Часть 8 или Будни в Хогвартсе
10 августа 2023 г., 19:56
До первого этапа турнира Трёх волшебников осталось совсем немного, ученики разных школ галдели об этом на каждом углу. Большинство задавалось вопросом как именно пройдёт первый этап. У многих строились теории о том, что это будет сражение с каким нибудь чудовищем из Запретного леса, кто-то напридумывал, что это будет квест по нахождению какого нибудь предмета по Хогварцу, хоть в этом случае у участника магической школы Британии было явное преимущество, ещё пара человек сошлись во мнении, что это будет прохождение линии препятствий с магическими заклинаниями, были ещё те кто думал что на первом туре будут варить зелья на скорость, ну или хотя бы будут проверять заклинания на мощность. В общем теорий было просто огромное количество. Габриэль, проходящий мимо, только поморщился, что ни день, а сплетни становятся всё краше и разнообразнее. У него самого уже голова раскалывалась от этого всего.
Настроение с самого утра отстойное: сначала проспал на пол часа дольше, из-за чего теперь опаздывает на завтрак, после запутался в одеяле, когда вставал, затем волосы не удалось нормально уложить, и теперь они торчали в разные стороны, как воронье гнездо. И последнее, самое обидное, он потерял свой медальон, когда-то давно подаренный ему крёстным. С этим на первый взгляд самым обычным украшением у него были связаны самые хорошие и ценные воспоминания.
***
— Мама! Мамочка… Мама, мне больно! Мама, помоги мне… — кричал маленький Габриэль, держась за поцарапанную коленку, всё ещё продолжая верить, что всё будет, как раньше, что мама обязательно придёт и спасёт его, что… Никто так и не пришел. Совсем никто. Ни мама, ни папа, ни старший брат, ни дядя Люпин, который так часто бывал у них в гостях, ни такой добродушный на вид дедушка Дамблдор — никто из них. Все словно забыли про Габриэля, как ребенок забывает про сломанную игрушку. Неужели он сломан? — Почему они не приходят? — спрашивал сам себя мальчик. Нет, мама точно любила его, любила так же, как и брата. Она ведь сама всегда так говорила. И папа тоже его любил. Он ведь тоже их ребёнок. Габриэль продолжал отчаянно верить, что всё закончится, что всё будет, как раньше, и все снова будут любить его. — Риэ, ты почему один? Почему ты плачешь? Мужчина с длинными растрёпанными волосами черного цвета наклонился ближе к мальчику. Он ласково улыбался, гладя ребенка по голове, как раньше делала его мама. — Дяденька, вы кто? — спросил мальчик, шмыгая носом, утирая слёзы рукой. Габриэль резко отодвинулся от мужчины. Он боялся, что его снова отругают, за то, что он плачет по пустякам, или за то, что играл с игрушкой брата, ведь своих у него не было, или ещё за что-нибудь… — Ну-ну, не на столько же я страшный, — тепло усмехнулся мужчина. — Меня зовут Сириус. Я твой крестный. — Крестный? — переспросил Габриэль, убеждаясь, что его не собираются ругать. — Такой же, как у Бонни? — Нет, малыш. Я куда круче, — мужчина присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребенком, позволяя себя рассмотреть. — Я же всё-таки твой крёстный. Пятилетний мальчик с любопытством трогал чёрные, немного растрёпанные кудри, смотрел в эти смеющиеся чёрные глаза и видел в них столько любви, сколько никогда не видел в глазах родителей, особенно в последнее время. От чего-то крёстный напоминал ему большого лохматого черного пса, с висящими ушами и хвостом, почему-то в его представлении этот пёс обязательно должен был быть бездомным, но очень добрым. В глубине души Габриэль всегда верил, что кто-то придёт к нему и поможет, он очень хотел, чтобы так и случилось, чтобы этот странный дяденька и правда пожалел его. — Точно, — спохватился мужчина и стал что-то искать карманах немного мятой, местами пошарпаной и небрежно заштопанной толстовки. — Я принёс тебе подарок. Сириус выудил из складок одежды медальон и надел на шею крестнику. — Смотри, в этом медальоне наша с тобой фотография. У меня тоже есть такой. Если снова будешь грустить, смотри на него, — мужчина