Меланхолия

Всю неделю Санкт-Петербург радовал людей хорошей погодой. Ярким, но совершенно не греющим, ноябрьским солнцем и чистым небом, в котором не было видно ни единого облачка. Зачастую в Питере пасмурно, а дожди осенью - частое явление, что конечно же не всем по душе. В особенности любителям тёплой погоды, когда можно откинуть шапки с куртками и разгуливать по городу в одной футболке, наслаждаясь тёплым солнцем, цветущими деревьями и весенним пением птиц. В плохую погоду желание идти куда-либо отнюдь отсутствовало, а желание остаться дома и погрузиться в сладкий сон усиливалось. Но подготовку к школьным экзаменам никто не отменял, поэтому приходится нехотя вставать с кровати и медленно шагая в ванную надеятся, что до школы дойти вообще получится. Она идёт по улице слегка вприпрыжку, махая своим чёрным портфелем. Останавливаясь, поправляет козырек белой кепки, что так любит надевать в школу, зная, что будет бесить этим учителей, ведь сидеть в помещении в головном уборе является не культурным, но её это абсолютно не волнует. Проходит мимо кафе, что вот-вот откроется, и туда хлынет поток людей, чтобы купить себе кофе перед работой или что-нибудь перекусить. И так изо дня в день. Казалось, что серые будни ничем не отличаются друг от друга, и это наскучило. Хочется больше адреналина и вечерних посиделок с друзьями за баночкой пива, да и в конце концов каникул, где будет уйма свободного времени для того, чтобы отдохнуть от ежедневной учёбы, ну, или полностью деградировать, лёжа на диване. Она проходит во внутрь здания. От резкой смены температуры щёки слегка краснеют, а руки начинают гореть. Хоть на улице и солнце, но всё же близится морозная зима, поэтому температура снизилась до нуля. Виолетта бегло пробегает глазами по толпе стоящих ребят, которые кучей собрались у двери, не давая прохода и возможности разглядеть класс. Она расталкивает младшеклассиков, в надежде, что те покорно дадут ей пройти внутрь. Ведь у неё урок, а за опоздание на всеми ненавистную географию можно остаться без головы и вовсе. Учитель был строг. В какой-то степени занудой даже, ощущение, что детства или подросткового периода у него и не было. Хотя, скорее он был тем самым заучкой в классе, что всегда стучит учителям на курящих в туалете и на любителей посидеть в телефоне во время урока. Таких в классе считали изгоями. Хочешь учиться? Учись ради бога, но не мешай весело проводить время другим. Так считали все. Мало кому действительно хочется тратить время на изучение скучной алгебры и не понятной химии, когда можно найти занятие поинтереснее. И скорее, многих попросту заставляли учиться хорошо, так как рвения и желания грызть гранит науки с их стороны никогда не наблюдалось. Шатенка заходит в класс, осматривая всех присутствующих, и садится за свою парту, второе место которой пустует. Но это совершенно не удивляет, Кристина всегда опаздывает. Она осматривает уже такой въевшиеся интерьер класса: старые ободранные парты, на которых огромное количество разных надписей, а по ту сторону приклеенных жвачек. Висящие над доской портреты каких-то писателей, что-ли, которых Виолетта и в помине не знала, жёлтые стены, краска от которых вот-вот отвалится кому-то на голову и лампы, работающие через одну а то и две, ремонтом тут явно давно не занимались. Громкий и такой невыносимый звонок, царапающий изнутри барабанные перепонки, прозвенел прямо над ухом, от чего та прикрыла уши и слегка зажмурилась. Двери в кабинет открылись и внутрь буквально влетела блондинка с рюкзаком на плече и синяком, что красовался прям под глазом. Захарова садится на своё место рядом с Виолеттой, а та в свою очередь в ожидании подруги прилегла на парту, прикрыв глаза. — Ну наконец-то, я то думала ты не придешь и заставишь меня одну мучиться на этой ёбанной географии.. — сказала Малышенко, и пожав подруге руку уставилась в окно. — Да у меня траблы с матерью произошли с самого утра, вот и задержалась. — Кристина достала из кармана свой смартфон и открыла ленту в ВК. Ведь это куда интереснее того, что происходит в классе. — А чё за фингал? Опять на двери напоролась? — акцентируя внимание на последних