Меланхолия

Виолетта к своей остановке подъезжает, ожидая, что между ней и мамой снова завяжется конфликт. Больше всего не хотелось думать, что дома будет отчим. Шатенка его ненавидит всем сердцем, вплоть до того, что один раз кинула в него стеклянную бутылку и, конечно, добром это не закончилось. Он ко всему придирался всегда. Каждую оплошность замечал, после чего щека от удара болела. Он постоянно на неё руку поднимал, и самое обидное, что мама покрывает. Дочь не защищает, наоборот считает, что мало, ещё и добавить может. Девушка из автобуса выходит, в сторону дома плетётся. И вроде бы она уже привыкла к побоям вечным, но боится всё равно. Страх, что достанется больше присутствует всегда, и то, что не отделается она одним синяком, тоже. Виолетта наушники в сумку прячет, боится, что сломают, а для неё они буквально стимул жить. Зелёноглазая без музыки не может, она ей помогает в мысли свои погрузиться и от происходящего отвлечься. Каждый раз, когда тяжело плейлист любимый включает, сидя в ванной на полу, иногда плачет даже. Зато потом легче становится, после того как эмоции наружу выпустила. По ступенькам поднимается, надеясь, что родителей дома нет и она спокойно сможет провести время в одиночку. Ключами двери открывает, в коридоре темно. Снимает обувь и дальше проходит по тёмному коридору в комнату свою. В доме тихо, это пугает. Идти в другие комнаты смелости не хватает. У Виолетты комната небольшая, но уютная. Плакаты разных групп, в том числе любимой Пошлой Молли. Светодиодная лента, которая создавала в комнате особую атмосферу и добавляла больше комфорта. Кровать у окна, белая простынь и небольшой беспорядок. В этих четырёх стенах слишком много истерик было, посуды побитой и убитых нервов. Малышенко одежду уличную снимает и за стол рабочий садится, ноты достаёт. Домашнее задание по музыке всегда делает, знает, что достанется, если бездельничать будет. Тёплая слеза по щеке стекает прямиком на лежащую нотную тетрадь. Она колени к себе поджимает и носом утыкается. Руки предательски трясутся, не давая вывести идеально ровный скрипичный ключ. Она беситься сильно, ручку в стену швыряя. Листок выдирает и на пол выбрасывает. Чувствует себя ужасно, ей ничего не хочется. Она слишком выгорела, слишком устала от всего, что происходит каждый день. Сильное давление матери, ссоры бесконечные по поводу её музыкальных успехов слишком душат, сжимая крепко горло, не давая сделать глоток свежего воздуха. Тетрадь на пол кидает, пару раз топчась по ней, психует слишком. На пол садится у батареи холодной, в одну точку смотрит. Вдруг слышит, как входная дверь открывается. Подскакивает, телефон в самый дальний ящик прячет вместе с наушниками. Вещи в шкаф закидывает и обратно за стол садится, думает, что её так трогать не будут. Двери в комнату открываются и женщина внутрь заходит. — Привет, мам. — Виолетта глаз не поднимает, боится. — Ты мне сказать ничего не хочешь? — голос грубый, холодный. — Нет, вроде. — понимает, о чём речь идёт, в любом случае оправдываться смысла нет, слушать её не будут. — Подумай хорошо значит. — в девушку бутылка воды летит, ударяя по руке. От чего та за неё берётся, от боли тихо ругаясь. — Всё ещё ничего не хочешь сказать? Женщина грубым взглядом смотрит, в котором, кажется, ни капли сожаления нет за действия свои. — Прости меня, мам, такого больше не повторится! Я обещаю, правда-правда! Только не бей, прошу.. — Она подходит ближе, замахивается, Виолетта лишь руками прикрылась рефлекторно. Через мгновение на щеке след красный остаётся, и глаза новой порцией слез наполняются. Неужели она заслужила? — Если мне ещё раз позвонят и скажут, что тебя не было, я тебя, блять, дома запру, сука. — Елена покидает комнату, даже в сторону дочери не посмотрев. Виолетте больно