Предел

      Гермиона резко проснулась из-за тишины: не было слышно ни дочери, ни ворчащей Винки. Комната оказалась незнакомой, пустой. Прошло около минуты, прежде чем она вспомнила, как оказалась здесь. Этот дом был ее новым проектом, она смогла выкупить небольшой участок земли у Лавгудов и построила уютный дом для молодой семьи. Пока еще не обойдясь без помощи Гарри. Мебели внутри не было, и когда Драко появился здесь вчера, они немедленно начали трансфигурировать необходимые вещи.       Оглядевшись, она не заметила его одежды, только собственное белье и платье. Первая ночь вместе прошла неловко только для нее, память всполохами показывала картины вчерашнего: Драко разливает вино, расстегивает несколько пуговиц на своей рубашке, она подсаживается ближе к нему, кладет голову на его плечо, пока он чуть приподнимает ее юбку и гладит колено. Впопыхах они вместе трансфигурировали матрас, довольно паршивый, кто-то разжег камин и погасил свет, она даже не могла вспомнить, где была ее палочка в тот момент. Несколько раз Драко предложил Гермионе связать его, и девушка, не выдержав, затолкала ему в рот рукав его же рубашки. Он избавился от рукава не сразу, видимо, чтобы не сказать лишнего. А потом его лицо было прекрасным, божественным. Гермиона закрыла глаза и положила голову на тонкую подушку, представляя Драко. Если он действительно уже ушел, то она еще может немного побыть здесь и поразмышлять.       Гермиона была влюблена в него раньше, потом ей казалось, что влюбленность прошла, на ее месте возникла любовь к дочери, а теперь сердце разрывалось от эмоций. Хуже всего было непонимание происходящего. Они уже месяц виделись с Драко по выходным, гуляли в Лондоне и Хогсмиде, там, где Гермиона не боялась появляться. И вот вчера она решила показать ему свое творение, сделанное с нуля. Плана заночевать в доме не было, но произошедшее было слишком чудесным, чтобы жалеть об этом.       Поднявшись и облачившись в простыню, Гермиона вышла из комнаты на поиски Драко или какой-то весточки от него. Он оказался в будущей столовой, сидел на неудобном высоком стуле и читал книгу. Подняв глаза на Гермиону, он небрежно уронил томик на пол.       — Только не паникуй, с книгой ничего не случится, — улыбнулся он, — выспалась?       Девушка кивнула. Ей хотелось, как в маггловских фильмах, резко сбросить с себя ткань и заманить его обратно в постель, но Гермиона не рискнула, плотнее запахнув край простыни.       — Нам пора? — спросила она, обратив взгляд в пол.       Драко поднялся, обнял ее и стал целовать в растрепанные волосы.       — Это как ты решишь. Твой показ дома назначен на выходные, если ты переживаешь из-за ребенка и пока не готова нас знакомить, то говори прямо.       — Хорошо, я пока не готова, и ты не можешь оставаться здесь. Я не закончила работу, да и тебе пора появиться дома.       Драко скорчил гримасу и передразнил ее:       — Появиться дома, ах, маленький Драко.       Аккуратно выскользнув из объятий Малфоя, девушка пошла за одеждой.       Дома ее ждало несколько писем, которые она лениво прочитала, не вникая в суть. Количество корреспонденции ее удручало, с каждым днем конвертов становилось все больше. Винки рассказала ей об Аин, приготовила завтрак и не давала заглядывать в бумаги, пока Гермиона не закончила с едой. Дочь, будто ожидавшая свободной минуты матери, заплакала, стоило Гермионе отложить приборы. Взяв девочку на руки, она отнесла ее в свой кабинет, развлекая собственными яркими рисунками и макетами. Усадив Аин в манеж, Гермиона палочкой заставила рисунки описывать круги, сверкать и сворачиваться в фигурки животных. Усевшись рядом, Гермиона называла животных, Аин следила за ними и пыталась ухватить.       Винки принесла свежую газету и положила на стол. Неодобрительно покосившись на манеж, домовиха вышла, не прочитав очередную лекцию о правильном воспитании детей. Первым пунктом в этих лекциях всегда было: минимум родительского внимания, максимум магической защиты и барьеров. Гермиона продолжала представление, но все же обратила часть внимания на газету. Где-то ближе к концу она заметила странную статью о недовольстве некоторых высоких чиновников работой Гарри Поттера. В статье прямо не назывались ни маги, ни какие-то отделы, только слухи, косые взгляды, случайно брошенные замечания, добытые неизвестными путями.       