А может нам обучиться анимагии?

      Скучающе постукивая по столу, ты недовольно смотрела на пергамент, то и дело борясь с мыслью оставить его и начать дурачиться с друзьями. Но учеба важна, и ты вновь погружаешься в чтиво, пока Оминис и Себастьян перекидываются шуточными заклятиями.       На двадцатой минуте ты не выдерживаешь и откладываешь бумагу в сторону. Зло шипя, ты ловишь удивленные взгляды парней. Отмахнувшись от них, ты подтягиваешь пергамент назад и прячешь его в сумку, собираясь уйти в более уединённое место, но Себастьян внезапно восклицает:       — А может нам обучиться анимагии? Думаю, будет весело! — Удивлёно подняв бровь, ты переводишь взгляд на цокнувшего Мракса и улыбаешься, прикидывая кем бы он мог бы стать.       — Ну что ж... Ты, Оминис, ты будешь милым кротиком. — Беззлобно ухмыляешься, замечая, как на его лице проскакивает тень улыбки, но он быстро её скрывает, сложив руки на груди.       — Ну что ты! Он же вылитый... Червь! — Поддерживает Сэллоу, хлопая друга по плечу. А затем ловко отпрыгивает от него, уворачиваясь от какого-то заклятия и прячась за твоей спиной: — Всё, я в домике! Под защитой древней магии!       Удивленно хохотнув, ты поднимаешь руки вверх, и восклицаешь:       — А можно я сохраню нейтралитет?       — Ну уж нет! — Смеётся он, активно щекоча тебя под рёбрами. Взвизгнув, ты в два счёта оказываешься возле Оминиса и прячешься уже за него, грозно наблюдая за Сэллоу.       Угрожающе направив на него палочку, ты, видя уже нескрываемую улыбку Мракса, тыкаешь его куда-то в бок, намекая на то, что надо держать серьёзный вид, но сама же хохочешь, опираясь лбом в чужую спину.       Убедившись, что Себастьян растерял свой «боевой пыл», и твоим рёбрам уже точно ничего не угрожает, ты отступаешь назад и легко запрыгиваешь на ящик, удобно устроившись на нем.       — Нам бы сначала Патронус выучить, а потом уже настолько сложную магию. — Ты пожимаешь плечами, тут же ловя помрачневший взгляд Себастьяна. Конечно они пытались, но вот только у каждого из их тройки, тёмных, болезненных и мрачных воспоминаний было намного больше, чем позитивных, и это накладывало некие ограничения на всех них... Стоило сосредоточиться на чём-то хорошем и бац, ты уже тонешь в пучине боли и страха.       — Я слышал, что все те, кто сбежал из Азкабана, были анимагами. — Удивлённо уставившись на Оминиса, ты ловишь такой же удивлённый взгляд от Себастьяна.       — Разве из Азкабана кто-то сбегал?       — А ты думаешь они будут об этом всюду трепаться? «Из самой охраняемой тюрьмы в волшебном мире сбегают преступники». Не будь такой наивной, — С излишним высокомерием бросает Мракс, из-за чего ты хмуришься.       Всё ясно, для него это болезненная тема и, быть может, кто-то из его многочисленных родственничков именно так и вернулся домой. Но откуда об этом знать другим?       — Такую ты нам судьбу пророчишь!? — Огрызается Сэллоу то ли в попытке защитить тебя, то ли себя. Бросив на него гневный взгляд, ты всё больше хмуришься.       — Себастьян, ты был на волоске от Азкабана. Да, представляешь, я не отрицаю возможность повторения ситуации, и, увы, не всегда мои связи смогут нам помочь!       — Анне до сих пор плохо, я просто пытаюсь ей помочь!       — Тёмная магия не спасает, а губит! — Стоило им приблизиться на опасно близкое друг от друга расстояние, как ты вскакиваешь и, не раздумывая, встаёшь между ними, не позволяя использовать магию или кулаки.       Древняя магия опасно струится по венам, в предвкушении опасности. Но этого не требуется, ведь стоит Себастьяну заметить алые глаза, а Оминису почувствовать энергию, как они мгновенно теряют свой пыл. Самостоятельно делают пару шагов назад, а ты же возвращаешься на свой насиженный ящик.       — Ты знала, что ты ужасный враг? Тебе даже делать ничего не надо, чтобы мне захотелось сбежать. — Старается разрядить обстановку Себастьян, но в противовес своих слов подходит к девушке и плюхается рядом, показывая, что на самом деле нисколечко её не боится.       — Не надо было поглощать эту магию... — Бурчит Оминис, тоже подходя ближе.       — Мы это уже обсуждали, магия нестабильна. Представь, что было бы, если бы она решила освободиться из сосуда... Хогвартс был бы разрушен и заражён. — Ты пожимаешь плечами.       — Мы бы нашли способ! А если эта магия решит освободиться из твоего тела? Ты об этом не думала? Это опасно!       — Оминис, у меня правда всё под контролем... — Сжав руку друга, ты стараешься вложить в этот жест как можно больше уверенности, ведь его можно понять. Он старается заботиться, но просто не представляет, что вообще значит забота. Поэтому она выходит такая... необычная? Нельзя осуждать человека за то, что у него что-то не выходит, если его этому не научили или, хотя бы, просто не показали. У него жестокая семья, настолько жестокая, что ты правда опасалась их, пусть и не показывала это.       — У Исидоры тоже было всё под контролем... — Он сжал руку в ответ и совсем тихо буркнул: — Не хочу вас терять.       На твоем лице застыла изумленная улыбка. Переведя взгляд на Себастьяна, ты замечаешь, что он не менее удивлён. Добиться таких слов от самого Оминиса? Должно быть, он и правда волнуется...       Сердце почему-то пропустило удар. Ты от чего-то не могла поверить, что эти слова касаются и тебя, ведь ты слышишь их впервые. Ты всегда была лишь тенью своей семьи, тенью друзей, тенью себя...       — Оминис... Не думай, что сможешь от меня так просто отвязаться. — Ты, не сдерживаясь, утягиваешь друга в крепкие объятия, прижимая его к себе с особой силой. Себастьян хохочет, явно злорадствуя, но быстро замолкает, стоит тебе притянуть его к себе магией и обнять так же крепко, как и Оминиса.       Игнорируя их трепыхания, ты совсем тихо, почти неслышно, шепчешь как же любишь их, и резко отпускаешь, испугавшись собственного порыва и переводя тему: — Ну что, начнём практиковаться в анимагии?

