Softcore

      С одной стороны, казалось, в жизни Чуи всё стало налаживаться. Теперь он нормально питался, высыпался и принимал таблетки тогда, когда это было нужно.       И он, наконец-то, просыпался и засыпал не один. Конечно, Мори не всегда мог уйти из офиса, чтобы спокойно поспать ночью, всё же, именно ночью мафия действовала наиболее активно, но…       Когда он мог, Чуя спал самым сладким и крепким сном, обнимая Мори, прижимаясь к нему всем телом, ища его тепла.       Мори с затаенной нежностью смотрел на то, как Чуя, будучи спящим, шарил ладонью по кровати, ища Огая. И, когда находил, подтягивался ближе, либо просто сжимал его пальцы. И от этого ломило в груди.       Всё было хорошо. Но — с оговорками, как и всегда.       Чуя всё чаще замечал слежку за ним. Подкупленные детишки у порта, жучки в квартире… до прослушки телефона не дошло, но он и не выпускал телефон из рук.       Мори не знал — по крайней мере, Чуя ему не говорил об этом. Просто стал чуть осторожнее в выражениях, а квартиру всегда осматривал на предмет новой аппаратуры.       Сомнений не было — это так развлекается Дазай. Исчезнув со всех радаров, он не пропал насовсем. Лишь перестал показываться на глаза, но его действия говорили сами за себя.       Что это было? Зависть, что ему не удалось затащить Накахару в постель, но удалось кому-то другому? Ревность? Просто желание выбесить?       Или это его очередная самоубийственная игра? Потому что Чуя твёрдо решил, что убьёт Дазая, если они снова встретятся.       Что же до Мори… Чуя просто не хотел его беспокоить. Мафия переживала не лучшие времена, времени едва хватало на отдых, а если он ещё и начнёт беспокоиться за Накахару… В общем, не лучший вариант, не лучшее время.       Зато без Дазая поблизости начал себя прекрасно чувствовать Акутагава. Его всё ещё не отпускали одного, но стали ставить в пару к Чуе, и, кажется, этот союз был вполне жизнеспособным.       Акутагава был тихим, исполнительным, старался учиться всему, чему только мог. Он поначалу ходил за Накахарой молчаливой тенью, но затем поднабрался смелости, и уже Чуя ходил за ним, регулируя проблематичные ситуации, но не вмешиваясь, если всё шло как надо.       В один из скучных вечеров, ближе к утру, они закатились в бар, в котором уже оставалось не так уж много посетителей. Рюноске обычно алкоголь не употреблял, но Чуя предложил ему попробовать что-то слабоалкогольное, чтобы расслабиться после напряжённой ночи. Сам Накахара взял себе бокал вина, зная, что бутылку он в одиночку не уговорит.       Они сидели в углу, решив, что за барной стойкой их легко подслушают, а то и узнают. Сидели поначалу молча, но даже небольшая доза алкоголя развязала Акутагаве язык. — Я только теперь понимаю, как он влиял на меня, — пробурчал Рюноске, и Чуя кивнул. — А я говорил, что он тебя вовсе не учил. Вернее, он пытался, но он никогда не был хорошим учителем. Он просто не знал, как с тобой справляться.       Акутагава вздохнул и уронил голову на сложенные на столе руки. — И я все равно остался в его глазах слабаком.       Чуя цокнул языком и выдохнул с нежностью: — Рю, нет. Не думай о нём. Он никогда не видел в тебе человека в принципе. Только игрушку для битья. И как бы сильно ты ни старался, он бы всё равно тебя не признал.       Акутагава порывался что-то ответить, но Накахара опередил его: — Но я вижу в тебе потенциал. То, что ты делаешь сейчас — это не предел. Но даже сейчас я могу сказать, что ты достоин признания. Достоин всего, что только можно вообразить. Ты не слабак, Рю. Ты молодец, ты отлично справляешься с порученными заданиями, и это — это ценно.       Акутагава кивнул и, приподняв голову, одним движением опрокинул в себя остатки напитка. — Спасибо, Чуя-сан. Мне было важно это услышать.       Чуя скрыл улыбку в бокале вина, медленно допивая остатки. Решив, что больше они пить не будут, да и время уже позднее, они разошлись.       После выпитого вина голова была лёгкая, так что Чуя прогулочным шагом добрался до своей высотки и поднялся в квартиру.       Уже в коридоре пахло парфюмом Мори, так что Накахара улыбнулся, скорее стягивая с себя обувь и проскальзывая в спальню.       Мори лежал на кровати, просматривая какие-то бумаги. Лежал под одеялом, но явно был как минимум одет в нижнее бельё. Накахара тут же стащил с себя узкие штаны, сбросил пиджак и шляпу, и в одной футболке и трусах подполз к мужчине, целуя его. — Привет, — Мори улыбнулся, и Чуя снова поцеловал его. — Привет. — Я решил дождаться твоего прихода, так что…       Накахара кивнул и, одним движением забрав бумаги из рук Мори, отложил их на прикроватную тумбу, седлая бёдра Огая. — Я соскучился, — сообщил он, чувствуя, как прохладные ладони Мори скользят под его футболку. — Я заметил. Поэтому и решил заехать.       