wärme mich

      Раннее зимнее утро не предвещало ничего необычного. Громкий звук будильника хоть и нарушил царившую до этого спокойную тишину, но так и не смог полностью разбудить Володю в этот воскресный день. Еле разомкнув слипшиеся ото сна ресницы, через Юру рукой он потянулся за звенящим мобильником. Володя поднес его ближе и, прищурившись, начал разбирать цифры на ярком экране, что было крайне трудно сделать без помощи очков. На часах около шести утра. Все-таки зря он решил подорваться в такое раннее время. Особенно в его единственный выходной. Он мог бы позволить себе, наконец, расслабиться и выспаться после тяжелых трудовых будней. Отдых был бы точно заслуженным, но Володя считал соблюдение режима превыше всего. Да и все равно он привык к ранним подъемам. Ещё успеет выспаться.       Давыдов аккуратно слез с кровати, завернувшись в клетчатый плед, дабы не разбудить мирно спящего Конева, и на цыпочках отправился на кухню. Начинать утро с чашки кофе — тоже привычка, зародившаяся совсем давно. Оно помогало взбодриться, прогоняя сонливость прочь. По крайней мере на ближайшую половину дня точно.       Пьянящий аромат свежего напитка распространился по всему помещению, сводя с ума. По квартире гулял холод, но тепло покрывала, накинутого на плечи, и горячая кружка в руках не давали полностью окоченеть от морозного воздуха. Казалось, Давыдов вот-вот уснет. Глаза смыкались от хронического недостатка сна. Володя оперся на край подоконника, сделав первый осторожный глоток. Приятными мурашками тепло пробежалось по холодной коже.       За окном темнота. Хоть до рассвета не так далеко, мириады звезд все ещё ослепительно мигали яркими искрами перед глазами с чернильного небосвода. После переезда в Констанц Володя долго тосковал по родной стране, дому, в конце то концов, по матери. Одних телефонных звонков и коротких "как дела?", доносившихся по ту сторону трубки, было недостаточно. Но, несмотря на все трудности, он именно здесь обрел свое истинное счастье. Спустя пару месяцев проживания в Германии он смог устроиться на хорошо оплачиваемую работу. Раньше он никогда не просыпался по утрам от ощущения горячего дыхания на своей шее. Тогда о таком Володя даже не мог подумать. Однако сейчас все совсем по-другому. Теперь каждое утро вместо назойливой стандартной мелодии мобильного его все чаще и чаще будила живая фортепианная музыка Юры, доносившаяся с кабинета самого композитора. Иногда все происходящее вокруг казалось ему совершенно немыслимым, каким-то сказочным и совсем неведомым. Мастерская игра Конева всегда будоражила и будет дальше будоражить струны Володиной души. Но сегодняшнее утро на удивление стало исключением.       Когда напиток был полностью выпит, а на дне кружки остался осадок кофейных зерен, Давыдов, оставив ее на столе, направился в спальню. Странным ему показалось то, что его Юрка до сих пор не проснулся. Обычно в такое время он бодрствовал. Вдохновленный сном, тот всегда стремился поскорее начать сочинять новую симфонию или сонату. Что-то явно помешало его пробуждению в этот раз.       Володя осторожно зашел в комнату и подошел к кровати. Юра лежал на боку, смотря в стенку напротив, натянув одеяло по самый нос. Давыдов аккуратно присел на корточки рядом с ним, заглянув в неестественно слезящиеся карие глаза.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо, но встревоженно спросил Володя.       — Вполне себе нормально, — пробубнил Юра в подушку, в очередной раз шмыгнув заложенным носом.       — Ведь врешь и даже не краснеешь!       Как же "не краснеешь"? Все Юркино лицо с каждой минутой алело все больше, а кожа, казалось, была горячее выпитого кофе. Тяжело вздохнув, Давыдов положил свою ладонь на Юрин потный лоб и сразу понял, в чем дело. Температура определенно поднялась выше тридцати восьми. Тут и без врача понятно — Юрка приболел. Впрочем, нечему здесь удивляться. Сколько раз Володя не говорил ему одеваться теплее, не забывать хотя бы взять шапку с собой, тот постоянно выкрикивал надоедливое "не замерзну!" и как ни в чем не бывало выходил в лютый мороз на улицу.       — Да у тебя жар, — утвердил Володя.       — Ну, Володь, какой жар? Сейчас в душ сбегаю, и все мигом пройдет, — бегло протараторил Юра, слабо улыбнувшись. Он быстро поднялся с постели, откинув одеяло назад. Но как только он резко вскочил на ноги, в глазах потемнело, а голова закружилась ещё сильнее. Вовремя за его талию со спины ухватились крепкие холодные руки. По телу пробежалась дрожь от озноба. Юра крепко зажмурил глаза, тяжело выдохнул и устало присел обратно на кровать. Кажется, сейчас ему действительно нездоровится.       — Спасибо, — виновато пробубнил под нос Конев, потерев переносицу. Володя подсел к нему ближе и положил ладонь на Юркину дрожащую спину.       — Оставайся сегодня дома, — тихо, с привычным спокойствием в голосе сказал ему Давыдов, обхватив свободной рукой талию своего несчастного музыканта. Конев как всегда хотел выдумать и высказать новые претензии, но сил у него не хватало даже на то, чтобы поднять стакан воды со стола.       Юрка осторожно убрал Володину худощавую руку со спины и прилег на кровать. Слишком уж паршивое состояние для того, чтобы сесть за инструмент. Он и сам, по правде говоря, это понимал. Голова беспрестанно гудела в висках, а телом начала овладевать неимоверная ломота и слабость.       — Здоровье у тебя одно, Юрочка. Если ты сам не можешь позаботиться о нем, то это сделаю я, — Володя наклонился, аккуратно притянул Юрину макушку к себе поближе за затылок и, зарывшись рукой в мягкие золотистые волосы, запечатлел самый нежный поцелуй на горячей щеке.       — Володь? — тихо окликнул его Юра, глядя на встревоженные глаза напротив.       — М?       — Мне холодно. Согрей меня, — шепнул он на ухо Володе, мягко улыбнувшись.       Покорно кивнув, Володя прилег на край постели рядом с Юркой, повернулся к нему лицом и осторожно обнял больного, укутав его теплым одеялом. Юрино размеренное дыхание приятно обжигало шею Володи. Продрогшему до костей Юре становилось теплее, а Володино сердце наполнилось нежностью и уютом, по которому он так скучал, сидя за проверкой бесконечных документов по проектировке будущих жилых комплексов по ночам.       За окном давно посветлело. Лучи зимнего солнца пробивались сквозь шторки и яркими разводами стекали по стене. Все встречи отменены, а завалы по работе перенесены на следующую неделю. Ничего, в этой квартире ещё не раз прозвучит фортепианная игра. Пусть не сейчас и не сегодня, но обязательно прозвучит. А пока Юре нужно сделать перерыв, а Володе взять небольшой отпуск, который он проведет, окружая теплом и заботой дорогого его сердцу заболевшего музыканта.