Не бойся, я с тобой

Голубое небо и зеленые горы: солнечный пейзаж на берегу Янцзы. В наушниках – традиционные мотивы 80-х годов. От них все увиденное кажется сказкой, древней и ненастоящей. Как будто что-то таинственное происходило в этом месте в давние времена или прямо сейчас. Дома, кучкующиеся на побережье, выглядели как черные жилища гуев из подземного мира. Ван Ибо медленно спускался вниз. Ему нужны были самые отдаленные постройки, у кромки реки, где меньше всего народу и больше всего уединения, за которым он сюда и приехал. Красиво. Единственная мысль, которая билась в его дурной голове, потому что приехать сюда было бредовой идеей. Его не поддержала ни семья, ни друзья, никто из его окружения. Слишком красиво. Как на открытке, неестественно-яркие цвета, немного ядовитые в своей чистоте. Вид на реку в этом месте открывался шикарный: густая зелень оттеняла воду, делая её цвет малахитовым. Ибо мысленно сравнил фотографию с туристического буклета: реальность превзошла ожидания. Он выдохнул и поправил спортивную сумку, которая мерно ударялась о его спину, – все самое необходимое он взял с собой. Иначе это был бы не вызов себе, а роскошь, которая путешествует рядом с ним. “Экстремальный отдых на берегу Янцзы” – так гласило название в брошюре, которую всучил ему в руки один из безликих распространителей в толпе на грязной улице в Пекине. Жить дикарем в маленьком доме с минимумом удобств было единственным, чего на самом деле желал Ибо. Тупик, в который он забрался по жизни, не давал ему выхода. Он застрял. Среди серых зданий, неоновой рекламы, обязательств, связанных с работой и семьей. Влиятельные родители, семейный бизнес, условности патриархального мира и возложенные на него надежды и чаяния. Ибо устал. Ему было двадцать пять самых охрененных лет, в которые ему хотелось жить самому и самостоятельно принимать решения, никак не связанные с семьей. Он уехал в эту глушь, чтобы проверить себя. Он верил, что сможет прожить один, он устал от суеты, разговоров и постоянных поездок. Его нервировал звук мотора и мигающие красно-зеленые круги светофоров. Сейчас он спускался в низину, где блестела река под лучами палящего солнца, но чем дальше он шел, тем становилось холоднее. Воды Янцзы отдавали свою влагу, напитывая деревья и траву. Казалось, воздух здесь синее и прохладнее. Это было скорее плюсом в такую невероятную жару. Когда основные постройки остались позади, Ибо оглядываясь подошел к двум домам. Они стояли рядом, но поодаль, сохраняя уважительную дистанцию между собой. Выглядели как близнецы, из темного дерева, с покатыми крышами, в окнах зияла пустота. Какой-то из этих домов станет его временным пристанищем. В сумке валялся ключ, выданный в агентстве. Организация всего этого мероприятия была странной, слишком простой для деловой части Пекина. Ибо не спрашивал, он доверился потоку, надеясь на то, что тот вынесет его в нужное русло. И теперь он разглядывал два дома и раздумывал, какой из них принадлежит ему. – Привет! – дверь дальнего домика распахнулась, и навстречу ему вышел молодой парень с приятной внешностью. “Красавчик”, – с тревогой подумал Ибо. – Ты мой новый сосед? – парень широко улыбнулся и на мгновение затмил солнце своей невероятной улыбкой. Ибо кивнул и ответил: – Привет. Это твой дом? – Да, – улыбнулся сосед. – Это – мой, а это – твой. Надолго к нам? – На пару недель. – Ммм, – задумчиво протянул он. – Ну хорошо. А ключи есть? – Есть. Ты тоже здесь отдыхаешь? – Я здесь живу. Ибо пробежался взглядом по его внешности. Высокий, привлекательный, улыбчивый, ему от силы лет двадцать пять. – Ты? Живешь в этом месте? – Почему я не могу жить здесь? – Потому что ты… – в голове крутилось “слишком красивый”, но он не решился озвучивать это и выдавил: – Слишком молодой. На это высокий парень рассмеялся, и его смех был созвучен с плеском воды в Янцзы. – Выше по тропинке живет парнишка лет тринадцати. Он тоже слишком молод, чтобы жить здесь? Сосед склонил голову набок, как бы намекая на то, что он все знает и видит Ван Ибо насквозь. Мило улыбнулся и не стал больше пытать нового жильца, просто пожал плечами. – Тут хорошо и спокойно, поэтому я здесь живу. Ради этого “спокойно” Ибо и приехал сюда, только вот облик нового соседа не вызывал ассоциаций с этим словом. Дверь открывалась со скрипом. – Сюда давно никто не заселялся, – с сожалением поделился парень, глядя, как Ибо ковыряется с замком. – Ты все это время живешь