***

      Ворвавшись в скрипторий, ты хотела было зажечь факела, но испугано прижалась к стене наводя палочку на... волка? Откуда тут волк?       Нет... Не может быть... Неужто...?       Присев на колени, ты без страха оглядываешь животное и взволновано шепчешь:       — У тебя получилось... Себастьян, у тебя вышло. — Волк, словно собака, начинает вилять хвостом и, явно забывшись, подбегает и радостно вылизывает твои руки. Ты, тихо хихикая, прижимаешь их к себе, вытирая слюни об мантию. — Нет, Себастьян, не надо...       Но волк, словно не слушая, валит тебя на пол, вылизывает твое лицо. Аккуратно отталкивая его морду, ты хохочешь и запрыгиваешь на высокий ящик, надеясь скрыться от любвеобильной собаки... то есть от Себастьяна.       Он, откровенно не понимая, почему его подруга бежит от него, начинает не то лаять, не то мяукать на тебя, видимо, в просьбе спуститься. Но ты лишь отрицательно машешь головой, сильнее хватаясь за ящик.       — Даааа, какой красивый волк. А какая шерсть! Какие лапища! Кто красивый мальчик? Ты красивый мальчик! — Ты чуть ли не пищишь от радости и умиления, но слезать со своего убежища не собираешься. А Себастьян, явно понимая, что говоришь ты про него, специально красуется. — Вот ты такой, да-да, ты такой! А ну, голос! Покрутись... Кто хороший пёсик? Ты хороший пёсик.       И ты бы продолжила этот лишённый смысловой нагрузки поток мыслей вслух, если бы к тебе на плечо кто-то не сел. Подняв подбородок как можно выше, ты с опаской поглядываешь на маленькую летучую мышь на плече. Догадка приходит быстро:       — Оминис? — Мышка в подтверждение громко цокает. — У вас вышло! У вас получилось! А я говорила, что тот ритуал не единственно-правильный, есть куда легче!       Погладив мышь указательным пальцем по шёрстке, ты грустно заключила:       — Получается, я проиграла вам... Целых два желания?! Ужас! А я ведь была уверена, что первая овладею анимагией... — Себастьян начинает злорадно выть, а Оминис издавать свои мышиные ультразвуки.       Нахмурившись, ты терпишь этот поток животной речи и тяжко вздыхаешь, но друзья, похоже, и не думают замолчать:       — Какой же дурдом... Всё, заканчивайте, хватит меня мучить. — Улыбаясь, говоришь ты.       Оминис замолкает первым, лизнув гладивший его палец, он легко взлетает и делает круг по залу, явно показывая, что в этой форме он чувствует себя замечательно. И не мудрено, ведь, как известно, летучие мыши слепы от природы и ориентируются только по звуку. Какой же интересный всё таки подбор животного.       Себастьян весело носится по комнате, стараясь подпрыгнуть и достать до мыши, но каждый раз проигрывает. Ты смотришь на это с умиротворением, словно так и должно быть... Всё стоит на своих местах. Только ты тут лишняя...       Закрыв глаза, ты произносишь краткое заклятие, тот самый аналог истинного ритуала анимагии и, к своему удивлению, чувствуешь изменения в теле. Отдавшись этому порыву, уже через мгновение ты паришь по комнате, взмахивая поистине огромными крыльями.       Приземлившись около старого зеркала, ты с удивлением осматриваешь себя.

Филин.