Подготовка к выставке нового дома завершилась, и Драко снова оказался среди первых посетителей. Был третий и последний день показа, народу собралось даже больше, чем в особняке на Гриммо. С Гермионой Малфой перебросился лишь несколькими словами, зато довольно долго беседовал с Поттером. Гарри выступал основным спонсором Грейнджер, помогал ей во всем, в том числе и подогревал интерес к ее работе. Гермиона лавировала между гостями, но не упускала нить разговора между Поттером и Малфоем. К ее удивлению, Драко мягко предупреждал Гарри о возможном ухудшении его положения, победа над Темным Лордом забывалась, да и что вспоминать мертвецов, а вот Поттер был жив, бесил коллег, и память о его безумии была еще жива.       — О моем безумии только ты и трепался, — холодно заметил Поттер, сделав шаг в сторону от Малфоя.       Драко, напротив, придвинулся ближе, ухватив Поттера за рукав. Гермиона старалась отвлечь от них двоих остальных гостей, и, на ее счастье, объявились Уизли и еще несколько гриффиндорцев. Джордж немедленно стал хвалить девушку, всячески смешить гостей и вести себя словно звезда вечера. Разговор между Драко и Гарри не клеился, они старались не повышать тон, и все же злость проступала на лицах и в жестах.       Несколько журналистов, собравшихся на презентации, улучили момент и захватили Гермиону в плен, усадив хозяйку вечера на узкую банкетку и без остановки осаждая вопросами. В середине блица к узкому кругу присоединился Поттер, он выглядел раздраженным. Усевшись рядом с подругой, он взял ее руку, и она нежно погладила его по плечу. Драко же стремительно покинул дом, ни с кем не попрощавшись.       Наконец, выслушав множество укоров: «Гермиона, вы так редко бываете в обществе», «О вашей жизни так мало известно, вы даже более скрытны, чем Гарри Поттер, с чем же это связано?», «Итак, у вас есть талант, но вы работаете так медленно, вас наймет только безумец», «Даже не мечтайте получить какой-либо крупный заказ, вас даже министр вряд ли помнит», — трое друзей оказались наедине.       — Малфой меня просто достал, — раздраженно произнес Поттер, наливая в бокал для шампанского виски.       — Я видел, как он к тебе приклеился, но Джордж не давал подойти к нему, — заметил Рон.       Гермиона нервно передернула плечами:       — Мне показалось, Гарри, он хотел тебя предостеречь, а не злить. В чем-то он прав, даже в «Пророке» написали, что твои идеи вызывают сомнения.       Гарри растерянно уставился на подругу, фыркнул и продолжил пить. Гермиона не знала, как продолжить разговор, Рон явно не собирался ей помогать. Он стоял у окна, погруженный в собственные раздумья, его не трогала ярость Гарри, да и замешательство подруги тоже. Попытавшись выяснить у Рона о причинах его задумчивости, Гермиона наткнулась на очередную стену.       — Все в порядке, ты, блин, хуже моей матери.       Гермиона закатила глаза и замолчала. Ей расхотелось и пить, и разговаривать, и делить комнату с этими невозможными эгоистами. Схватив со столика несколько записок, где были предложены суммы за дом и имена, Гермиона сослалась на дочь и простилась с друзьями. Попросив их не сильно напиваться, она наложила какие-то заклинания и вышла на улицу.       Бутылка виски на столе была распита довольно быстро, Рон устранил беспорядок, насколько был способен, и помог Гарри выйти на улицу. В темноте дом напоминал Нору, асимметричные линии легкого первого этажа резко переходили к массивному объему второго, над некоторыми окнами первого этажа зачем-то вырастали широкие крыши, а еще более загадочной выглядела светящаяся башня, куда никого из гостей не пригласили. Попытки потушить в ней свет ни к чему не привели.       Рон на секунду задержал взгляд на узком окне башни и упустил Поттера из виду, тот побежал по полю, принявшись орать бессвязные ругательства.       — Джинни меня убьет за такой подарочек, — сказал Рон самому себе.