один? В своем доме? – Ибо поежился. Он любил одиночество, но не настолько. – Живу один, – ответил парень. – Не боишься? – Я ничего не боюсь. Этот ответ вызвал улыбку. Ибо не считал себя трусом, но признавать в себе слабости и страхи было нормально. – Невозможно ничего не бояться, – хмыкнул он. – Это почему же? – У всех есть свои страхи. – И у тебя? – И у меня. Парень заинтересованно вгляделся в Ибо. – Как тебя зовут? – Ван Ибо. – Приятно познакомиться. А я Сяо Чжань. Если понадоблюсь, приходи в гости, даже ночью. Я всегда к твоим услугам. Ибо с сомнением посмотрел в открытые честные глаза. В Пекине такие предложения легко было принять за подкат. Но в этой глуши… и парень смотрел так прямо, никакого лукавства или подтекста. – Хорошо. Ибо распахнул дверь старого дома и вошел. Внутри пахло чем-то затхлым, затертым временем. Дом был опрятным, но по углам скопилась пыль, образовавшаяся от отсутствия постоянных жильцов. Ибо кинул сумку на небольшой диван и пошел отворять окна. Дому нужен был воздух. Внутри отделка была такая же, как и снаружи. Темное дерево. От этого казалось, что дом мрачный, несмотря на большие окна и отсутствие занавесок. Ибо прошелся по новому месту, заглядывая в комнаты: кухня, гостиная, спальня с узкой кроватью и туалет. Все простое как в старых историях про бедняка Ма Ляна. После шумного города казалось, что Ибо действительно попал в сказку – в невероятно живописное место, далеко от цивилизации. В доме был простой санузел и электричество. Не было интернета. Вещей с собой взял немного, раскрыл сумку и вынул оттуда умывальные принадлежности, разложил по полкам одежду. Уюта это не добавило. Нужны были хотя бы занавески. Вид из окна открывался красочный: изгиб реки и крутой утес. У реки не было отмели, только каменистый берег, уходящий резко вниз, никакого пляжа, никакого спуска. Янцзы большой шумной змеей терлась о камни, живая и могучая. Знакомиться с ней пока не хотелось. Неплохо было бы прогуляться, чтобы найти магазин, о котором говорили в агентстве. В ответ на эти мысли неожиданно раздался стук в дверь. – Если хочешь, можем сходить в магазин, он тут недалеко, – улыбнулся с крыльца сосед. – Ты наверняка без еды? Я покажу тебе местность. – Почему ты мне помогаешь? – Последние жильцы здесь были… ммм, дай подумать, год назад, – вместо ответа сказал парень. – Хорошо. Магазин находился выше, ближе к палящему солнцу, там, где прохладные чары Янцзы переставали действовать, и атмосфера накалялась до горячего пара. Ибо карабкался вслед за Сяо Чжанем по узкой тропинке. Перед глазами мелькали ноги, сосед был одет просто, футболка и шорты, на ногах шлепанцы. Ноги были натренированные, видимо, ввиду отсутствия собеседников он много гулял. Ибо нравились загорелые икры парня. Впрочем, новый сосед в целом вызывал только положительные эмоции, хоть и нарушал некое уединение, к которому стремился Ибо. – Почти пришли. Не устал? – обернулся к нему Сяо Чжань. На его губах играла легкая улыбка, дышал он ровно, без одышки. Ибо перевел взгляд с ног парня на его лицо. – Все хорошо, – спокойно ответил он. Ибо тоже был выносливым. В магазине было тепло и так душно, что не спасал даже старенький вентилятор, который разрезал воздух на горячие шматки и отправлял их в лицо вошедшему. Вышедшая женщина бросила взгляд на дверь и с опаской оглядела парней. – Добрый день, госпожа, – начал Ибо. – Я хотел купить у вас продуктов. – Добрый, – она смотрела больше на Сяо Чжаня. Показалось, что женщина напряжена. – Проходите. Проездом здесь? – На отдыхе, – кивнул Ибо. Сяо Чжань тем временем, не переставая улыбаться, ходил по магазину и разглядывал товары. – Тебе ничего не нужно? – обернулся Ибо к соседу. – Нет. У меня все есть. Женщина опустила взгляд и рассчитала Ибо, ни о чем не расспрашивая и не глядя ему в глаза. Он и не напрашивался на общение. Сяо Чжань безапелляционно забрал у него половину пакетов и, насвистывая мелодию, пошел вниз. Солнце немного клонилось к горизонту, окрашивая местность в приятный персиковый оттенок. Ибо не верилось, что он не в Пекине, никак не мог привыкнуть к этим пейзажам, к отсутствию машин и постоянного движения. Время здесь как будто застыло, как и воздух в местном магазине. Наверное, можно было понять этого Сяо Чжаня, каким бы странным он ни казался. Такая спокойная и размеренная жизнь привлекала своей неизменностью и предсказуемостью. – Чем ты занимаешься? – спросил вдруг Ибо. Он никогда не лез с разговорами