сильно, она на маму злится, но завтра снова простит ей это всё. И себя винить будет в произошедшем. Шатенка губы кусает нервно, пальцы выламывает. Из комнаты выйти боится, но в горле пересохло очень, пить хочется. Отчима дома нет, от этого уже легче становится. Она его больше матери боится, потому что бьёт больнее. Завтра все переживания снова останутся в стенах этой комнаты. И о ссоре этой вряд-ли кто-то узнает. Время к ночи поздней близится, на полу всё ещё сидит. Комнату освещает лишь свет из окон, исходящий от уличных фонарей. Словно холоднее становится и стены сужаются сдавливая грудную клетку, от чего дышать тяжелее. В тихом омуте ночном утопает, слезами давится. Она хочет, чтобы хорошо всё было, любовь и заботу ощутить охота. Только вот никто не дарит тепла желанного. Виолетту ни раз мысли закончить это всё посещали, только вот очередной раз, стоя с баночкой белых таблеток в руках, страх вверх окутывал. Страх, что вновь проснётся, ведь она даже убить себя не способна. Слабая. Она понимает, что матери всё равно будет, от этого ещё больнее. Она скорее, внимания её хочет. Единственный человек, которому на неё не всё равно, это Кристина. Она держится ради неё, пообещала. Девушка с пола встаёт, на кухню шагает. Мама уснула, а значит можно чувствовать себя чуть свободнее, это успокаивает. Чайник ставит, у окна садится. Живот от голода воет, она в холодильник лезет в поисках чем бы перекусить. — Не густо.. — достаёт из холодильника кастрюлю с гречкой. — Ладно, гречку я люблю. Тарелку достаёт, на край стола ставит и рукой цепляет, но схватить успевает, после чего звучит облегчённый выдох. Еду даже не греет, слишком шумно будет. Поэтому холодной поест. Сейчас дома тихо, атмосфера особенно мрачная и холодная, что ещё больше в состояние апатии вгоняет. Доев, тарелку моет и на место ставит. Неприятная тяжесть в желудке заставляет снова в ванную комнату идти. Становится на колени, два пальца в рот суёт, а оно не идёт. Ощущение, что организм привык к частым позывам и уже буквально говорит: "ты скоро сдохнешь, прекрати", но той всё равно как-то. Она дальше пальцы просовывает, на небо давит и, наверное, с десятой попытки выходит. В слезах у туалета сидит, кашляет. Горло болит ужасно, ногтями поцарапала сильно. Сидит и встать не может, силы словно по щелчку пальца покинули шатенку. Кое-как на ноги встаёт, к зеркалу подходит. Футболку чёрную задирает, ребра разглядывая. Она считает себя недостаточно худой, считает недостаточно красивой, хотя цифра на весах и до сорока трёх то еле доходит. Этого недостаточно. Из ванной выходит, на ватных ногах обратно в комнату идёт. На кровать падает, не замечая как засыпает. Она проспала всего четыре часа, после чего сон прервала сильная головная боль. Встаёт, чтобы таблетку взять, в глазах темнеет резко и она назад на кровать опрокидывается. Чувствует над губой что-то тёплое, руку к носу подносит, кровь. К такому она привыкла, из-за веса маленького головные боли - это частое явление, как и кровь из носа. Обыденно. Ничего, это всё пройдёт, она справится. Обязательно справится, но не сегодня. Берёт телефон в руки, в ВК заходит. Захарова в сети два часа назад была, спит значит. Виолетта пишет о том как хуёво чувствует себя, отправляет. Через минуту телефон берёт, удаляет все и по лицу себя пару раз бьёт. Её проблемы, кроме неё самой, никому не сдались. Поэтому всё опять в заметки летит. Надо же хоть куда-то мысли свои излагать. На улице солнце встаёт, лучами комнату освещая. Становится гораздо легче, ведь ещё одна бессонная ночь пролетела без происшествий. Слышит как мать просыпается, телефон под подушку кидает и делает вид, что спит. А женщина в комнату не заходит даже, на работу собирается. Минут через сорок Малышенко победный щелчок