взлохматил и без того непослушные волосы мальчика. — А вы не бросите меня? — робко спросил Габриэль. — Я же… — Ни в коем случае, — уверенно ответил Сириус. — Ты же мой крестник. Ребенок шмыгнул носом, потом ещё раз, и разрыдался уже в голос, крепко обнимая растерянного мужчину. Тот в свою очередь тоже приобнял мальчишку, гладя его по голове. Он совсем не ожидал, что простые, казалось бы, слова окажут такой эффект. А Габриэль плакал, как не плакал никогда. Слёзы сами текли по щекам, впитываясь в одежду мужчины. Мальчик и сам не до конца понимал, почему именно плачет, но не мог перестать, лишь крепче сжимая руки. — Только ни за что не бросай меня, — тихо прошептал ребёнок, перед тем, как уснуть. Сириус аккуратно взял крестника на руки, удивляясь, на сколько тот лёгкий, и присел с ним на кровать. Габриэль так и не узнал, что, как только он уснул, мужчина тихо прошептал: — Что же здесь случилось, пока меня не было? Блэк аккуратно перебирал непослушные волосы мальчика, пытаясь понять, что и где пошло не так. Двойняшки Поттеры родились за год до окончания магической войны, и в то время всё было хорошо. Сириус сам следил за тем, как росли мальчики, и подарил своему крестнику на первый день рождения детскую метлу. Кажется, у него даже сохранилось письмо от Лили, в котором она рассказывала, что им с Джеймсом пришлось убрать всё хрупкое подальше, а их несчастный кот теперь передвигался только по диванам и полкам. Тогда Габриэль был очень активным мальчиком и с поразительным рвением исследовал всё вокруг. Даже постричь волосы этому непоседе было почти невозможно, из-за чего его челка практически закрывала его ярко-зелёные глазки. В этом он был очень похож на своего отца-балагура с его нескончаемым потоком безумных идей. После окончания войны Бонни Поттера признали героем магической Британии. Хоть Сириус и высказывал сомнения на счёт слов Дамблдора, его никто не стал слушать. Альбуса безоговорочно уважали. Впрочем, на семейные отношения это никак не повлияло. По крайней мере Сириус, когда видел семью Поттеров в последний раз, не заметил сильных изменений. Потом Блэк на несколько лет отправился в путешествие и потерял связь со старыми друзьями. Сейчас же он видел, что что-то произошло. Что-то явно нехорошее. Сириус не верил, что его юный непоседа-крестник мог сам так сильно измениться. То, как он зажался от него, как разревелся на совсем незначительную фразу, ещё и эти слова… Это не могло возникнуть само собой. Вот только расспрашивать мальчика об этом было бесполезно: вряд ли он помнит хоть что-то, что могло повлиять на него таким образом. Из коридора послышались шаги, дверь распахнулась и на пороге показалась широкоплечая фигура Джеймса Поттера. Кареглазый, совсем не изменившийся за годы разлуки мужчина с радостной улыбкой поприветствовал друга, однако, зацепившись за младшего сына, его взгляд заметно помрачнел. Эта перемена не укрылась от Сириуса. — Что-то не так? — спросил он, внимательно следя за реакцией друга. — Всё в порядке, просто… — Джеймс замялся, подбирая слова. — Я не думал, что так получится. Это всё очень сложно. — Это связано с Габриэлем? — Сириус знал, что Поттер не из тех, кто ходит вокруг да около, поэтому начал беспокоиться. — Хаа. Я не знаю, как сказать. Это очень сложно, — зеленоглазый мужчина опустился на кровать рядом с другом. — Дело в том, что наш Риэ оказался змееустом. Джеймс рассеянно смотрел в стену, обдумывая дальнейшие слова. — Я знаю, что не должен поддаваться стереотипам и выделять любимчиков, что должен быть хорошим отцом для обоих мальчиков, но. ха-а. чёрт, это сложно. Я боюсь. — …что он перейдёт на тёмную сторону, как многие другие змееусты, — договорил за него Сириус. — А что думает Ремус? — Он говорит, что чувствует от него что-то пугающее. Рем — оборотень, поэтому лучше всех из нас чувствует такое. Ты же знаешь, что большинство чистокровных семей связаны кровным родством. Боюсь, что в нем сыграла кровь рода Слизерина, или что-то вроде того, — Джеймс зарылся рукой в