эти блядские бëдра… «Снова дрочить без порно. Десмонд, ты спятил». Конкретно. И, наверное, продолжал бы самобичевать в своëм болоте похоти и страсти дальше, если бы не записка, кинутая ему на лист с тестом. Он пару раз моргает и незаметно от преподавателя аккуратно разворачивает еë, чтобы прочитать.

«Что в 1-15? Помоги, пожалуйста».

И грустный смайл в конце в виде трëх скобок. Нетрудно догадаться, кто это — у Ани всë такой же отвратительный подчерк. Но записка приводит его в чувство и напоминает о том, что сейчас происходит, и начинает тут же делать задания. У него не уходит много времени на решения, — считать, в конце концов, он научился в первом классе, — и быстро переписывает ответы на мятый листок, не забыв приписать ниже «глупая». Сворачивает в сложенный квадрат и кладëт в заранее подготовленную руку Ани. Как знала, что он собирается отдать сейчас. А вот знать, что в первую очередь он написал ответ ей, а не самому себе ей не обязательно. Но сосредоточенность таки находит его, и он быстро решает оставшуюся часть контрольной работы и благополучно сдаëт еë. Несмотря на последний урок, учитель не отпускает его раньше, — не положено, — и он остаëтся досиживать оставшиеся двадцать пять минут в классе. Но очередная записка от Ани не даëт ему окончательно расслабиться. Не сказать, что Демиан против. Он готов поиграть в кошки-мышки ещë немного.

«Сам такой! Не помнишь, что в 25?».

Не выдерживает и тихо смеëтся. Контраст слов немного его веселит. А ещë наглость, которая продолжает быть с Аней по сей день. «Там два ответа, 23 и 104. Хочешь сказать, остальные ты сама сделала?». И аккуратно подбрасывает на чужую парту. Ответ поступает не сразу — Аня сначала переписывает ответы в бланк и только потом кидает новый листок. Где она их только находит?

«Да, сама. Аня молодец, Аня умная!».

И три улыбки в конце. Приятное удивление заставляет улыбнуться и его. «Да, молодец, ты делаешь успехи». И от Демиана не уходит, как уши Ани слегка краснеют после прочитанной записки. Чëрт, она смущается. Он не видит еë лица, но ему и без него понятно, что она чувствует и как сейчас выглядит. Опущенная голова, широко раскрытые очи, розовые тëплые щëки. Он так долго и тщательно рассматривал Аню в последнее время, что от глаз, настроенных на детали, не уходит даже это. И он решает бить дальше. Сам незаметно отрывает кусок бумаги от черновика и вооружается чëрной гелевой ручкой. «Ты покраснела. Приятно слышать?». И по той же схеме передаëт еë девушке. Реакция младшей Форджер не заставляет себя ждать, и это превосходит все ожидания парня. Она тут же оборачивается, смотрит на Демиана ясно, по-невинному злобно, дует губы и даже не пытается скрыть пунцовые пятна смущения. Очаровательна и мила. Хочется обхватить тëплые нежные щëки ладонями, гладить их, целовать, проводить языком по чувствительной коже лица, прислониться своим лицом к еë и прочувствовать на себе остатки ярких эмоций. — Аня Форджер! — из фантазий первого и прострации второй вырывает голос учителя. — Просите помощи? — Н-никак нет! — от страха громко восклицает Аня и поворачивается обратно. — М-меня отвлекают. — Демиан Десмонд, Вы уже сдали свою работу. Будьте добры, не отвлекайте других учеников от контрольной работы. Раньше бы их сразу отправили на пересдачу — так обычно и заканчивались подобные разборки, когда они были в младших классах. Сейчас, когда накануне скорый выпуск из школы, преподаватели пытаются себя вести более снисходительно. По крайней мере, в первые попытки. — Да, прошу прощения. И оставшийся урок проходит без эксцессов — под самый конец Аня тоже заканчивает контрольную работу, обходятся в сей раз без перекидывания записок. Свои возможные претензии она высказывает однокласснику позже, когда нагоняет его после оконченного урока. Демиан, так-то, хотел быстро отлучиться