к незнакомцам, но тут его потянуло. – А ты любопытный парень. – Прости. – Ничего. Я художник. – Продаешь свои картины? – Пишу свои картины, – поправил его Сяо Чжань. – Часто ездишь в город? – Частенько. – А живешь тут давно? – Давненько. Ибо задумался. Ответы были нормальными, но очень расплывчатыми. Он не стремился втереться в доверие, он и сам предпочитал о многом умолчать из своей биографии, но сосед странным образом не интересовался. – Вопросы закончились? – засмеялся он. Красиво засмеялся. Ибо позорно завис на разглядывании этого лица. Парень не вспотел, был свеж и весел, как будто только что искупался в Янцзы. – Кстати, не советую тебе купаться в реке, – кивнул Сяо Чжань на блестящие волны. – Почему? – Не выберешься. Течение сильное, и берег слишком высокий, не забраться. А прыгнешь, сразу глубина. Затянет. – Ты плавал? – Я видел. Знакомиться с Янцзы перехотелось еще сильнее. Он испытывал перед ней священный страх, как будто она была суровой богиней, которая покарала любопытных, рискнувших испачкать ее своими ногами. Они спустились к домам, Сяо Чжань по-хозяйски вошел вслед за Ибо в дом и на кухню, помог заполнить холодильник. Его присутствие не раздражало, он был здесь таким же диковинным и естественным, как горы на горизонте, как Янцзы в своих каменных берегах, как свежий ветер в низине. – Спасибо. – Не стоит, мне только в радость. Сяо Чжань подошел к окну, взглянул на темнеющее небо, затем обернулся в дом, не замечая Ибо, пробежался взглядом по стенам, как будто ища какие-то следы. Он виновато улыбнулся, извиняясь за такое странное поведение. – Хочешь, я побуду с тобой? Ибо приподнял бровь. Он мечтал выдохнуть. – Не надо. Извини, если это прозвучало грубо. – Нет-нет, я все понимаю! – Сяо Чжань все-таки медлил. – Если понадобится помощь… – Я обращусь к тебе. – Да. Сяо Чжань вышел, он был слишком задумчивым. Его настроение угасло так же, как светлый день, и вместе с темнотой померкла его яркая улыбка. Ибо по-простому приготовил себе ужин. Никто из его окружения не знал, что он на это способен. Рестораны, семейные ужины, доставка, постоянная еда на вынос, зачем бы ему понадобилось готовить себе? Ибо мог и иногда баловал себя простой рисовой кашей, вареными яйцами и салатом. Ужин сегодня напоминал пищу богов, на свежем воздухе, в неизвестной точке Китая, в деревянном доме, в котором было неуютно, но достаточно сносно. Сегодня ему ничего не было нужно. Приятным воспоминанием на подсознании была улыбка Сяо Чжаня. Только Ибо никак не мог себе в этом признаться. Вечер прошел в одиночестве. Тишина дома не пугала, покуда был включен свет, телевизора не было, Ван Ибо взял с собой книгу, но от нее клонило в сон, поэтому он оставил включенным свет на кухне, провозился с постельным бельем и, наконец, улегся в кровать, стоящую в углу маленькой комнаты. Окна без занавесок казались черными на фоне электрического освещения. Как только Ибо выключил свет, окно посветлело. Он по привычке бросил на тумбочку рядом телефон: смотреть время, смотреть фото из прошлого, чтобы удостовериться в том, что у него раньше была другая жизнь. Ночью он проснулся и понял: что-то не так. Открыл глаза и вспомнил, что это не его пекинская квартира. Запахи вернули его в домик на берегу Янцзы, вспомнилась женщина в магазине, странные взгляды и улыбающийся Сяо Чжань… Свет, который он оставил включенным на кухне, больше не горел. Ибо лежал в темноте и боялся пошевелиться. Лучшей идеей было накрыться с головой одеялом и пролежать так до утра. Но его беспокоило предчувствие, что он проснулся не просто так. В темных углах ему почудилось движение, на стенах послышался осязаемый шелест. Ибо решительно сел. Ноги спускать не стал. Страх липкой паутиной лег на кожу. В комнате было темно, но глаза быстро привыкли, и неожиданно показалось, что на стене рядом с кроватью кто-то пробежал. Ибо соскочил на пол и слепо в тишине двинулся к выключателю. Где он был? Трогать стены не хотелось. Он подумал о тараканах, которые могли прийти на запах еды к новому жильцу. Свет не включался. Ибо беспомощно щелкал выключателем, но это не помогло. Тревога нарастала с каждой секундой. Он втягивал шею, глядя по сторонам, ничего не было видно. Если здесь кто-то есть, насекомое или мышь, от них нужно было избавиться, иначе спокойному сну конец. Ибо схватил с тумбы телефон, судорожно включил фонарик, сердце от страха едва ли не ёкало. Колотилось как ненормальное. Ибо направил