Похожи

Когда Хитоши перешёл на факультет героев, он был очень рад, ведь теперь у него есть шанс стать настоящим подпольным героем. Тем более он обучался у профессионала, а так же его нового классного руководителя, Айзавы Шоты. Теперь у него есть всё, чего не было раньше. Когда-то он был для всех злодеем. Когда-то его могли избить за то, что спросил какой следующий урок. Когда-то на него надевали намордник. Это было слишком страшное прошлое. Но оно же прошло. Да. Его любят. Его новые опекуны чудесны. Не бьют. Не запрещают говорить. Это было для него спасением. И он достаточно быстро влился в колектив дружного класса 2А. Это было весело, когда Каминари мог случайно вырубить электричество. Или когда Серо помогал Урараке спуститься обратно, из-за того, что она активировала свою причуду. Или когда было жарко все прижимались к Тодороки, точнее к его правой стороне. Или когда наступала очередь готовить Бакуго, и после этого никто не ел его еду, кроме Мидории. Кстати. Мидория. Шинсо не сразу это заметил, только спустя время, и то, если бы он не посмотрел на него, когда на него орал Кацуки. Он заметил какое-то защитное движение. Это вызвало подозрение подростка, но он подумал, что это нормально. Ведь они в классе с этим взрывунчиком. Но Хитоши так же заметил заикание, постоянные извинения, не понятно за что. А так же шрамы. Конечно вся академия уже знала про его похождения в медпункт. Но эти шрамы были другими. Как будто это были взрывы. Звёзды. Он заметил, что когда Мидория начинал бормотал, он в какой-то момент просто резко зажимает рот. Это Шинсо напомнило себя из прошлого. Слишком похоже. И когда Хитоши подошёл с этим вопросом к Айзаве, тот вздохнул и сказал, что также это заметил. И сейчас он просто следит за этим. Айзаве был одним из немногих, кто знает о прошлом Хитоши. Шота сказал ему, что они следят за Мидорией. Студент понял это так: «мы следим за ним и бездействуем, но если случится что то серьёзное, то мы ему поможем». Поэтому Шинсо решил взять всё в свои руки.

***

Был уже вечер, в общежитии было тихо. Все уже почти разошлись по своим комнатам, но кто-то ещё сидел в общей комнате. Хитоши решил, либо сейчас, либо никогда. Поэтому выйдя из кухни, он направился в комнату зеленоволосого чуда. Дойдя до нужной комнаты, Шинсо постучался. За дверью слышалось «открыто». Поэтому подросток открыл дверь и зашёл внутрь комнаты. Ему здесь до сих пор немного жутко, ведь все эти взгляды бывшего символа мира смотрели на него с плакатов. Но Хитоши здесь не за этим. Он перевёл свой взгляд на подростка с зелёными глазами, а тот лежал на кровати и смотрел в потолок, о чем-то думая. После недолгой паузы Изуку заговорил. — Что то случилось, Шинсо-кун? — Эмм, Мидория, я хотел кое-что спросить. — Сказав это Хитоши закрыл дверь. — Да, конечно! Спрашивай! — Мидория сел на кровать и ободряюще улыбнулся. Шинсо думал, как его спросить об этом. А вдруг он всё же ошибся. Хотя нет, Айзава-сенсей сказал, что тоже заметил подозрительное повидение. — Над тобой издевались. — Хитоши решил сразу спросить напрямую. И по интонации это был даже не вопрос, а скорее утверждение. Сиреневый подросток сразу увидел напряжение в плечах подростка. Он был прав. Хах. Ему от этого стало грустно. — О чём ты говоришь, Шинсо-кун? — Изуку решил прикинуться дураком. Умно. Хитоши сам так делал. — Просто, — У Шинсо были проблемы. Он не знал, как сказать об этом Мидории. Мда. — Я заметил в твоём поведении себя, — на одном дыхании сказал Шинсо. Он увидел сожеление, печаль, горечь в глазах напротив. «Понимание». — Шинсо, над тобой издевались? — Мидория спросил очень тихо. Слишком. Напряжение так и летало по комнате. — Да, но всё же, — Изуку посмотрел на другого мальчика. А Хитоши увидел глаза которые смотрели на него. И они были мёртвые. Глаза, где можно было найти спасение, где он чувствовал безопасность, блестели решительностью. Сейчас были тусклы. Было непривычно видить их такими. — Да, надо мной издевались, — прохрипел Изуку. Лучик солнышка потух. — Но всё уже хорошо. — Нет! С тобой не всё хорошо! — выкрикнул Шинсо, ему было пофиг, если-бы его кто то услышал. — Я же вижу, что с тобой! Как ты шугаешься от громких звуков, особенно от взрывов. Или встаёшь в защитные движения, позы. Ещё эти шрамы в форме звезды. Я же вижу! — На лице Хитоши начали течь слёзы. — Я, я... Я же был в такой ситуации. Дай же помочь тебе. — Хитоши. — Это было впервые, когда Мидория назвал его по имени. — Я просто… — никто не решался нарушить тяжёлую тишину. — Герои прячут за своими улыбками всю боль, чтобы люди верели в них, — Вдруг нарушил тишину Изуку. — Я справлюсь. Не волнуйся. — Нет, ты не справишься. — не выдержал Шинсо, — Я тоже раньше так думал, но мне было очень тяжело с этим грузом на плечах. Ты можешь просто выговориться! — Хитоши перевёл свой взгляд с пола, на Изуку. Тот просто смотрел в пустоту. Он думал. — Ты ведь никому не скажешь? — спустя несколько минут сказал зеленоглазый и посмотрел на сиреневоглазку. Шинсо кивнул и быстро дошёл до кровати. Сев на неё, он обнял мальчика. Тот вздрогнул, и Хитоши отстранился. Они поосидели с минуту. — В четыре года у меня диагностировали беспричудность. — начал рассказ Изуку. Это повергло Шинсо в шок, как он знал, над безпричудными издевались ещё более зверски. — Каччан узнав об этом начал надо мной смеяться и издеваться, — Эта информация сделала Хитоши злым, понятно почему Изуку шугался. — Он начал избивать меня и «тренировать» свою причуду. — на этом моменте, Изуку начал быстро дышать. Ладно. Хитоши прямо сейчас хотел разделиться на две части. И одна из них пошла бы убивать блондина или идти к классному руководителю и сказать, что у него в классе монстр. — Мой отец уехал в Америку, как только узнал о том, что я беспричудный. После этого со мной никто не дружил, вообще никто. Все убегали либо шептались. Потом я пошёл в школу. — у Изуку понемногу начиналась истерика. — Там стал-ло ещё-ё хуже. — Мидория пытался успокоиться. — Мне-е начал-и-и говори-ить уме-ереть. Учителя-я поо-ошеряли это-о. — Некоторые слова было не разобрать, но суть Шинсо уловил. — В сре-едней школе, на-а последн-ем году, на меня-я напал зло-одей. — Шинсо молчал, слушал и переваривал. И сколько же его друг это копил. А точно. 11 лет. — Меня-я спас-с Всеемо-о-о-огущий. Как оказалось я по-оздно цве-етущий. О-он помо-ог мне, и я попа-ал в U-UA. — Из глаз у обоих мальчиков текли слёзы. — И се-ейча-ас я пы-пытаюсь, избавиться от этих ужа-а-асных привы-ычек. — Изуку начал рыдать взахлеб. Хитоши успешно обнял Изуку. И начал шептать успокаивающее слова. Так Хитоши и успокаивал Изуку, под покровом ночи.