двух словах, шатенка повернулась лицом к соседке по парте, что явно была не довольна подобным подъёбом в её сторону. Проигрывать голубоглазая не любила, в особенности в драках. И признаться в том, что ей нормально так влетело от уличной гопоты, было тяжко даже себе. В класс зашёл учитель и все демонстративно встали, а после краткого "садитесь" буквально упали на стулья, в предвкушении очередной самостоятельной работы о которой Павел Анатольевич даже не предупредил, но всё равно заставляет писать. Урок проходил долго и нудно, от чего половина сидящих сзади одноклассников занимались всем чем угодно, но не изучением предмета. Прозвенел долгожданный звонок на перемену и почти все вылетели из класса, мгновенно заполняя коридоры школы. Виолетта берет Захарову под руку и направляется уже в знакомое для них место - курилку, что находится в туалете третьего этажа здания школы. Они заходят в внутрь, Кристина, кидая неодобрительный взгляд на семиклассников, что курили в туалете какие-то вонючие, самые дешёвые сигареты, заставляет тех одним взглядом покинуть помещение. Светловолосая садится на подоконник, Малышенко становится рядом и облокотившись о стенку, достает пачку ментоловых сигарет и даёт одну сидящей рядом Захаровой. — Ну, рассказывай, что нового за выходные? — Виолетта начала разговор, поджигая торчащую изо рта сигарету зелёной зажигалкой. — Да нихуя, мать сказала, что если снова пьяной прийду отправит меня в наркологический диспансер. — делая затяжку произносит та, выпуская дым в открытую форточку. — но я знаю, что это лишь для того, чтобы припугнуть. А сдать меня куда-то она не осмелится. Кристина улыбнулась уголками губ, ведь в действительности понимала, что её мать ничего не сможет сделать, лишь кормить её враньём о том, что сдаст куда-то там. Такое уже не впервые, что и придает той уверенности, что против своей дочери она не пойдет. Да и мама Кристину любит и тащит на себе сама двоих детей. Наверное и говорит подобную ересь из-за волнения за здоровье дочери, которое уже давным давно убито таким колличеством алкоголя и сигарет в её жизни. А Захаровой всё равно от слова совсем. Она давно плевать хотела на своё состояние, да и в общем-то себя. Это её и губит с каждым днём всё больше и больше. Девушка глянула в окно, за которым всё выглядело слишком уныло и мрачно. Холодная атмосфера, с нотками апатии и прохладного ветра, что задувал в форточку и обдувал два находящихся в помещении тела, заставляя пробежаться по спине табуном мурашек. Школьный день на удивление заканчивается быстрее, чем обычно. Виолетта весело бежит по ступеньками вниз, зная, что сейчас зайдет в любимый ларёк за желаемой банкой пива и новыми сигаретами, так как те уже почти закончились. Кристина плетётся чуть сзади, ей спешить некуда, ведь дома всё равно никого нет, и проводить время в одиночку довольно тоскливо. — Вил, я с тобой пройдусь? — Захарова поднимает на подругу свой грубый взгляд и кладёт свой телефон в карман портфеля. — Ещё спрашиваешь! — Малышенко, улыбнувшись, взяла подругу под руку и чуть ускоренным шагом повела её к выходу из здания ненавистной школы. Шагая по асфальту в центре города, Виолетта заворачивает в противоположную сторону от её дома, прямиком к не далеко находящейся уютной кофейне. Кристина без слов идёт за ней, потому что ей абсолютно всё равно куда идти и зачем. — Сегодня без пива, но кофе попьём. — голубоглазая удивляется такому повороту событий. Малышенко? Без пива? — Не припомню, что бы ты так сильно любила кофе, так ещё и променяв его на пиво. С каждым днём я удивляюсь всё больше! — Малышенко сделала вопросительное лицо, приподняв одну бровь вверх, тем самым показывая всё своё недовольство за высказанные подругой слова, в шутку конечно же. Она пихает Кристину в плечо и они подходят к кассе, за которой стоит довольно милая девушка. С чёрными короткими волосами, тёмными словно глубокая ночь - глазами, и, бросающейся в глаза, татуировкой на шее, с надписью "Индиго". Брюнетка мило улыбается и, повторяя банальную фразу "что желаете заказать" уже, наверное, раз пятисотый за день, смотрит то на стоящую с улыбкой Виолетту, то на недовольную чем-то