в свою комнату в общежитии, чтобы прийти в чувство, — тайная переписка возымела впечатление не только на Аню, — а там уже и дурачка включить с ней на пару, в конце концов, о встрече они договаривались заранее, время ещë есть. Но Аня, как стоит помнить, человек не пунктуальный. Совсем. — И что это было? Эй, куда пошëл! — девушка быстро нагоняет его и хватает за ткань пиджака. — Стоять, Мистер Десмонд! — Очень громко, — устало выдыхает парень. Приходится тормозить шаг и поровняться с одноклассницей. — Я никуда не спешу. — Что это было? — Конкретнее, Форджер. — Ну… — и все те прежние уверенность и напыщенность обращается пеплом, голос становится тише и стирает в себе черты инициатора, а сама она словно становится на несколько сантиметров ниже. — То, что ты написал… Т-ты похвалил меня, а потом… — Ты выглядела очаровательно. Тебе должно быть приятно это слышать, нет? Даже Демиан не знает, откуда в нём уверенность говорить подобные слова без позорной красноты на лице и взаимных заиканий в голосе. Эгоистичные личные мотивы и усталость от хождения вокруг да около ведут его. Он никогда не говорил Ане приятные слова, — за исключением когда он вынужденно был это делать, — на трезвую голову и осознанно, да и инициатором их скомканного неловкого общения всегда была девушка. И Демиан, уже начиная сходить с ума от маячущего перед глазами лестного образа, тоже решается на первый шаг — аккуратный и тихий, в котором трудно распознать подвох. Чужая реакция удивляет — стеснение, неуверенность в голосе, лёгкая тревожность. И, честно, это радует, и именно это придаёт уверенность действовать дальше — Ане не страшно, не мерзко, немного боязно с непривычки. То не является негативной эмоцией. Но, несмотря на первые удачи, осторожность надо продолжать держать. Девушки — создания нежные, и отношение к ним должно быть соответствующее. Пускай, за рядом исключений, они чрезмерно самоуверенны, наглы и жестоки. Прямо как Аня. — Мне приятно, — говорит Аня уже с улыбкой. Настаёт очередь Десмонда краснеть и отводить взгляд. Искренность и отражающаяся в улыбке симпатия возвышают в абсолют сентиментальность. — Просто, ам… Необычно? Редко ты меня нахваливаешь, ты же гордый принц. — Отстань, — отмахивается он и отворачивается, хлопая себя по лбу. «Ненадолго тебя хватило, Демиан Десмонд». Все высокопарные вещи становятся пустым звоном. — Я написал, потому что захотел, ясно тебе? — говорит гордо, а сам краснеет, как малолетка, получивший впервые от девочки валентинку. — Поняла я, поняла, глупый Демиан, — смеëтся она беззлобно. — Ну что, к тебе? Они договаривались ранее встретиться у парня в комнате, чтобы освежить знания перед скорыми итоговыми экзаменами. Ну, освежаться, максимум, будет только Демиан — Ане приходится досконально объяснять истоки. Они встречаются несколько раз на неделе уже в течение нескольких месяцев, как раз с самого начала нынешнего учебного года. Несмотря на усталость от постоянного потока приевшийся информации, он не против. Он готов повторять одно и тоже снова и снова — до тех пор, пока Аня находится с ним рядом. — Да, пошли. И они вместе покидают здание школы, направляясь к находящемуся на территории корпусу общежития. Дорога не занимает много времени, и уже через, эдак, двадцать минут они доходят до его комнаты. Он делит комнату с двумя своими друзьями, — будучи детьми, ученики жили более крупными группами, подросткам требуется больше места, да и в силу постепенного отсеивания количество старшеклассников всë равно меньше, чем учеников начальных классов, — но между ними обговорено личное время друг друга, а потому соседи по комнате в данный момент отсутствуют. Комната обычная, зацепиться не за что — бежевые крашеные стены, три кровати, три стола, единый большой шкаф и одно окно. Лаконично и практично. А, и скучно, как любит говорить