Чуя помог избавить себя от футболки и снова потянулся за поцелуем. Мори был прямо здесь, горячий, вкусно пахнущий, удивительно нежный и податливый, будто тоже соскучился, хотя они не спали вместе около недели.       Смазка нашлась под подушкой — Чуя даже лукавить не стал, что не убирал её на место после прошлого раза. Презервативы пришлось поискать — пачка закатилась под кровать, так что Огай со смехом наблюдал, как Накахара ищет их на полу, покачивая бёдрами, задранными вверх.       А потом — потом было жарко. Чуя плавился в объятиях мужчины, прижимаясь к нему так сильно, будто хотел слиться в единое целое. И Мори потакал ему, целуя нежную кожу, оставляя на ней собственнические следы.       Тело Чуи, казалось, запомнило размеры члена Огая, принимая послушно, словно так и нужно. Словно это было самым правильным.       Чуя любил принимать лёжа, подаваясь бёдрами навстречу размеренным движениям Мори, цепляясь пальцами за всё, что попадалось под руки — плечи Мори, его спина, бёдра, шея… оставляя яркие царапины после себя.       И Огай целовал его в этой позе так, будто не мог напиться — жадно, жарко, вылизывая рот Чуи, буквально трахая его ещё и языком.       Кончал Накахара обычно первым, не выдерживая давления возбуждения. Дрожал, выстанывая имя Мори, закатывая глаза от удовольствия, и сжимался так сладко, что подводил к оргазму Огая.       После такого жаркого секса они обычно лежали некоторое время в обнимку, целуясь, а затем уже уходили в душ. Чаще всего — вместе, потому что Чую не держали ноги, всё ещё подрагивая после оргазма.       Смыв с себя все следы преступления, они ложились спать, обнимаясь и сплетая пальцы, и засыпали быстро и крепко.       Тяжело было уже поздним утром, днём, когда Чуя чаще всего просыпался в одиночестве. Часто рядом оставалась записка с какими-нибудь милыми словами, заставляющими краснеть.       Но иногда он просыпался в объятиях Мори — и это были самые лучшие пробуждения.       В этот раз Мори тоже не ушёл, проснулся лишь чуть раньше Накахары, и продолжал смирно лежать, разглядывая мирно спящего юношу. Только во сне Чуя выглядел младше своих лет, смотрелся умиротворённо и спокойно. По пробуждении он обычно сиял мягким обожанием, сквозившем в его глазах.       Чуя дрогнул, просыпаясь и сжимая пальцами пальцы Мори. Улыбка тут же легла на его губы. — Люблю просыпаться, и чтобы ты был рядом, — шепнул он, перекатываясь поудобнее и целуя Мори куда дотянулся, на этот раз — в колючий подбородок. — Ты такой сладкий по утрам, — фыркнул Огай, наклоняя голову и прихватывая зубами нижнюю губу Чуи. — Так бы и съел тебя.       Накахара довольно хмыкнул, и хотел было продолжить сеанс утренних нежностей, когда его телефон пиликнул.

Сообщение.

      Не расцепляя рук, он дотянулся до телефона и разблокировал его, читая сообщение.       По нахмуренным бровям Мори понял, что что-то не так. «Решил подставить свою задницу начальнику? Не знал, что ты так зарабатываешь повышение, шлюшка Чуя»       Номер анонимный, к сожалению.       Мгновенно вспыхнув гневом, Чуя швырнул телефон на пол и зарычал, порываясь вскочить на ноги. Удержали его от этого лишь железные объятия Мори. — Чуя. Что произошло?       Медленно выдохнув сквозь зубы, Накахара выдал всё: про прослушку, про слежку, про то, что это явно дело рук Дазая. И, конечно, про сообщение. — Обычно я уничтожаю его жучки, когда прихожу домой, но вчера… сегодня я забыл об этом. И он слышал.       Огай усмехнулся, но совсем не весело. — Ты ведь знаешь, что нужно делать с предателями, Чуя. Я даю тебе карт-бланш. Найди его.       Чуя кивнул, читая по губам: «И убей».       Избавившись от жучков, Чуя занял ванную, оставив плеваться кофеварку, пока Огай соображал завтрак на двоих. Ему, казалось, эта ситуация не сильно испортила настроение.       В конце концов, он никогда не давал повышение за постельные подвиги. Всё, что Чуя заработал в мафии, было сделано им самостоятельно. Уважение подчинённых, доверие начальства и коллег. Всего этого он достиг сам, своими усилиями.       Завтрак прошёл в чуть более спокойном тоне. Чуя пил кофе, не чувствуя вкуса, и ел медленно, пытаясь оттянуть время прощания. Мори же, сидя рядом, поглаживал его по колену, стараясь успокоить.       На прощание Мори получил поцелуй настолько долгий и сладкий, что даже чуть не передумал уходить — так крепко в него вцепился Чуя.       