слышит. Ушла. Встаёт, к столу подходит, у которого рюкзак стоит. В маленький кармашек заглядывает, настроение тут же ухудшается. Таблетки закончились. Кофе пьет, одновременно джинсы натягивает. Из шкафа пятьдесят рублей берет. В подъезд вылетает, сигарету закуривая, снова в свои мысли погружается. На улице снова солнце светит, хотя ещё вчера погода пасмурная была. Ночью походу дождь мелкий прошёл, асфальт мокрый и сыростью пахнет. Идёт в знакомое для неё место. Её там, кажется, все рабочие знают. Забегает в аптеку. На удивление, там очередь не маленькая, хотя сейчас всего-то около девяти утра, да и выходной сегодня. Минут пять стоит, и очередь наконец до неё доходит. Её сразу в мелкую дрожь бросает, сердце быстрее стучит и кажется вот-вот из груди выпрыгнет. Дыхание сбивается, а руки дрожат. Еле как произносит название таблеток, продавщица пару минут ищет подходящие и кладёт рядом с кассой. Виолетта быстро оплачивает товар и из аптеки выбегает, держа в руках пачку бисакодила. Домой возвращается, облегчённо выдыхая. В ванную комнату идёт, воду тёплую включает. Горячие струйки кожу обжигают, оставляя покраснения на теле. Виолетта любит под горячей водой сидеть, это расслабляет. На руки в шрамах смотрит и, если честно, не жалеет вовсе. Она заставляет себя любить эти следы на своих руках и ногах, словно так и должно быть. Но каждый раз с болью вспоминает, как острым лезвием по коже нежной проводила. Кристину постоянно обещаниями кормила о том, что больше не будет, но, после очередной ссоры дома, руки шла резать. Раньше она этим внимание на себя обратить хотела, думала, что мама пожалеет её, помощь свою предложит, но та лишь дурой её назвала и смерти пожелала. И это задевало. Это гораздо больнее, чем физически себя калечить. Выходит из ванной, чистую одежду надевает. Слышит, что двери входные открываются, но мама до вечера позднего работает. Страшно становится, руки трястись начинают. — Виолетта. — грубый голос, который она так ненавидит. — Что? — из комнаты выходит, на пороге отчим с бутылкой в руках стоит. — Мать на работе? — еле стоит, шатается. — Да, ты же знаешь, она до вечера самого. — взгляд ненависти полон. Честно, она бы прямо сейчас его придушила бы, и ответственность её не пугает. Мама страдать будет. — Ты уроки сделала? — обувь снимает, чуть ли не падая, в гостиную проходит. — Сделала. — Малышенко в комнату не уходит, страшно. Провоцировать лишний раз его не хочет, может обойдется. — Мать твоя сказала мне, что ты музыкалку прогуляла. — он ремешок с железной пряжкой из штанов достаёт. К горлу ком подступил, она шаг назад делает, глаза в пол опуская. — Да. Такого больше не повторится.. я обещаю. — Нет, Виолетта, этого мало. Ты своими обещаниями бесконечно нас кормишь. Он подошёл близко, за тонкое запястье шатенку взял, на диван кинул. Удар. Один, второй. Места ударов горят больно, глаза на мокром месте. Она держится, чтобы при нём не заплакать. Ведь слабость свою этому выродку покажет, чего совсем не хочет. Руками лицо закрывает, по ним тоже удар приходится. Теперь запястья придётся под кофтой с длинными рукавами прятать. — Пожалуйста, прекрати, мне больно. — ударов больше не следует. Мужчина в другую комнату уходит, громко дверью хлопнув. Она наконец волю эмоциям даёт, плакать начинает. Девушка минут десять ещё лежит неподвижно, после чего сквозь сильную боль встаёт и в комнату свою идёт. Кристине пишет о очередных побоях, руки бинтами мотает чтобы синяки видно не было. Она до вечера в телефоне сидит, пока мать домой не приходит, завязывая очередной скандал. — От тебя никакой помощи не дождешься. Ты бесполезна. — Но, мам, я же сделала все, что ты просила. — виновато смотрит прямиком в глаза стоящей напротив женщины. А той всё равно, её не устраивает. — Плохо сделала