волосы, как всегда делал, когда нервничал. Хоть Поттеры и не входили в «Священные двадцать восемь», среди них не было магглокровок, до появления Лили, что по своей сути делало их чистокровными волшебниками. — А Дамблдор? — Он тоже высказывает свои опасения. Говорит, что этот ребенок может повторить историю Сам-Знаешь-Кого, — голос мужчины стал ещё удручённее. — И Лили тоже переживает за Габриэля, а я уже совсем не знаю, что делать. Тем более, Риэ ведь не виноват, что родился с такими способностями… Ещё и то, что все считают Бонни героем может подтолкнуть его к необдуманным поступкам. Разве сложно было придумать какую-нибудь красивую сказочку про братскую любовь и невинность, или что-то вроде того… Сириус задумался. Очевидно, сын-змееуст в семье «Героя» будет вызывать недоверие со стороны общества, тем более, что один из самых опасных преступников магической Британии тоже был змееустом. Он и сам почувствовал на себе тяжесть стереотипов, когда попал на Гриффиндор, вместо Слизерина, чего уж говорить о Люпине, который сильно настрадался из-за своей болезни. И всё же так относиться к ребёнку из-за его способностей — не дело. — Слушай, Джеймс, давай я возьму Риэ с собой? — наконец предложил Блэк. — Моей репутации падать всё равно не куда, к тому же он мой крестник, как никак. Поттер недоверчиво смерил друга взглядом. — Ты уверен? Всё-таки я его отец, и должен… — Всё в порядке. Если Габриэль останется здесь, это навредит и ему, и вам, а со мной он будет в безопасности, — уверенно заявил Сириус. Джеймс погрузился в задумчивость.Он знал своего друга много лет и понимал, что в его словах есть смысл. Но он не мог вот так просто отказаться от родного сына, пусть и змееуста. Поттер всем сердцем ненавидел угнетение непохожих на других людей, потому и помогал Римусу и Питеру. Однако то было в его школьные года, а теперь взрослая жизнь ставила его перед своими же принципами. Хотя, мужчина, не без участия Лили, уже давно признался себе том, что его поступки по отношению к Снейпу были просто ужасны, он не мог сделать выбор так просто. Сириус молча смотрел, как его лучший друг принимает решение, которое определит судьбу мальчика, так доверчиво сжимающего его руку. Ребёнок так и не выпустил её даже во сне. — Хорошо, давай сделаем так, как ты сказал, — наконец выдавил из себя Джеймс. — Я объясню Лили ситуацию, думаю, она нас поддержит. — Хорошо, — кивнул темноволосый. — Тогда на следующей неделе.***
Да, его первая встреча с крестным была довольно спонтанной, но признаться честно, это было одно из самых лучших воспоминаний детства. Были конечно и другие, но эта встреча зародила в сердце маленького наследника Певерелл надежду, надежду на счастливое будущее с близкими людьми которые будут любить и уважать его не за какие нибудь действия и поступки, не за то как он учится или чем увлекается, не за его способности, а просто за то что, он есть. За то что он дышит, кушает, ходит, любит, играет, сидит, спит — ну вообще просто за всё что он делает и не делает. Конечно, после этого всё начало налаживаться, хоть и с огромным трудом и большим количеством препятствий. Габриэль вспомнил, как сразу после первой встречи Сириус куда-то пропал на целую неделю. Он пообещал что заберёт крестника к себе как только доделает кое какие «дела». Что это были за дела Риэ не знал, но подозревал что это как-то связано с местом жительства Сириуса, ведь, как сказал отец, крестный последние четыре года провёл в путешествии. Конечно, у Блеска мог остаться его дом или квартира, но ему нужно было привести её в порядок, а это дело не быстрое. Эти выводы были почти правильны. Сириус и правда разбирался с местом жительства, только не в его убранстве, а в её жителях. Всё таки перед своим четырёхлетним путешествием он основательно поругался со своей матерью, а когда предложил Джеймсу забрать к себе Габриэля, об этом совершенно не подумал. Вот теперь же он вымаливал у своей матушки прощение и старался тщательней объяснить ей ситуацию в которую попал Риэ. Для того чтобы