Нет, Накахара не испытывал страха или неуверенности. Он лишь хотел убедиться в том, что любовь Мори к нему не изменилась. — Я приеду после работы, но, если приедешь в офис с хорошими новостями, то буду рад уехать пораньше, — шепнул Мори, чмокая припухшие и покрасневшие губы Накахары. — Постараюсь тебя не разочаровать, — ухмыльнулся Чуя, напоследок прижимаясь к Огаю и вдыхая аромат его парфюма. От этого запаха у него всегда подгибались ноги.       Оставшись наедине с собой и своими мыслями, Чуя посмотрел на последний выживший жучок в своей ладони. Ядовито улыбнувшись, он прошептал в него время и место.       Если Дазай не придёт, значит, он ни на что не годный трус и слабак.       Способность — это хорошо. Но как сражаться с тем, кто легко может лишить тебя способности одним прикосновением?       Всё оставшееся время Чуя подбирал оружие, которое бы идеально легло в его руки. Всё должно быть идеально.       Одежда — чистая, выглаженная. Шляпа со знаменитой цепочкой. Ненавязчивый парфюм. Черные перчатки из тонкой кожи.       Он прибыл с лёгким опозданием — потому что имел на это право. Оставил мотоцикл за пару кварталов от нужного места, и проделал оставшийся путь пешком.       Пистолет приятно отягощал кобуру под пиджаком, согревая. Сегодня всё закончится.       Дазай уже стоял там — в каком-то сером пальто, совершенно не по погоде жаркого лета. Кому, как не Чуе, знать, что множественно израненное тело мёрзнет даже в самые жаркие дни. — О, вот и шлюшка пришла. Не хочешь постонать подо мной так же, как под своим начальником, а, Чуя?       Голос Дазая издевательскими нотками вонзился в воспалённый мозг Чуи, заставив поморщиться. Он подошёл ближе, оттесняя Дазая к стене. — Это был и твой начальник тоже. Так, к слову. И если ты мне завидуешь, то мог бы так и сказать.       Осаму зашелся лающим смехом. — Тебе? О, нет, Чуя. Я завидую ему, потому что ему ты подставил жопу, а мне — нет. Потому что я должен был стать твоим первым, слышишь?!       Чуя стёр со щеки капельку слюны Дазая, которая вылетела из его поганого рта во время этой бурной речи. — Либо ты отстанешь и перестанешь за мной следить, либо… — Либо что, Чуя? Убьёшь меня? — Дазай обидно рассмеялся. — Ты не сможешь. Ты любишь меня, я знаю. У тебя просто рука не поднимется.       Накахара улыбнулся, а затем резко выхватил пистолет и, сняв его с предохранителя, приставил к голове Дазая. — Не угадал. Поднимется. Прощай, Осаму.       И Чуя нажал на спусковой крючок. Раздался оглушающий выстрел, по его лицу расплескалась кровь вперемешку с мозгами.       На лице Дазая замерло выражение крайнего удивления, которое он испытал в последнюю секунду своей никчёмной жизни.       Чуя лениво достал из кармана телефон, фотографируя мёртвое тело бывшего коллеги. Бывшего друга, хотя друзьями они никогда не были.       Оставалось лишь сделать ещё кое-что. В конце концов, никому не помешает трофей.       Повезло, что никому бы не пришло в голову остановить несущегося на мотоцикле Чую и досмотреть его. Полицейские, дежурившие на дорогах, отворачивались или делали вид, что никого не заметили.       В офис Чуя поднялся, не снимая защитного шлема. Обычно он его не надевал, но это была часть сюрприза для Мори.       К его счастью, никто не занимал ценного внимания босса, кабинет был пуст.       Чуя стремительно прошёл к столу Мори, сгребая бумажки в сторону и водружая на стол чёрный непрозрачный плотный пакет. — Люди обычно делают подарки своим возлюбленным. Думаю, тебе это понравится, — глухо, из-за шлема, выдохнул Чуя, снимая затем уже не нужную амуницию.       Мори очарованно улыбнулся, раскрывая пакет. Голова мёртвого Дазая смотрела на него удивленно, даже шокировано, со страхом. — Мне нравится, Чуя. Это прекрасный подарок.       Он поднялся и вышел из-за стола, стирая ладонью остатки чужой крови с лица Чуи, чтобы затем нежно поцеловать его в губы. — Займёт положенное место в моём шкафу трофеев, — усмехнулся Мори, прижимая Чую к себе и поглаживая его по волосам. — Умница.       Накахара кивнул, а затем выдохнул Мори в плечо: — Я люблю тебя.       Огай кивнул, целуя его в лоб. — Я тоже тебя люблю, Чуя. Не откажешься поужинать со мной в одном неплохом ресторане?       Чуя поднял голову, с обожанием глядя на Мори. — Не откажусь. Особенно если после этого мы поедем ко мне. — Поедем. Конечно поедем, мой дорогой.       Чуя выдохнул, снова прижимаясь к мужчине, чувствуя, как тот обнимает его в ответ. И это было так неправильно — стоять возле отрубленной головы и обниматься, но…       Это было так приятно.