Кристину, которая стоит чуть позади шатенки. Сделав заказ в виде двух латте, они выбрали столик у окна и уселись в ожидании заказа. — Короче, мы с Мишель начали встречаться, прикинь. — Виолетта уставившись на ту, улыбается во все тридцать два и вновь поправляет любимую белую кепку, что успела смешно перекрутиться на бок. — Серьезно? Ты когда успела, блять, скорострелка. — Захарова удивлённо помотала головой и повернулась в сторону прилавка, за которым бегала всё та же миловидная бариста, выполняя заказы посетителей, которые успели полностью заполнить помещение. — Ну вот! На выходных, короче, отчим меня из дома выпер, ну, я позвонила значит Гаджиевой, с просьбой у неё перекантоваться. Ну и вот оно пошло так, за разговорами под чай с конфетами.. — Зелёноглазая слегка смутилась и прилегла на стол, все ещё ожидая заказ. — Ничего себе, любовная история. А ты уже что-ли забыла, как она тебе нос чуть не сломала? — Да пустяк. Она извинилась за это, так что всё гуд. — Малышенко снова лучезарно улыбнулась и, заметив пристальный взгляд своей подруги на рабочую этого места, сказала, — Ты щас в ней дыру своим взглядом прожжёшь. Кристина вопросительно посмотрела на сидящую напротив подругу, а та в свою очередь в шутку удивилась и залилась громким смехом, что кажется был слышен на всё помещение. — Отвали, Вилка. Странная эта, индиго.. Виолетта ничего не сказав, просто продолжила ждать заказ. Назвать сегодняшний день продуктивным было нельзя, да и в общем-то, любой день Захаровой таким совершенно не являлся. Каждый день одно и тоже, школа-дом и так всегда. Лишь на выходные выбирается выпить с друзьями, что заканчивается обычно тем, что мать её из отделения полиции забирает. Плачет, кричит на дочь непутевую, а той всё равно по сути, тем более когда в ней более четырех литров пива. Кристина идёт домой уже ближе к вечеру, ожидая, что мама с работы пришла и снова начнёт выговор по поводу её вчерашней пьянки. Заходит в холодный подъезд, где стены уже своё изжили, а лифт на первый взгляд кажется и вовсе не рабочим. Поднимается по ступенькам, не рискуя своим временем, которое она может провести в ожидании починки лифта. Да и живёт она на пятом этаже, всего лишь. Двери открываются и перед ней стоит братец её, которого она терпеть не может. Ведь назвать их отношения нормальными нельзя, от слова - совсем. — Припёрлась наконец, ты чё трубку не брала? — стоит, пошатываясь в разные стороны. Снова бухой в хлам. — Тебе какая разница, блять? Иди куда шёл. — Кристина снимает обувь и проходит в комнату, запирая ту на замок. Единственное место, где её действительно никто не тревожит, где предоставлена возможность окунуться в собственные мысли с ног до головы. Это она любила. Как и рассуждения о том, зачем живёт, если тратит своё время на алкоголь. Ведь полостью осознаёт то, что попросту медленно себя убивает. В первую очередь свою личность, которая не успела и выстроиться нормально, а её уже уничтожают, вжимая в пол. Но ничего поделать не может. Она не может бросить, не может отказаться от вредных привычек, ведь это, мать его, тяжело и требует огромной работы над собой. Поэтому легче просто забить хуй и мирно ждать своего конца. Она на кровать ложится, в потолок смотрит, себя за поступки свои ненавидит. Понимает, что перед мамой сильно провинилась за все годы, понимает, что слишком много всего свалилось на плечи матери родной. Развод, смерть отца, потом ещё и вести о том, что дочь единственная жизнь свою губит. И Кристине правда обидно за то, что такой выросла. Обидно, что родного человека подставляет, особенно, когда та с участка её забирает. В который раз, собираясь измениться в лучшую сторону, она всё так же забивает заветный хуй и закуривает очередную сигарету. Замечая, что это не приносит ни капли удовольствия, как и раньше. Это по сути как зубы чистить каждое утро, нужно и всё. Нехотя поднимается с кровати, вспоминая про уроки, но в очередной раз решает, что спишет всё у отличника перед самым уроком, либо вообще не сделает. Ведь уроки это вообще то, что ебёт её в последнюю очередь. Переодевается в домашнюю одежду и снова падает на мягкую кровать, лицом в подушку. Силы