Аня. По этой причине на кровати Демиана красуются плюшевые игрушки, которые девушка принесла из дома. Для себя, в первую очередь. Пожалуй, то, как он любит вдыхать сладкий запах еë духов с детских игрушек, ей знать тоже не нужно. — Что у нас сегодня? — Физика. — Не-э-э-эт! Но девушка вынуждена поддаваться писанными правилам, и они с двумя банками энергетика начинают. Ане плохо даются точные науки — математика, физика и химия понимаются только заучиванием конкретных примеров и последующим проведением параллелей, сами законы и правила находятся вне её конституции. Демиан, будучи человеком, точным на детали, намотал это себе на ус, и учит девушку так, как удобно ей — лишь бы знала. Поначалу, конечно, мешала его гордость и нежелание подстраиваться под одну дурочку, — его ли это проблемы? — но со временем, когда привыкание к чужому присутствию возымело верх, а симпатия постепенно обрела черты влюблённости, он сдался. В конечном итоге, это стало поводом рассматривать девушку ближе, вдыхать запах приторных до скрежета зубов духов, невзначай её касаться. Сегодняшняя ситуация — не исключение. Пока Аня думает над заданием, Демиан искоса осматривает хрупкое женское тело. Грудь упруго облегается белой рубашкой, ляжки медленно трутся друг об друга из-за напряжения мыслительного процесса, шаловливый язык облизывает пухлые розовые губы. Хочется зубами взгрызться в чужие уста и до омертвения истязать неподвластный рот, руками обхватить груди и мять так сильно, чтобы остались следы от пальцев, и этими самыми пальцами трогать аппетитные нежные ноги. Демиан боится своих желаний и, отнюдь, они останутся в его голове до изнеможения — у него не было отношений, не было секса, а зная, какой на самом деле бывает Аня, он бы действовал максимально аккуратно и осторожно. «Идиот. Как будто есть повод об этом думать». Повода нет, но найти основание так думать хочется. И его истерия, кажется, уверенно к этому ведёт. — Всё! Ура! — Аня радостно и облегчённо выдыхает, когда заданиям приходит конец. С начала прошло три часа, время постепенно движется к вечеру. — Сложно-о-о, — девушка откидывается на кровать, раскинув руки. — Ты правда всё это понимаешь? — Ничего сложного. — Демиан умный, — говорит она с улыбкой. — Аня тоже умная, но в другом. Ане не нужны эти формулы. Скажи, зачем они? — Чтобы подчеркнуть моё превосходство над тобой, — усмехается. — Дурак! Начинается шуточная перепалка в виде забавных глупых ругательств, щекотки и несильных ударов. Демиан возвышается над ней и беспощадно перебирает пальцами рёбра, вынуждая Аню громко смеяться с просьбами прекратить и извиваться. То единственный шанс хоть как-то к ней прикоснуться. Надорвавшаяся от смеха грудная клетка быстро нагоняет усталость, и они вдвоём прекращают короткую перепалку. Девушка под ним часто дышит, бусинки пота теряются в мягких розовых волосах, а верхняя пуговица рубашки как назло расстегнулась от резких телодвижений. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Почему Аня не защищается, не пытается прикрыться? Взгляд Демиана слишком откровенный, чтобы его не понять и продолжать лежать под ним столь откровенно и открыто. Лица покрывает румянец от смущения. От глаз не уходит, как Аня неловко сводит ноги вместе, ладони сжимаются в слабые кулаки, но при этом она не торопится отвернуться, прикрыть себя руками, не отталкивает парня от себя. Взаимно одаривает парня взглядом — искренним, чистым и открытым, точно таким же, каким Демиан смотрит на неё. Грудная клетка вздымается чаще, а комната становится теплее от громкого шумного дыхания. Пространство сжимается — телу становится тесно. В голове туманно и неясно от непонимания, действительно ли то, что сейчас между ними происходит. А душа молится, чтобы это продолжало происходить дальше. И Демиана накрывает. Ведётся на свободу, которую