фонарь на стену и в ярком электрическом луче выхватил сидящего на стене огромного паука. Черная вдова. Тонкие лапы и большое гладкое брюхо. Ибо от ужаса закричал и попятился назад, роняя телефон дрожащими руками. Голова отказывалась думать. Руки заледенели от ужаса. Телефон с фонариком упал, Ибо в панике пытался найти его, но никак не получалось. Этот паук был здесь. Огромный, в этой комнате. По загривку пробежали мурашки, как если бы кто-то сидел на нем. – Блять, – прохрипел Ван Ибо. – Что делать, что делать, что делать… Паника не давала думать. Нужен фонарь, нужно было убить паука, он боялся думать о нем, но нужно было убить, иначе Ибо не жилец. Смотреть на стену было страшно даже с зажмуренными глазами, он бросился прочь из комнаты, прочь из дома, выбежал в ночь, боясь смотреть по сторонам, как будто паук мог гнаться за ним. Бред. Ибо побежал в сторону соседнего дома. Не думая, как он будет выглядеть ночью, застучал в дверь. Неожиданно ему открыли, выглянул Сяо Чжань. И он был совсем не удивлен гостю, в такой поздний час не спал и не затратил никакого времени, чтобы подойти к двери. Как будто все это время ждал… – А вот и ты, – улыбнулся он. – У тебя есть фонарь? – Ибо в панике не соображал. – Что-то случилось? – Паук, в моей спальне огромный паук. Хочу убить его. – Значит, ты боишься пауков? – А кто не боится? Он гигантский. В доме нет света, выключатель не работает. Сяо Чжань понимающе хмыкнул: – Классика. Было не смешно, но на лице Сяо Чжаня не было ни капли испуга или удивления. – Только фонарь? Больше ничего не надо? – он был спокоен. – Есть что-то еще? – Одноствольное ружье. – Я не буду палить в паука ружьем. – Как знаешь. Если что, только скажи. Сяо Чжань немного нервно улыбнулся и отправился вглубь тёмного дома. Он действительно ничего не боялся. Ибо дрожащей рукой открыл дверь своего дома. У него был фонарь, он схватил тяжелый кроссовок с плоской подошвой, стоящий на входе, и медленно пошел в спальню. Он дрожал. Тело покрывалось мурашками, но он двигался вперед. Как только оказался в спальне, помедлил, прежде чем включить фонарь. Паук мог уйти, он мог быть над головой. В груди Ибо сжался комок страха, он смазанным движением щелкнул фонарь и окаменел от ужаса. На потолке свисали сотни пауков. Они двигались, шевелились, плетя свою паутину, большие черные клубни. Ибо сжался под ними и закричал, только крик его был похож на рев раненого животного. Страшная мысль пришла в голову, что, если они начнут падать на него? Ибо в ужасе посмотрел наверх, и паук прыгнул. Крик ужаса, короткий и глухой, потонул в глубине дома. Ибо упал на пол, пытаясь содрать с себя паука, он боролся с ним, с ними, он был уверен, что их тысячи, все на нем, бил себя руками, комок страха сжимался в его груди, душил его, пока он беспомощно сражался. Ничего не происходило, всё происходило. Самый потаенный страх выполз наружу вместе с ними и воплотился в реальность, пытаясь убить Ибо. – Это сон, это сон, это сон, это не может быть правдой, – Ибо с закрытыми глазами бил воздух, согнувшись на полу. Из глаз выступили слезы, вздохнуть не было сил, но это был сон. Он судорожно размышлял. Его не было пять минут, они бы не успели, приползти, сплести, напасть, это похоже на бред, они не нападают на людей. Он не чувствует их на себе, как будто это бесплотные твари. Ван Ибо замер. С закрытыми глазами прислушался к себе. Никого. Вдох-выдох, еще раз, вдох-выдох, еще. Он дышал, лежа на полу, пытаясь уцепиться за эту спасительную мысль. Пауки не нападают. Они боятся людей. Их не было здесь. Это сон. Дыхание приходило в норму, сердце успокаивалось, принося облегчение. Ибо открыл глаза. Все еще было темно. Фонарь валялся совсем рядом. Без страха и больше с вызовом он протянул руку к фонарю и включил его. Никого. Чистые стены и потолок. Ни одного намека на то, что здесь творилось несколько минут назад. Ничего. Ибо нервно выдохнул и улыбнулся сам себе, хотя это вряд ли можно было назвать улыбкой. Кривая злая усмешка. Ему все это привиделось. Он устало поднялся на онемевших ногах и завалился на кровать. Его тут же одолел тяжелый безрадостный сон. *** Утро приветливым лучом стучало в окно. Ибо открыл глаза и выругался. – Блять. Он все еще был здесь, хотя прошла только первая ночь. Утром все казалось другим: добрым, светлым, понятным. Ибо оглядел комнату. Все чисто, ни одного намека на то, что прошедшее было правдой. Ему самому казалось, что приснился жуткий сон. Только