словно по щелчку пальца исчезли, и в сон клонит больше, чем обычно. Она быстро погружается в царство Морфея, поджимая колени к груди. Через два часа сладкий сон прерывает телефонный звонок. Изначально, Захарова решает игнорировать, но столь настойчивая персона по ту сторону трубки звонит уже пятый раз, не давая светловолосой насладиться сном. Она отвечает, даже не посмотрев, кто это такой назойливый её тревожит. Потому что знает, что кроме Виолетты и мамы ей никто никогда не звонит. — Ало, — сонным голосом отвечает Кристина, чьи глаза сейчас вот-вот закроются. — Кристин, это Виолетта. Извини, если разбудила.. — голос Малышенко слегка дрожит и изредка слышно всхлипы. — Возьмёшь завтра в школу тоналку? — Опять? — объяснять голубоглазой ничего не надо, и так понимает, снова проблемы с отчимом. — Да, извини ещё раз. Пожалуйста, иначе родителей снова к директору.. — Возьму. Вил, держись там.. — всё что смогла выдавить из себя Захарова. С той стороны трубки слышен мужской крик и, кажется, звук битой посуды. После чего звонок обрывается. Блондинка кладет телефон на тумбочку и снова погружается в сон. Будильник режет слух, проявляя желание выкинуть телефон в окно и дальше нежиться в тёплой кроватке. Состояние утром оставляет желать лучшего, словно с похмелья. Но Кристина подметила, что в этот раз ей всё же удалось хоть немного выспаться. Глянув в окно, настроение тут же упало, потому что на улице снова пасмурная погода. Захарова дождь любила, но только если идти никуда не надо, пачкая свои белые кросовки в осеннюю слякоть. Да и погода такая, вгоняла в меланхоличное состояние, заставляя погружаться в себя всё глубже и глубже. Девушка достает из шкафа чёрные джинсы, еле как натягивая их на себя, сверху надевает худи. Идёт лишь третий месяц учебы, а все уже неимоверно устали проводить по шесть, а то и семь часов в день за учебой всю неделю, не считая выходных. Спасибо на том, что обучение в субботу им не ввели и хотелось бы надеяться, что эта идея у министерства образования вообще отпала. Настроения такового нет, светловолосая и в школу то ходит из-за подруги, одну Виолетту оставлять там жалко, поэтому Кристина медленно плетётся в сторону серого здания, где пол жизни пролетело за учебниками и стоя у доски. Заходит внутрь, где у входа на лавочке сидит уже знакомое лицо с разбитой губой, и на шее чуть виднелся синяк. Кристина отбрасывает все мысли касаемо того, как она собирается это всё скрыть, подходит ближе, а Малышенко берёт её за руку, уводя в сторону уборной. — Принесла тоналку? — Виолетта опустив взгляд в пол, перебирает край футболки руками. — Принесла. — светловолосая достаёт из рюкзака небольшой тюбик с тональным кремом и выдавливает немного на руку, помогая подруге замазать синее пятно, что красовалось на шее. — Что опять случилось? — Отчим пьяный пришел, а там все как обычно. Я не такая дочь, я глупая мразь и так далее. — шатенка слегка морщится от боли. — Слушай, а ты не хочешь на него, ну там, в ментовку? Это так-то статья. — Нет, мать его любит, не хочу даже думать о том, что она сделает, если его посадят, — маму Виолетта любит, и всегда оправдывает. Даже, когда она руку ей сломала, в больнице сказала, что со стула упала неудачно, и всё так же тепло улыбалась с заплаканными от боли глазами и гипсом на руке. — И что? Виолетт, это не нормально. — Захарова смотрит в зелёные глаза, что смотрят на ту с какой-то болью и обидой, что-ли. Обидой на людей и жизнь в общем. А ей всё равно всегда было. Всё равно оправдывает, всё равно покрывала маму и её муженька нового. Всё равно всегда любила и души ни чаяла. Всегда обидно было от боли, что ей родные принесли. И с каждым разом в ванной всё больше слёз лилось, в надежде что хорошо всё будет. И хотелось верить, что мама поймет, что полюбит наконец. Но та считает её отбросом общества, не более. Да и желанным ребенком она не была вовсе, что ещё больше давило и не давало уверенности, что в их доме когда-то будет царить любовь и покой. После школы они договорились погулять, а сейчас плетутся на нудные уроки, с надеждой, что учителя потеряются по дороге и всю алгебру они проведут сидя в телефоне.