требует сердце, и сам наконец становится свободным. Он аккуратно наклоняется и целует Аню в губы. Это не те шуточные неловкие короткие поцелуи, которыми они могли одаривать друг друга раньше в целях поиздеваться, нет. В ход сразу идёт горячий влажный язык, которым Десмонд проводит по тёплым губам, проникает в чужой рот и запоминает очертания ряда зубов, встречается с языком девушки и переплетается в медленном мокром танце. Во рту — сладость от выпитого энергетика и съеденной конфеты, от приторной клубники сводит щёки. Оба без опыта и особых навыков — всё происходит само собой, на заложенных природой рефлексах и ведомых чувств, страсти и безумного желания, которое наконец воплощается в реальность. Поцелуй выходит громким, влажным и тёплым, стоны, издаваемые парой проводят по нежной коже вибрации, что бьют по мозгам и заставляют кожу содрагаться в мурашках. Тело под ним извивается — в промежности становится тесно. Стояк упирается Ане в бедро, и она с громким вздохом отрывается от парня, уставив на него удивлённый и немного напуганный взгляд. Помутнение тут же развеивается от чужой реакции, он начинает гладить Аню по волосам и делает голос тише, чтобы не спугнуть. — Мы н-ничего не будем делать, — голос подводит его, когда он наконец трезвыми ясными глазами осматривает одноклассницу. Боже, они действительно сейчас целовались, чёрт, чёрт, чёрт… Розовина на лице обретает яркий бордовый оттенок с пониманием того, что всё происходящее сейчас взаправду. Пробудившееся в начале дня мечты снимают с себя мантию иллюзии. — В смысле, ну… Ах… — возбуждённый член отдаёт в тело пульсации, побуждает к действиям и болит от того, как хозяин сопротивляется, сдерживает себя. — Д-давай закончим. Всё хорошо? Плевать на себя, плевать на дискомфорт, на собственные желания. Напугать девушку и выдрать с корнем даже мысли о ней волнуют намного больше, это — единственные мысли, преследующие его сейчас. Форджер облизывает губы, принимает сидячее положение вместе с парнем, параллельно думая о том, как ответить на чужие слова, что предпринять. Слюна застревает в горле сладостью конфет и поцелуя. Стремительная скорость происходящего не даёт времени подумать, побуждает нервничать, принимать решения неосознанно и быстро. Сейчас, благо, ей отводится время на размышления. Бьющееся о грудную клетку сердце и влажность между ног помогают найти ответ быстрее. Она краснеет сильнее и громко выдыхает, заметно нервничая — ответственность и реализация за дальнейшие действия лежат уже на ней. Демиан не торопит её, молчит и терпеливо ждёт, и Аня, честно и искренне, ему благодарна. Симпатия по отношению к парню принималась всё то время как данность, и их кратких взаимодействий между друг другом хватало для кормления собственных выдержки и терпения — у них это взаимно. Но первый настоящий поцелуй и новое чувство возбуждения даются пониманию с трудом, и эта неизвестность немного пугает. Девушка никогда не ублажала себя и не смотрела фильмы для взрослых, подобными темами не интересовалась и на сайтах с порнографией не сидела. Бэкки более проинформирована, чем она, но, как правило, эти разговоры не приводили к серьёзным размышлениям об интимной жизни. Ощущения лёгкой судороги в животе и тянущей приятной неги между ног расслабляют приятными мотивами, но понимание, как эта теплота повысит градус до синего пламени вводят в заблуждение. Это кажется интересным. Но страх и отсутствие подготовки в оковы закрывают желания. — Д-давай чуть-чуть, — говорит она тихо, практически шёпотом. — Ну… Немножко, — и приходит, пожалуй, к единственному, как ей кажется, рациональному и правильному мышлению. Ей не хочется прерывать приятный процесс их близости, об отсутствии между ними формальных отношений не думает о подавно, но наивная боязнь опозориться и ощутить на себе боль ограничивают