значит. — голосом строгим говорит, что до дрожжи костей пробирает. — Почему тебе вечно что-то не нравится? Почему постоянно ты упрекаешь меня в чём-то? Неужели ты настолько меня ненавидишь.. — Виолетта телефон хватает, куртку натягивает и в подъезд вылетает. Она не хочет находится дома сейчас, знает, что ещё и отчима спровоцирует. Мол, почему она на мать голос повышает. На улице минусовая температура. Руки замёрзли быстро, но Виолетту это не волнует. Она в какой-то двор на лавочку приходит, вновь курит. Людей почти нет, время довольно таки позднее, все уже дома наверняка, в тёплой постели валяются. А она на улице холодной и ей не звонят даже. — Эй, тебе помочь? — мужской голос вывел зелёноглазую из мыслей своих. Она взгляд поднимает, перед ней парень стоит лет восемнадцати может. Волосы тёмно коричневого цвета, длиной по мочку уха, глаза, кажется, карие, разглядеть трудно в темноте. — Ты тут одна? Я мимо проходил, вижу сидишь, от холода трясёшься. Думаю, случилось может чё, — говорит, руками забавно жестикулируя. — Да меня можно сказать из дома выперли. Ну, точнее я сама ушла, после ссоры с родаками. — Тогда го ко мне на хату, выпьем понемногу. Ты не подумай, я не маньяк. Щас только, парня моего дождемся, — после последних слов у Виолетты глаза на лоб вылезли. Она удивлённо рот приоткрыла и брови приподняла. — Парня?! — Только не говори, что ты гомофобка.. — Брат, я лесбиянка, какие гомофобы, — шатенка улыбается забавно, осматривая парня с ног до головы. — Всегда мечтала о друге гее! — она радостно в ладоши хлопает, а с лица улыбка не сходит. Он удивлённо смотрит на неё, явно не ожидая такой реакции. Обычно его обзывают или в худшем случае ногами пинают. — Звать то тебя как? — Виолетта, можно просто Вилка! А то Виолетта звучит слишком презентабельно. А тебя то как? — Я Макс. — руку протягивает, а Виолетта жмёт, в знак знакомства. Вдалеке силуэт виднеется и, кажется, к ним идёт. Макс рукой машет, а затем Малышенко за руку берёт и на встречу идёт к персоне той. — Илья, знакомься, это Виолетта. — шатенка второго парня осматривает. Тот кудрявый, с пирсингом в носу и одет необычно. — Можно просто Вилка! — Я, Илья, приятно познакомиться, Вилка. Они уже втроём направляются куда-то в сторону мало известного шатенке району. Фонари улицу красиво освещают, придавая особую атмосферу пустующей улице. Во многих окнах свет горит, и серые многоэтажки кажутся какими-то живыми что-ли. — Ой, хотите шутку про геев расскажу? — Малышенко прерывает надоедливое молчание. — Не хотим. — Илюше, кажется, не зашла новая подруга. Уж слишком эмоциональная. — А я всё равно расскажу! Короче, стоят два друга такие, и один другому говорит: — Слышь, а Ванька-то, гей, оказывается! — Откуда знаешь? — Жопой чувствую. Малышенко смеяться начинает. Виолетта не посмеявшись со своей же шутки - не Виолетта. Парни на неё смотрят удивлённо, кажется, жалеть начинают, что с собой её взяли. — Макс, где ты эту ёбнутую нашёл? — парень вздыхает тяжело, на Виолетту смотрит. — Э, кто обзывается, тот сам так и называется! Ну смешная шутка же. — Виолетта в шутку губы дует и руки на груди складывает. — Ну ля, прикольная же! — Макс улыбается, Илью в щеку целует. — Вы пипец милые такие! — Всё, завались. — дальше они в тишине идут спокойно. Приходят в старый район, где дома уже, кажется, своё изжили. Старые, жизнью убитые лавочки, площадка детская, если её можно таковой назвать, ведь там по факту от площадки основа только. Турники и кошки бездомные. Виолетта удивлённо осматривает двор, ведь живёт в более приличном месте и такое кажется ей довольно интересным, что-ли. Они в подъезд заходят и пешком на третий этаж поднимаются. В квартиру залетают, которая выглядит довольно прилично. Ремонт не особо новый, но (тем не менее) чисто. Музыка