фонарь, лежащий на полу, возвращал его к реальности. Фонарь Сяо Чжаня. Ибо смутно помнил вчерашнюю ночь, две вещи четко остались в его памяти – сковывающий страх и момент, когда его отпустило. Ван Ибо вышел из дома. На улице было хорошо, по-летнему свежее утро чудесным образом лечило душу и поднимало настроение. Река блестела в изогнутом рукаве. Сегодня она казалась добрее. Вчера ночью Ибо помнил мутный страх, исходящий от этого места. Парень повернулся в сторону соседнего дома и вздрогнул. На крыльце сидел Сяо Чжань. Завидев парня, он нерешительно встал и улыбнулся. Выглядел он встревоженно. – Доброе утро, Ибо. Как спалось? Ибо не отвечал, разглядывая его в ответ. – Отлично спалось. Спасибо за фонарь. – Вот и хорошо, – хлопнул в ладоши Сяо Чжань и забрал свою вещь. – Что хорошего? Что здесь, блять, происходит? – не выдержал Ибо. – Ты о чем? Хозяин соседнего дома выглядел удивленным. – Сам знаешь. Что за пауки, почему это было? – Аааа, – махнул рукой Сяо Чжань. – Наверное, у тебя галлюцинации из-за нового места. Свежий воздух после загазованного города и так далее. – Ты мне зубы не заговаривай. Ты вчера не выглядел таким удивленным. Предложил ружье. – Это в шутку. – Сяо Чжань. – Ван Ибо. Хочешь завтрак? Я рад тебя видеть. Ибо смотрел на него соображая, но так ни к чему и не пришел. Сяо Чжань не был виноват в том, что произошло ночью, он помог, несмотря на поздний час. В домике соседа приятно пахло. Он спокойно готовил завтрак из свежих овощей, мяса и риса. Выглядело намного аппетитнее, чем у Ван Ибо накануне. – Откуда у тебя все эти свежие овощи и мясо? Я не видел этого в магазине. – Хожу закупаться на рынок. – Ясно. – Можем сходить потом, я покажу. – Хорошо. – А можешь просто приходить ко мне, я все равно готовлю на семерых, а доедаю потом один. – По тебе не видно, ты очень стройный. Сяо Чжань с возгласом “а?” обернулся на своего гостя. – Ван Ибо сделал мне комплимент? – щеки парня слегка покраснели. – Тебе показалось, – поспешно вставил Ибо. – Это просто факт. – Нет ничего плохого в том, что ты делаешь комплимент мужчине. – Это не комплимент. Я тоже худой. Ты же не будешь хвалить меня за это? Сяо Чжань развернулся и оперся о столешницу, на которой резал овощи. – Ван Ибо, у тебя отличная фигура, ты очень красивый мужчина, – он не улыбался, смотрел так серьезно, что Ибо покрылся мурашками. Он чувствовал предательский румянец, расползающийся по щекам и шее. Нужно было брать себя в руки, но он не мог отвести взгляд от лица Сяо Чжаня, от его темных глаз. Тело неоднозначно отреагировало на слова парня. Из глубины души поднималось нечто спящее, что в привычной обстановке Ван Ибо мог назвать возбуждением. Но сейчас дело касалось другого мужчины, и это ощущение было чужеродным и неправильным. Он считает его красивым – на эти слова хотелось запереться где-нибудь и подрочить. Ибо смутился от непристойных мыслей, отвернулся, но Сяо Чжань спокойно спросил: – А ты считаешь меня красивым? Такой простой вопрос и очевидный ответ. Почему так сложно произнести это вслух? Сяо Чжань расслабленно смотрел на него ясными глазами, идеальное лицо, самое красивое на памяти Ибо. В глазах нет ни страха, ни стеснения. Ибо чувствовал нарастающую панику, дыхание участилось, тело напряглось и сжалось, как если бы его должны были окунуть в ледяную воду. – Да, – ответил он, не глядя в глаза Сяо Чжаню, и, не вытерпев, широкими шагами направился на выход, выскакивая на воздух. Когда входная дверь его дома громко захлопнулась, Ибо понял, насколько глупо себя повел. Но он не мог вернуться туда, где жил другой человек. Нужно было что-то сделать, уйти, убежать отсюда, чтобы Сяо Чжань прекратил спрашивать его то, на что он не может дать ответа. Ван Ибо на ходу переобулся в кроссовки, схватил кепку, телефон и направился к двери. На крыльце ожидаемо стоял Сяо Чжань, он выглядел виновато, совсем не так, как минуту назад в своем доме. – Извини за это. Я больше не буду тебя смущать. – Ты меня не смущаешь. – Не буду затрагивать эту тему, Ибо, пойдем поедим. – Я собирался… – Ибо махнул рукой в сторону тропинки, по которой только что хотел сбежать, Сяо Чжань сразу же его понял. – Потом пойдешь. Я не буду тебя больше доставать. Он печально улыбнулся и направился к своему дому, подразумевая, что вопрос с завтраком – дело решенное. Ибо отправился вслед за ним. Еда была божественно вкусной. Ибо ел ее, забывая о том, что произошло, излечиваясь от своей