готовность. Хочется верить, что Демиан что-нибудь придумает. Демиан умный, Демиан всё знает. И, кажется, действительно находит решение. Он с облегчённой улыбкой обнимает одной рукой Аню и расслабляющие гладит по волосам. — Ха, немножко… Научишься когда-нибудь яснее излагаться? — он не ждёт ответа на свой вопрос — говорит, чтобы немного разрядить атмосферу. — Ты не заставляешь себя? Нам это обоим не нужно. Аня отрицательно мотает головой. Милашка. — Даже гений Аня чего-то не знает… Как, собственно, и Демиан. Но несвойственная Форджер неуверенность мотивирует взять на себя главную роль и действовать первым. — Всё будет хорошо. И он действует — притягивает свободной рукой лицо Ани и снова целует. Целует влажно, с чувством, без лишнего напора. Девушка тает от нежности и столь интимной близости между ними, снова сводит вместе ноги и трёт ляжки друг о друга, доставляя себе удовольствие самостоятельно. Он кладёт ранее заведённую за голову руку на бедро, нежно и невесомо гладит по оголённым ногам — тёплые ладони чувствуют, как тело содрогается в короткой судороге, а губы охотно ловят приглушённые губами стоны. Он поднимает руку выше, проводит кончиками пальцев по нежной коже шеи, аккуратно опускается ниже к ключицам, с намёком обводят пуговицы школьной рубашки. — Можно? Они отрываются друг от друга, смотрят блестящими широкими глазами. Губы против воли подрагивают от лёгких покусываний и контрастной приятной нервозности. Ане хватает смелости только кивнуть, и Демиан аккуратно начинает расстёгивать верхние пуговицы. С губ срываются тихие томные вздохи только от простых прикосновений мужских уверенных пальцев к невинной коже — сдерживаться не получается, сдаются сразу оба. Расстёгивает не полностью — три верхние пуговицы, чтобы получить доступ к груди, отсутствие смелости и боязнь напугать девушку не позволяют раздеть её полностью. Сейчас это, пожалуй, ни к чему. Грудную клетку покрывает подобно аллергии краснота, и чужое смущение ещё сильнее выделяется контрастом на фоне белого нижнего белья. Скромный обыкновенный лифчик с лёгким кружевом по краям, с тонкими плоскими лямками, без лишнего пуш-апа — грудь Ани была аккуратной и миниатюрной, и девушка, очевидно, не воспринимала непримечательный размер за недостаток. От вида интимной части женского невинного тела Демиан начинает течь сам. Ангельский приятный цвет белья, и грудь Ани такая милая и аккуратная, что хочется выть — вголос, на уходящее за горизонт солнце. Он припускает чаши лифчика, полностью обнажая чужую грудь. От прохлады и возбуждения соски встают прямо на глазах, твердеют и подтягивают тем самым две половинки. Тихий стон Ани ласкает слух. Хочется кончить прямо в штаны, без прикосновений к самому себе — до этого, кажется, он не успеет дойти. Девушка справляется с этим самостоятельно. — Нежная, — тихо шепчет Десмонд, кончиками пальцев обводя розовый ореол, слегка надавливает на сосок и после прижимается к нему губами. Он знает, как Аня любит слушать комплименты, и не упускает возможность осознанно повысить эго скованной девушки, — чёрт бы в жизни он сказал подобное, — преследуя цель не только призвать отдаться процессу, но и, наверное, осуществить свои личные потайные желания. «У тебя такие классные бёдра». «Твои ноги такие аппетитные, хочется укусить». «Твоя грудь такая миленькая, полностью умещается в моих ладонях». «Ты такая худенькая и хрупкая, так и хочется тебя сломать». «Хочу вылизать тебя, ты такая влажная». Но это, пожалуй, перебор. Даже для него. Грязные мысли заставляют щёки пылать, а ладони дрожать до покалываний на кончиках пальцев. Он обводит языком твёрдые розовые соски, не кусает, не засасывает — действует спокойно, нежно, ориентируясь на сладкие надломленные стоны Ани. Не может найти себе места — ладони то вцепляются в плед, то вплетаются в мягкие