убедить в правильности, и самое главное, выгодности своих действий, Сириусу понадобилась ровно неделя. Как только Вальбурга вынесла своё решительное согласие, Блек тот час же помчался к своему крестнику на всех парах. Быстро влетев в дом, и не сбавляя скорости, он помчался на второй этаж дома, к непримечательной тёмной дверке из дерева. Даже не постучавшись, он резко открыл дверь, да так, что она стукнулась об стену, чем явно напугала самого хозяина комнаты, который в это время тихо-мирно читал книгу про редкие руны и способы их написания. На радостях Сириус сразу же подбежал к младшему Поттеру и заключил его в свои медвежьи объятия. Габриэль сначала опешил от таких резких действий в свою сторону, но после ответил на объятия своими маленькими ручками. Простояв так минуты три, Блек опустил мальчика обратно в небольшое зелёное кресло. — Собирайся, сохатик, до конца лета ты гостишь у меня! — воскликнул бродяга. Изначально он собирался забрать Габриэля к себе на совсем, но тут вмешался Дамблдор, точнее ему об этом сообщили Поттеры и появившийся непонятно от куда Римус, со своим: «Ребёнок должен быть со своими родителями, только они могут подарить ему родительскую любовь, тепло и ласку и всё в таком духе». В общем криками, словами и скандалами было решено, что на всё лето и праздники Габриэль будет гостить у Блэка, но во все остальные дни он будет со своей семьёй. Однако Сириус так же добился того, что сможет видится с Риэ и во время тех дней, когда ему нужно быть с семьёй. Из воспоминаний о былом его вывел голос его маленького крестника. — Правда?! Правда можно?! — казалось мальчик был на седьмом небе от счастья. Он вскочил на ноги и начал носится вокруг бродяги всё спрашивая и спрашивая правда ли ему разрешили. — Конечно можно! Я тебя познакомлю со своей семьёй. Мы даже можем сходить в гости к моей кузине, у неё сын примерно одного возраста с тобой. Может вы подружитесь. Только для начала тебе нужно собрать вещи, и после мы аппарируем ко мне в особняк, там мы побыстренькому познакомимся с моими родственниками, а после я тебе проведу экскурсию и покажу свою комнату. — Круто! Я сейчас всё быстро соберу! А что мне нужно с собой взять? — Габриэль в туже секунду начал носится по комнате, но в итоге остановился в центре и с вопросом посмотрел на мужчину. Сириус от этого только тихо посмеялся в кулак. — Ничего конкретного не нужно. Просто возьми пижаму, некоторую одежду на выход и домашнюю, обувь и головной убор, игрушки и так по мелочи. Всё остальное мы до купим завтра в Теневом переулке. — Теневой переулок? Не слышал о таком. Я думал что кроме Косого и Лютного в Англии больше нет других магических переулков. — Ха-ха-ха, конечно есть. Просто в этот переулок скрыт от простых волшебников. У серьёзных взрослых дяденек из министерства много тараканов в голове, поэтому над теми, кто не вписывается в их понятие «нормальных», часто издеваются, — в шутливо-серьёзной форме пояснил мужчина. — Но это очень глупо! Они же не виноваты что родились такими! Они же ничего никому не делают! — Я тоже так считаю. Но у каждого своё мнение. Большинство людей глупы. Они боятся всего того что не знают, что кто-то вдруг их обидит, поэтому начинают обижать первыми. Но мы не об этом. В Теневом переулке проживает большинство магических существ, из-за этого она и скрыта. Зато на этой улице намного больше товаров и их разновидностей. Скоро ты всё сам увидишь, а теперь быстрее собирайся и мы пойдём. — Да!***
Габриэль потряс головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Весёлые были времена. Он всё ещё помнит знакомство с Блэками, а если точнее, то с портретами бабушки Вал, дедушки Ориона, бабули Реи и дедули Фила. Так даже ему хорошо запомнился и первый поход на Теневую Алею…***