тревоги. – Вкуснятина, – пробурчал он с набитым ртом. Сяо Чжань не отвечал. Он практически не прикасался к еде, глядя с каким аппетитом ест его гость. Глаза были печальными, полными долгой глубинной тоски. – У тебя уютно, – сказал вдруг Ван Ибо. – Правда? – Сяо Чжань огляделся, впервые видя свой дом чужими глазами. Отделка дома была такой же, как у Ван Ибо, но мягкие расшитые мелочи, белый фарфор с синим узором придавали комнате обжитой вид. Сам запах дома сообщал, что здесь живут не один год. Только окна все так же зияли пустотой, пропуская сквозь прозрачные стекла все то, что творилось извне. – Почему у тебя нет занавесок? – поинтересовался Ибо. – Зачем они? Я часто смотрю в окно. Ответ заставил Ибо поежиться. Ему нравилось наблюдать за природой, но утром или днем. Ночью эти пустые окна вселяли в него страх. Внезапно вспомнился недавний кошмар. Утром все было нормально, но грядущая ночь заранее нагоняла на Ибо тревогу. – Пойдем прогуляемся? – предложил он Сяо Чжаню. Все-таки с ним было веселее, чем одному. – Со мной? – удивился парень. – Разве ты… – Очевидно, что я дурак. Мы можем забыть то, что произошло? – Конечно. Выше по реке есть отличное место, можно устроить там пикник. – Хорошо, и спасибо за завтрак, Сяо Чжань. Было очень вкусно. Хозяин смутился. Его облик был домашним и мягким, пока они убирали со стола. Ибо заглядывался на изящные руки, тонкие запястья. Сяо Чжань источал непонятную энергию. Что-то притягивало к нему, нечто, что можно было назвать словом “родное”, но они не были так близко знакомы. Однако Ван Ибо не покидало ощущение, что ему хочется быть ближе и защищать Сяо Чжаня от всех бед, хотя тот не боялся абсолютно ничего и, судя по всему, не нуждался в его защите. Шли долго, все время поднимаясь выше. Маленькое село с постройками осталось далеко внизу. Они шли против течения реки под палящим солнцем, ища одному Сяо Чжаню известное местечко. Оба парня молчали, нарушая тишину только мерными ударами подошвы о каменную дорожку. Ибо наивно радовался, что они уходят все дальше от дома, как будто каждый сделанный шаг отделял его от предстоящей ночи. Чего он ждал? Возвращения пауков? Других галлюцинаций? Наверное, он действительно надышался свежим воздухом, и его посетили видения. День расцветал все больше, но Ибо не успевал любоваться красотами этого мира, потому что впереди него шел Сяо Чжань. Он нес на плече рюкзак, на голове была смешная панама, защищающая его светлое лицо от солнца. Ибо любовался им. Пока этого никто не замечал, и голос разума был приглушен монотонной ходьбой, он смотрел на стройное подтянутое тело, которое двигалось, существовало и потихоньку сводило с ума своей красотой. Это был обычный парень, его ноги покрывали темные волоски, на руках и ногах был неравномерный загар, он носил широкие шорты и большую футболку, висящую на плечах. Но все эти вещи не скрывали манящих изгибов под ними. Поясница, грудные мышцы, живот и округлые ягодицы. Ибо отмечал каждое соприкосновение скрытых частей тела с одеждой. Каждый фрагмент был как откровение. Как вспышка удовольствия. Ибо ощущал себя мужчиной, возбужденным парнем, который хочет потрогать Сяо Чжаня. Прикоснуться и узнать, каково это – гладить его, обнимать и не видеть сопротивления или отвращения в глазах. Как глупо, усмехнулся он сам себе. Но желание прикоснуться от этого не исчезло. Они поднялись на залитую солнцем площадку. Это был заброшенный храм на высоком уступе, слишком крутом и труднодоступном. Ибо огляделся, взирая сверху на реку, здесь она выглядела милой безвредной змейкой, ершистой и дерзкой, но совсем безобидной. Храм был действительно заброшенным. Белые обшарпанные стены, трещины и следы запустения. Некогда красные двери, болтающиеся на петлях. Ибо разулся, стянул с головы кепку и зашел в храм вслед за Сяо Чжанем. Было заметно, что это место ему хорошо знакомо. – Часто здесь бываешь? – Часто. Ибо обходил храм изнутри, в нем было на удивление чисто. Пол вычищен от сора и помета птиц, которые прятались здесь в непогоду. У алтаря стояли погасшие благовонные палочки. Судя по всему, зажигались они совсем недавно. Сяо Чжань смотрел на вырезанное изображение Будды в центре алтаря. Парень был серьезен, даже строг, как будто вел немой разговор с божеством. – Ты молишься здесь, Сяо Чжань? – отвлек его Ибо. – Молюсь, – парень неожиданно рассмеялся. – Только храм слишком старый. Молитвы не работают. Никогда. Он снова стал серьезным, отвернулся