волосы Демиана, как бы мотивируя на дальнейшие прикосновения, работу ртом. Сакральный смысл — язык пальцев, несёт в себе больше, чем слова, которые она не в состоянии произнести. А тело, ведомое возбуждением и приятными ощущениями в теле, ёрзает на постели, бёдра невольно трутся о ногу между её промежностью. Зуд внизу раздражает и просит сделать хоть что-то. От Демиана не уходит, как Аня прижимается к нему ближе, стимулируя место между ног трением. — Хочешь? — Д-да! Получается громко — Форджер тут же зажимает рот ладошками, краснея. Демиан улыбается от свойственной девушке эмоциональности и непосредственности. Приятно осознавать, что, вопреки новым и оттого страшным ощущениям, она продолжает быть собой. — Тогда… — вслух размышляет Демиан, переводя взгляд вниз, — немножко, да? Оба улыбаются. Ответ находится сам с собой. Парень отрывается от груди и снова возвращается к мягким влажным губам, слегка красноватым и припухлым после поцелуя, пока Аня самостоятельно тянется к нижнему белью под юбкой. Немного приподнимает бёдра, чтобы было удобнее, и стягивает белые трусики до колен. На ткани виднеется небольшое мокрое пятно. Школьная форма остаётся нетронутой по ранним причинам, и Демиан спокойно минует юбку, снова касается внутренней стороны бёдра и гладит мягкую тёплую кожу. Не спешит касаться сокровенного места. Руки чешутся творить героические подвиги. Войти в неё двумя пальцами, медленно раздвигать эластичные влажные стенки, входить внутрь так резво и быстро, чтобы девушку трясло, чтобы она билась под ним в конвульсиях удовольствия и изливалась горячими соками. Хочется верить, что их отношения дойдут до поры, когда Демиан сможет себе позволить подобный эгоизм. В конце концов, бесконечность — не предел, и есть множество других желаний, жаждущие их воплощение в реальность. Демиан отрывается от сладких губ и коротко целует в шею, в ямочку между ключицами и спускается ниже, раздвигает худые ноги и ныряет с головой под юбку. — Эй, эй, ты что? А… А-ах, м-м, — краткая невинная паника прерывается томными вздохами, когда чувствует влажный тёплый язык на половых губах. От неожиданности и резкого прилива приятных ощущений она сводит ногти вместе, зажимая голову парня в тиски. — Ой… «Продолжай, чёрт возьми, давай, Аня, милая, сожми ещё раз». И он не даёт ногам развестись обратно в стороны, обхватив ляжки обеими руками и прижимая их специально к своему лицу. — Т-ты, это… Не умрёшь там? «О, да, умру, самая лучшая смерть». Но он ничего не говорит вслух, только гладит пальцами ноги, как бы успокаивая и убеждая в правильности своего решения. Это позволяет девушке отдаться и расслабить ноги, но послушно не разводит, продолжая их держать в чрезмерной близости от чужого лица. Жарко, душно, не хватает воздуха — Демиан кайфует от недостатка кислорода, снова прижимается ртом и носом к влажному влагалищу. Гладкая, с небольшими ранками в районе лобковых волос, и это заставляет мысленно умильнуться от свойственной девушки неосторожности. Солоноватый привкус на языке действует подобно алкоголю — пьянит и веселит, он старательно вылизывает чувствительные розовые стенки, проникая языком внутрь. Осознание, что именно его правильные нужные действия довели Аню до такого состояния повышает уверенность в себе и собственных действиях. Он убирает одну руку с бедра и прижимается пальцами с мокрым половым губам, на ощупь находит клитор и начинает осторожно массировать контрольную точку, проводит по половым губам, чтобы раздразнить, повысить чувствительность, прижимается к слюнявому входу и аккуратно вводит один палец. Пытается понять новые ощущения. Стенки немного ребристые, тугие и, чёрт возьми, как же там горячо. Язык не в состоянии прочувствовать это в полной мере. Он ведёт пальцем медленно, не торопится, одновременно с этим всасывая в рот податливые