— Добро пожаловать. Мы на Теневой Аллее. — это были первые слова Сириуса после апарации. Габриэль тут же огляделся вокруг. Здесь на каждом шагу росли деревья, практически переплетаясь кронами, так что видно было лишь узкую полоска ярко-голубого неба. Всюду, на самом деле, царила тень и прохлада. Даже дышалось легче. В отличии от Косой Аллеи, где везде было грязно, а дома стояли перекошенными, на Теневой Аллее было светло и уютно, не где не летала пыль, а дома стояли ровной линией, они хорошо вписывались в цветовую гамму всей улицы, а не то что у волшебников: первый ядерно зелёный, после него кроваво красный, а за ним тускло жёлтый в крапинку. Волшебников было намного меньше, чем на Косой Аллее, точнее их были единицы. Никто не шумел, не кричал, только тихо шелестела листва. Вот рядом прошла симпатичная девушка… На этом месте Риэ захотелось протереть глаза, потому что он совершенно четко видел нагло высунувшийся из-под коротенькой юбки лисий хвост! Девушка-кицунэ приветливо улыбнулась Сириусу и подмигнула Поттеру. Кажется, Блэк тут был за своего, все прохожие здоровались с ним, кто-то кланялся, а один, жгучий брюнет с алыми глазами, обменялся с крестным рукопожатием. Кажется, маленький наследник Смерти даже заметил у этого мужчины немного выглядывающие с под верхней губы белоснежные клыки. Названия магазинов не выглядели странными и глуповатыми, они скорее чётко говорили что можно приобрести в магазине, и для чего это использовать. Например тот магазинчик справа, с большими окнами, и выглядывающей из окна мордочкой серого кота, имел название: «Животные на разные цвета и вкусы». А та лавка слева, с большими деревьями рядом, которые по видимому создавали тенёк и прохладу магазину, называлась: «Книги по разным направлениям». Крёстный с крестником продвигались всё дальше и дальше. Вот они зашли в какой-то магазин, и будущий Певерелл первым делом опасливо покосился на продавца и облегченно вздохнул. Тот выглядел вполне обычным, никаких хвостов-рогов-крыльев-ушей не наблюдалось. — Здорово, Рей, — Блэк приветственно кивнул продавцу. У названного Реем были пепельно-серые волосы и ярко-голубые глаза. Он слегка усмехнулся краешком губ и ответил: — И тебе не хворать, Бродяга. Давно не виделись, кстати. Это твой Наследник? — продавец кивком головы указал на заинтересованно разглядывающего обстановку Риэ. — Вроде того. Недавно забрал его от родственников к себе на воспитание, теперь вот нужна новая одежда. Плачу вдвойне, — сообщил Блэк и многозначительно улыбнулся Рей понял все без слов и обернулся к Габриэлю: — Так, парниша, можешь звать меня Реем. Иди за ширму, раздевайся, линейка сама тебя измерит. Поттер-младший подчинился. Стоя за ширмой и передергиваясь от щекотных прикосновений чересчур своевольного зачарованного предмета, он прислушивался к разговору взрослых. — Предрасположенность к тёмной магии, да? — уточнил Рей, по другим причинам волшебники на этой аллее редко появлялись. — Угу, впрочем, я был готов. — Пойдете к гоблинам? — снова поинтересовался любопытный продавец. — Конечно. Надо узнать, к какой именно у него тёмной магии предрасположенность, — слышно было, как Блэк тяжело вздохнул. — Столько возни с этими тёмными дарами… Да и с чистокровными семьями не меньше. — И не говори, — согласился Рей. — Мальчонка чистокровный? — Нет, полукровка, — покачал головой Сириус. — Но вся родня по отцовской линии чистокровные. — Мдаа… У таких чёрт знает что проявиться может, от генетических заболеваний, до способностей к «чёрной магии» от двоюродной бабушки в пятом колене, — заключил собеседник. — Хотя какая там чёрная магия. Их «светлой магией» делов можно натворить ничуть не меньше. — В этом ты прав. Линейка закончила измерения и Габриэль, одевшись, выскользнул из-за ширмы. Хозяин лавки тут же засуетился, на пару со своей линейкой, начались примерки.....Выбрались они из магазина только через час. Риэ то и дело ощупывал себя, чтобы проверить, есть ли на нем футболка, настолько плотно она облегала тело, как и кожаные штаны. Он немного смущался такой одежды, слишком явно демонстрирующей всем его врождённую худобу, с которой явно надо что-то делать. Но по довольному выражению лица Сириуса, видно что он уже что-то придумал.***