от алтаря и пошел на выход. Ибо почудилось, что в его глазах застыли слезы. Старый храм удерживал тепло снаружи, даруя спасительную прохладу внутри, поэтому, когда парни вышли на улицу, на них с новыми силами подул поток горячего воздуха. – Здесь хорошо, – поделился зачем-то Ибо. Он говорил неожиданно много, по сравнению со своей привычной жизнью. С Сяо Чжанем все было иначе. Когда он молчал, солнце садилось. Поэтому хотелось спрашивать его, слышать его чистый голос. – Я часто прихожу сюда, – Сяо Чжань присел на широкий камень, стоящий под огромной лиственницей, и устремил глаза вдаль. – Тут дышится спокойно. Никогда никого нет, но вроде ты не один. Можно поговорить, понимаешь? Ибо присел рядом и кивнул. – Иногда очень хочется поговорить, – продолжил Сяо Чжань. – Просто, ни о чем. Расскажи о себе, Ибо. Какую-нибудь ерунду, которую я буду вспоминать о тебе. Хотелось задать кучу вопросов “почему?”, но Ибо не стал. Он покопался в памяти и припомнил только один случай, которым можно было поделиться. – Когда я был маленьким, я очень боялся жуков. Я и сейчас их боюсь, но тогда я визжал как девчонка, когда видел их. Один раз мама испекла булочки с изюмом… сейчас смешно вспоминать. Но тогда… я не знаю, как он пролез туда и почему не сдох, но я укусил эту булочку и увидел, что изюм шевелится, двигает своими черными противными лапками. Я кричал как ненормальный. Мама, помню, знатно отлупила меня тогда. – За что? – За то, что напугал ее своим криком. Сяо Чжань молчал какое-то время. – Мне жаль. – Это была веселая история. Так, по крайней мере, ее преподносят на семейных ужинах. Сейчас почему-то мне было не смешно. – Ты ведь никому ее не рассказывал? – Я ненавижу эту историю. – Кто-нибудь знает, что ты здесь? – Знают, что я уехал, но не знают, куда. – Иногда здесь проплывают лайнеры, – мечтательно сказал Сяо Чжань. – Они двигаются так медленно, что можно разглядеть, как смеются женщины. Тебе нравятся женщины, Ибо? – Нет, Сяо Чжань. – Ты встречался с ними когда-нибудь? – Всегда. Странные откровения не пугали. Ибо сидел совсем близко к Сяо Чжаню, они делили один камень на двоих, и пальцы Ибо были совсем рядом с телом Сяо Чжаня, протяни руку и коснешься его. Ван Ибо смотрел на плечо парня, можно было поцеловать это плечо губами, прижаться к нему и сидеть не отрываясь. Он задумался настолько, что не заметил, как коснулся чужой спины указательным пальцем, невесомо тронул и провел, чувствуя успокоение. Теплый и спокойный, а еще ранимый и настолько печальный, что его грусть могла затмить собою солнце. Сяо Чжань молча сидел рядом, не двигался, задумчиво глядя вдаль. Так они сидели в мороке палящего солнца, ничего вокруг не замечая, обдуваемые теплым ветром, на площадке заброшенного храма, соединенные единым прикосновением. Время замедлилось для них, и Ибо с совершенно пустой головой следил за протекающей внизу Янцзы, пока его рука нежно исследовала спину Сяо Чжаня. – Солнце скоро будет клониться к закату, – прошептал он вдруг. – Надо возвращаться. – Тогда пойдем, – ответил Ибо, хотя он больше всего на свете не хотел уходить отсюда. Путь назад был неоправданно коротким. Они спускались в низину, обгоняя заходящее солнце. Парни молчали, изредка переговариваясь по мелочам. Однажды Сяо Чжань показал рукой вперед и показал, где находится рынок. – Сходим туда завтра? – предложил Ибо. Сяо Чжань почему-то помедлил. – До завтра нужно еще дожить. В сердце кольнуло предчувствие, но Ибо промолчал. Расстались возле домов. – Спасибо, что провел этот день со мной, Ибо. – Мне было интересно. Завтра пойдем на рынок. Сяо Чжань поджал губы и покачал головой. – Спокойной ночи, Ибо. – Если что, загляну. – Да-да, – улыбнулся парень. – Я к твоим услугам. Ибо вошел в дом и выдохнул. Он долгое время тянул, соображая, что бы ему сделать на ужин, возился на кухне, убирая за собой. Но время неумолимо двигалось к ночи, и как бы он ни пытался избежать сна, глаза начали слипаться. Долгий день и сложная ночь перед этим сделали свое дело. Ибо лег спать. Он рассчитывал оставить свет включенным, но был ли в этом смысл, если ночью он отключался сам собой? Вечером все было в порядке, во всех комнатах горел свет. Ибо оставил освещение только на кухне и уставший улегся на кровать. Перед глазами всплыло печальное лицо Сяо Чжаня. Что это был за человек, и почему он жил здесь долгое время, Ибо не знал. Имел ли он право задавать ему подобные вопросы, было неясно. За долгими