малые губы. Второй средний палец идёт вслед за указательным, медленно и верно он начинает увеличивать скорость, не отрываясь лицом от мокрого тёплого места. Неосознанно он и сам начинает двигать бёдрами, толкаясь в воздух — рук от Ани отрывать не хочется даже ради быстрой разрядки. Он справится быстро. Нарастающий внизу узел и слабость в ногах кричат о скором оргазме. Аня не отстаёт. Приятное ощущение наполненности вынуждают выгибаться и двигаться навстречу движениям пальцев, нижняя часть ладони касается верха и стимулирует нервные окончания; шаловливый язык не оставляет ни один сантиметр без внимания, место — возведённая в абсолют эрогенная зона, тёплое дыхание будоражит и подводит к скорой судороге. Приятные ощущения сменяются новыми, более яркими, нарастающими по вертикали, и сдерживать себя не получается. Спина выгибается дугой, ускоренные и рваные движения за руки подталкивают тело к финишу, ляжки бесстыдно прижимают голову ближе к себе и сжимают в тиски без всякой возможности отстраниться. Дыхание сбивается, стоны прерываются громкими шумными вздохами, глаза широко уставляются в потолок и видят мерцание звёзд. — Де!.. Д-демиан, н-не могу! Резкий прилив удовольствия заставляет тело неестественно прогнуться и сжаться, прикрыть рот ладошками в прорывающимся наружу крике, низ ноет, а приятная и контрастно колющая нега распространяется по всему телу и бьёт прямо в мозг. Бёдра короткое время против воли вздрагивают от высшей точки возбуждения, а влагалище плотно сжимают вокруг себя чужие пальцы — намертво. Лишь спустя время тело перестаёт отдаваться импульсам и успокаивается, на место возбуждения приходит странное чувство спокойствия и усталость. Она поднимает пунцовое влажное лицо и ищет глазами парня. Демиан, позорно кончивший в трусы без рук, поднимает голову из-под подола юбки и вытирает рот от вязкой влаги. Новая волна смущения вынуждает их снова отвести друг от друга взгляд. — Ты… всё там? — Мгм, — мычит Демиан, не желая произносить подобное вслух. Только что занялись сексом, а прежняя стыдоба так и не желает уходить. Так смешно и глупо. Но им, противоположно этому, взаимно спокойно. Инцидент не поменял в корне их отношения, — в худшую сторону, — что радует. Внушает уверенность, что им есть, куда расти, и сам факт — дальнейшее общее развитие. — Бли-ин, Аня так устала, — со стоном выдыхает Форджер. — Мне… М-м, понравилось. Но утомительно. — Согласен, — с улыбкой кивает Десмонд. Ноги снова поддаются слабости, нет даже сил встать. Эта чертовка выжала из него все соки. Снова. — Но не утомительнее, чем физика. Демиан переводит на девушку свой взгляд. Что она задумала? — Если вместо физики можно будет заниматься этим, то Аня согласна. И парень срывается за короткий смех. Он хлопает себя по лбу и не может перестать улыбаться. Сколько должно пройти лет, чтобы эта девчонка наконец-то повзрослела? «Сам знал, во что ввязывался, Демиан Десмонд». И в кого влюбился. Это, он уверен, Ане уже давно известно. — Давай подремаем чуть-чуть, — предлагает девушка и зевает. — Спать хочу с твоей физикой. — Душ? — Чуть-чуть потом. И он не решается спорить, заставляет тело двигаться и ложиться вместе с девушкой, заранее заведя будильник на семь часов. Аня тут же начинает ластиться, прижимается к чужой груди и укрывает себя пиджаком, засыпает практически моментально. Демиан уделяет себе немного времени, чтобы осмотреть девушку снова. Растрепанные волосы, маленькое лицо с пунцовыми пятнами на тёплых щеках, запах клубничной конфеты и мускуса, расслабленное уставшее тело, тихое ненавязчивое сопение. Он прижимает её к себе ближе, любые пошлые мысли покидают голову, и на их место встаёт образ лежащей рядом невинной девушки. Приевшийся зуд проходит, и одного тёплого нежного взгляда, будучи раньше статусно «слишком», наконец становится достаточно.