Что-то он и правда сильно предался воспоминаниям, а ведь ещё нужно успеть на завтрак и найти кулон. Кажется он забыл его в совятне когда игрался со своим ястребом Демом. По Хогвартсу уже гулял слухи о новых профессорах. Каждый студент, побывавший на новом предмете обзаводился новыми, в большинстве своём положительными, впечатлениями. Чхве Хан полюбился хаффлпаффцам и некоторым гриффиндорцам за его открытость и справедливость. Никто ни разу не видел, как он выходил из себя, но при этом баловства на своих уроках не терпел: за любое самовольничество и глупые идеи провинившийся получал в наказание несколько дополнительных кругов вокруг поля. Даже на проблемных и гиперактивных близнецов Уизли, которые не давали покоя многим учителям, мечник нашёл управу. Некоторые девушки находили интересными и привлекательными азиатские черты лица мечника, появились группы студенток, которые во время перерывов между уроками специально приходили на стадион полюбоваться своим кумиром. Эрухабен заинтересовал любознательных личностей Рейвенкло. Его спокойная размеренная манера речи во многом способствовала спокойствию на уроках, а необычный материал пробуждал жажду знаний даже в самых далёких от науки личностях. Популярен был учитель целительства и у девушек старших курсов. Красота мужчины сразу бросалась в глаза, его правильные черты лица, длинные, отливающие золотом волосы, многим нравились заострённые уши профессора. Одежда Эрухабена значительно отличалась от привычных мантий, но была изысканной и утончённой, выдавая любящую роскошь личность. Удивительно, насколько быстро преобразился ранее пустой заброшенный кабинет. Теперь он был похож на логово дракона из маггловских сказок. Импульсивным и жаждущим приключений личностям полюбился урок боевой магии. Яркая и энергичная профессор Блант со знанием дела вела свой урок, чередуя теоретические и практические занятия. Её готовность помочь любому ученику приятно удивляла и радовала. Многие девушки даже спрашивали у неё совета в личных вопросах, на которые молодая профессор с радостью отвечала. Урок Истории Магии всегда был наполнен усталыми вздохами профессора Хенитьюса. Некоторые студенты интереса ради подсчитали, сколько раз юноша вздохнёт за время урока — получилось больше пятнадцати. Однако, несмотря на это, объяснял он куда лучше приведения. Часто на доске появлялись карты, на которых профессор наглядно показывал значимые сражения, довольно часто на занятиях проходили дискуссии по поводу тех или иных решений правителей или министерства. На один из уроков по моде волшебников эпохи Барокко Хенитьюс даже где-то раздобыл и принёс платье и костюм того времени, и на двух желающих объяснил, в чём именно заключалась сложность колдовства в то время. Однако в большинстве своём профессор предпочитал вести лекции, вальяжно развалившись в кресле, закинув ноги на учительский стол. Урок анатомии магических существ не был обязательным, но даже среди тех, кто выбрал данный предмет были те, кто не смог вынести того, что происходило на занятии. В кабинете АМС всегда царил идеальный порядок, шторы были плотно задёрнуты, а источниками света служили лампы. Как объяснил профессор Молан, это было сделано, чтобы свет не попадал на объекты исследований. Помимо теории, в программу АМС была включена и практика, точнее, профессор при учениках расчленял магическое животное или наиболее близкое к нему маггловское. Мужчина всегда работал с «объектами исследований» самостоятельно в неизменных белых перчатках, дабы никто из детей не пострадал, однако надо сказать, зрелище это было довольно жуткое, а спокойствие профессора пугало ещё сильнее. Не менее пугающим был и второй профессор Молан, только, в отличии от преподавателя АМС, преподаватель по этикету умудрялся при своей жуткой ауре ещё и ласково улыбаться. Однако жутким Молана старшего считали не все, а только те, кому не посчастливилось перейти ему дорогу. Наказания у профессора по этикету были весьма специфическими: за проступки мужчина подавал провинившемуся чашку фирменного лимонада, который выпить, не