не особо громко играет, из какой-то комнаты смех громкий доносится и бокалов цоканье. Виолетту на кухню проводят, с парочкой ребят знакомят. В стакан наливают водку, мешанную с соком, вроде. Виолетта берёт напиток и без раздумий залпом выпивает. Чуть кривится от горчинки лёгкой. Алкоголь по телу разливается, создавая ощущение приятной теплоты. Она расслабляется, после чего в чашку пиво наливает. Она бывала на таких мероприятиях, с алкоголем знакома лет с тринадцати. Но из-за частых занятий и забитого графика, не часто удавалось выбраться, чтобы вот так отдохнуть с друзьями. Со временем её компания кинула её, сказав, что та им времени не уделяет. Тот момент один из переломных был, она музыкалку всем сердцем возненавидела и маму по началу винила. Потом отпустило. Виолетта сейчас весело время проводит и, кажется, её в компании за свою приняли. Все с шуток шатенки смеются, классной считают. Говорят, что на следующую тусовку обязательно позовут. Девушка выпила достаточно, чтобы желудок чувствовал, что ему стоит опустошиться. В ванную идёт и в очередной раз всё содержимое наружу выворачивает. На этот раз это было легко, так как жидкости в организме слишком много было. Руки моет, лицо умывает. Двери ванной открываются, туда девушка незнакомая заходит. Из кармана пакетик достает с порошком белым и улыбается, в глаза смотря. — Привет, Виолетта, вроде? — руку протягивает. Шатенка жмёт неуверенно и выходить собирается. — Стой, не хочешь со мной за компанию? Перед лицом пакетиком машет, после чего на крышку унитаза высыпает, две дороги делит. — Не ломайся. — девушка вдох делает и пятидесяти рублевую купюру Виолетте протягивает. — Ну же. Малышенко ломается. Она многое про наркотики слышала, на таблетках лет в четырнадцать сидела и траву курить пробовала. Но остановилась тогда во время, последствия всё-таки её пугали. Но сейчас почему-то всё равно. Ей слишком хуёво в последнее время. Она руку протягивает, купюру уже свёрнутую в трубочку берёт. Присаживается рядом и ещё пару секунд смотрит на белую смесь. И делает вдох. В носу неприятно защипало. После чего по телу прошла мелкая дрожь, потом приятное чувство эйфории. Игра началась. Шатенка у ванной лежит, отходняки ловит. На ноги еле встаёт и из ванной комнаты выходит. На пороге дома девушку видит, светловолосую. Глаза такие тёмные, красивые, одета стильно слишком для того, чтобы такие места посещать. Краем уха разговор слышит. — Я деньги принесла, которые должна была. — протягивает конверт белый с купюрами внутри. — Только деньги? Уверена, что не хочешь с нами повеселиться? — кажется, Макс рядом стоит и диалог с ней ведёт. — Нет, ты же знаешь, я завязала. — взгляд на шатенку мимо идущую бросает, грустно вздыхая. После чего уходит. Виолетта вспоминает, что в школу завтра, а время уже позднее и ей наверняка влетит здорово от матери. Просит кого-то из ребят такси ей вызвать. Илья, что более менее в адекватном состоянии соглашается, даже помогает спуститься вниз и в машину сесть. По пути Кристине звонит, с просьбой у неё остаться. Ведь понимает, что, если мама в состоянии её таком увидит, конец света считай. Кристина соглашается конечно, подругу бросить не может. На руку играет то, что мама голубоглазой на работе в ночную смену. Захарова, видя состояние Виолетты, лишь грустно смотрит. Понимает, что смысла говорить ей что-то нет, она не в состоянии. Поэтому Кристина спать её укладывает на кровать, а сама уже не хочет, сон словно рукой сняло, потому на кухню идёт. Кофе себе делает и себя пару лет назад вспоминает. Сама баловалась разной дрянью, курила траву, таблетки ела пачками и порошок пробовала. Остановилась во время. Ей остаётся лишь надеяться, что она сможет помочь Виолетте не упасть на дно это, решает что рядом будет. Так легче.