скривившись мог, наверное, только профессор Хенитьюс. Однако ходили слухи, что даже он терпеть не может этот напиток. Выходные в Хогвартсе выдались довольно тёплыми, несмотря на осень. Многие ученики выходили на улицу подышать свежим воздухом, вместо того чтобы сидеть в душной школе. Младшие ученики сейчас весело бегали по заднему двору школы, в то время как старшие лениво развалились кто где: кто-то возле стен замка, кто-то возле деревьев, а кто-то возле озера. Ученики школы Олрано тоже были здесь. Они с комфортом устроились на небольшом пледе возле озера, согреваемые магией Раона. Над их головами раскинуло свои ветви огромное дерево с уже пожелтевшей и почти опавшей листвой. Ангэ вместе с Изабеллой сидели, облокотившись на ствол дерева, в то время, как Хонг и Раон улеглись головами на их вытянутые ноги. Чуть с боку от них сидела Лили, увлечённо полирующая свой меч. Тут же разместилась Мери, читая книгу под названием «Увлекательные магические достопримечательности разных стран». Лок сидел на другом конце пледа, рассматривая красивое озеро с его странноватыми обитателями. Между детьми находилась небольшая корзинка для пикника, заботливо собранная Бикросом, в которой лежали несколько сэндвичей, бутылка апельсинового сока и яблочный пирог разрезанный на части по количеству студентов. В воздухе царила приятная атмосфера, мягко обволакивающая и дарующая исключительно хорошее настроение. Так продолжалось ровно до того момента, пока не вмешались здешний «герой» и его друзья, решившие зачем-то выставить себя крутыми. — Эй, это наше место. Убирайтесь отсюда прочь! — возмутился Бонни, нависая над студентами по обмену. На наглеца сразу же подняли глаза почти все Олрановцы, кроме пепельноволосой. Девочка лишь презрительно фыркнула и закатила глаза. Она не собиралась удостаивать своим вниманием какого-то высокомерного дурака. Подобное отношение явно пришлось не по нраву рыжему пареньку, из-за чего он начал покрываться красными пятнами. «Неужели она настолько самоуверенная? Задирает нос только потому что попала на этот пресловутый турнир.» — Здесь не написано, что это ваше место. Идите поищите другое, — грациозно покачала головой Изабелла, уже понимая, чем это кончится. Вокруг их компании уже начинали собраться люди, желающие поглядеть на представление. Там было видно учеников всех школ и факультетов. — Нет, это наше место, мы всегда здесь сидим, — высокомерно сказал Бонни — Поэтому в качестве извинения вы оставите здесь всё что разложили и уйдёте, — выдвинул он свои требования и стал смотреть на них карими, полными презрения глазами. — Почему мы должно выполнять твои хотелки? — флегматично проговорила Ангэ, не желая вступать в открытую конфронтацию, больше копируя поведение отца. — Кто ты такой чтобы мы слушались вас, мистер Поттер? Император? Министр? Аристократ, который выше по статусу? — сверкнула золотистыми глазами на замерших гриффиндорцах девушка, сохраняя спокойно-презрительное выражение лица. — Слизням слово не давали! —прокричал всегда вспыльчивый Рон и вдруг резко влетел в дерево — АЙ! — вскрикнул он, посмотрев туда от куда прилетело заклинание. Уизли увидел Раона, который смотрел на него таким холодным выражением лица, что только по голубым пылающим глазам можно понять что он в ярости. Хотя палочки у ребёнка он не наблюдал. Гриффиндорцы тудже направили на Олранцев палочки. — Как ты посмел назвать Нуну слизнем? Мерзкий ублюдок! — прокричал Раон, сдерживаясь от того, чтобы не уничтожить всё здесь, лишь ради их Слабого Человека. — А что разве нет? Задирает нос как аристократишка и, видимо, к сожалению всё-таки шляпа может врать, раз она не попала к другим слизням! — мерзко улыбнулся Бонни. — Да будет тебе известно мерзкая свинья, что даже первокурсники Слизерина будут намного умнее тебя. Могу поспорить, что ты даже не можешь элементарное заклинание Пефрификус Тоталос наколдовать, — насмешливо сказал мальчик. — Раон, прекрати. Не за чем обращать внимание на этот мусор, — с укором осадила мальчика Изабелла. — Это может принести Кейлу-Хёну лишних проблем. — Вот именно, трусы, — поддакнул Поттер, явно довольный своим превосходством. — Не вам раскрывать на меня пасть. — Может, нам стоит преподать ему урок вежливости? — безэмоционально спросила Мэри. — Они, кажется не знают этих банальных правил. — Нет, они того не стоят, — покачала головой Ангэ. — Они слишком слабые. — Ага, — энергично кивнула Лили. — К тому же я слышала, что средства на восстановление разрушений пойдут из сбережений Хёна. Однако, даже если ученики академии Орландо в ссоре принимать участие не собирались, Хогвартские студенты уже разгорячились и принялись оскорблять друг друга. — Да, Раон прав! Эти гриффиндорцы только нос задирать горазды, а на деле — тупоголовые придурки, которые несутся в любой хаос сломя голову. Сила есть ума не надо, — крикнул кто то из слизеринцев — Да кто бы говорил! На Слизерина училось больше всего тёмных магов, — прокричал уже кто то из гриффиндорцев. — Вы все — предатели. — Ой, ой, ой… а вы прям самые благородные, — закатила глаза какая-то девочка. Когда уже было видно, что ученики готовы были начать кидаться заклинаниями, выбежал какой-то пуффендуец и прокричал: — Ребят н-не нужно. Д-давайте лучше вы и-извин-нитесь п-перед друг д-другом и все мирно раз-зайдёмся — предложил заикаясь пуффендуец, но кто то резко крикнул из толпы Гриффиндора: — Господи, уйди слабак! Вы только и умеете что извиняться! Всегда знал что на Пуффендуе одни лишь не примечательные слабаки и плаксы! — эти слова задали всех пуффендуйцев, поэтому они решительно направили палочки на львов, а тот кто пытался остановить развивающийся конфликт направил палочку на обидчика и произнёс: — Хербифорс, — у мага который обидел его факультет тут же вместо волос появились цветы жёлтого и зелёного цвета а вслед полетели не менее действующее заклинание. — Слагулус эрукто, — этого же гриффиндорца вдруг начало рвать слизням, и все тут же отскочили от него. Покрасневшие от злости другие львы пытались найти его, но студент уже затесался в толпе пуффендуйцев. Заметив, что намечается какая-то шумиха, ученики Дурмстанга и Шармбатона спешно покинули место конфликта, Олранцы тоже под шумок свалили, не желая быть замешанными в потасовке. Впрочем, Ангэ успела для себя отметить, что в школе сильно дискриминируется принадлежность к факультетам. Этим можно был воспользоваться позже. Где-то фыркнул кто-то из когтевранцев и сказал: — Господи как дети малые… — Факультету тупых заучек слова не давали, — крикнул в ответ кто то из толпы. — Ага, ага, сказал мне тот, чей факультет не выиграл кубок школы. — Ваш факультет так-то тоже. — Это только из-за того, что директор больше любит гриффиндор, — возмутился слизеринец. — И правда, — согласились многие. — Помните, как он присудил им баллы прямо во время вручения кубка. — Да, да. Это уже совсем нечестно. — А ведь и заместитель директора куратор как раз гриффиндора. Напряжение всё нарастало, студенты уже снова были готовы направить друг на друга палочки, как посреди толпы возник профессор этикета. Да, именно возник, даже не смотря на то, что в Хогвартсе аппарировать было невозможно, потому что по-другому его появление никак нельзя было объяснить. — Неужели несмышленые щенки решили вдруг обнажить клыки на членов своей стаи? — старик хмыкнул и прищурил глаза, сверкая своей неизменно дружелюбной улыбкой. — Глупцы, — патриарх Молан резко открыл глаза, а улыбка бесследно пропала с лица. — Вы готовы вцепиться друг другу в глотки из-за такой мелочи… — Да разве ж это мелочь, профессор? — перебил его Бонни. — Молчать, когда с тобой разговаривает человек, старше тебя, — голос старого убийцы был неизменно спокоен, но в нём читалась угроза. — Как вы собрались обеспечить процветание магического мира, раз грызётесь, словно шавки. Запомните, если у вас нет общности, вы слабы. Вас уничтожат в первую очередь. Рон в последний раз смерил детей презрительным взглядом, после чего удалился. Пристыженные студенты разбрелись кто куда, обдумывая слова, сказанные им.