размышлениями он все-таки заснул. Проснулся среди ночи от странного ощущения, будто кто-то наблюдает за ним. Ибо зажмурил глаза. Он не был трусом или психом, но инстинкт самосохранения советовал накрыться одеялом с головой. Ощущение присутствия постороннего было почти осязаемым. Кто мог смотреть на него в этом доме? Ибо закрывался на ключ. Призраки? Духи? Он вжался в кровать, не раскрывая глаз. От нарастающей паники участилось дыхание, голова начала плыть от напряжения. Воображение подкидывало жуткие картинки, вспомнились все нечаянно просмотренные в его жизни ужастики. Ибо не открывал глаза, не мог, его тело сковало от нехорошего предчувствия. А потом он услышал смех. Женский смех совсем рядом. Холодный и сухой. Ибо от неожиданности открыл глаза и увидел стоящую над ним мать. Она смеялась, широко раскрыв рот, и Ибо резко закричал, закрывая себя руками. Смех становился громче и громче, женщина продолжала хохотать, протягивая к нему свои руки, заставляя Ибо покрываться холодным потом и трястись от страха. Он сжался под одеялом, захлебываясь от крика, пытаясь забиться в угол, чтобы женщина его не задела. Смех был недобрым, утробным, не похожим на смех его матери. Раньше она высмеивала его при гостях, а вечером всегда обнимала, прося прощения за свою несдержанность. Она любила его. Мать никогда не смеялась над ним со зла. Ибо трясло от нереальности происходящего, но, как и вчера, разум подкинул ему единственно верный довод. Мама не знала, где он. А значит, либо это была не она, либо… Он резко открыл глаза. В темноте комнаты никого не было. Никакого смеха, никакого ужаса, Ибо встал. Он все еще тяжело дышал, отхаркивая воздух, его грудная клетка сокращалась от спазмов, но он встал ровно на то место, где была женщина, сжал зубы и начал смотреть по сторонам, в темноте, везде. Он злился. Дыхание приходило в норму, а он все стоял в темноте, будто ожидая нападения. На кухне не горел оставленный свет, поэтому Ибо вновь зло усмехнулся, раскрыл одеяло и улегся на кровать. Он лежал с открытыми глазами, глубоко дыша, не накрываясь и не пытаясь разобраться в том, что произошло. Начали всплывать картинки из детства, самые разные, обидные и не очень. Родители, вечно соперничающие с другими, хвастающие успехами Ибо. Тихие семейные вечера в их первой квартире. Сложные отношения с отцом. Бесполезные многочисленные встречи с девушками и один единственный парень, с которым не получилось. Может, в этом доме в чем-то было даже лучше? Со всем происходящим здесь дерьмом. Тут был Сяо Чжань. Ибо вспомнил его сгорбленную спину на горячих камнях и то, как он позволял гладить себя украдкой. В нем было слишком много горечи и солнца. Ибо, засыпая, думал о нем. *** – Доброе утро, сосед, – Ибо криво улыбнулся, глядя на встающего к нему навстречу Сяо Чжаня. Он опять сидел на крыльце и гипнотизировал взглядом реку. Казалось, что проснулся он давным-давно. – Привет, Ибо. Как спалось? Сяо Чжань был встревожен, но в его вопросе чувствовалось облегчение. – Бывало и лучше, – пошутил Ибо. В подробности вдаваться не хотелось, видеть наигранное удивление в глазах Сяо Чжаня – тоже. – Завтрак? – Не откажусь. Сяо Чжань оглядел Ибо, ища признаки беспокойной ночи, но в этот раз его сосед отделался темными синяками под глазами и неестественно-бледным видом. На сковороде аппетитно жарилось мясо. Ибо ходил по комнате, задевая предметы, гладя фарфоровые вазы, большое овальное блюдо. Это был старинный фарфор, с изображением духов. Ибо вглядывался в них, пытаясь понять, добрые это духи или злые. Они были похожи на одноногих детей из детских страшилок. – Откуда у тебя этот набор? – Подарили, – коротко ответил Сяо Чжань. Не хотел бы Ибо получать такие подарки. – Ты ведь художник? – Художник. – Что-то не видно ни одной картины. – Я плохо рисую. Ван Ибо засмеялся, дело, очевидно, было не в этом, но ему все равно нравились ответы Сяо Чжаня. – В школе, когда я рисовал портрет мамы, она всегда незаметно стирала мою подпись, чтобы никто не подумал, что это она, – вспомнил вдруг Ибо. Вспомнил, и стало не по себе. Утром ощущения были совсем другие, безопасные, но ночной кошмар вспышкой мелькнул перед глазами. Сяо Чжань повернулся к нему, чувствуя смену настроения. – Все хорошо? Ты побледнел. Очевидно, Ибо выглядел хреново, и его кривые улыбки не могли обмануть чуткого Сяо Чжаня. – Нормально. Просто я очень голодный. Вчера как следует не поел, поэтому вот. – Приходи ко мне! – воскликнул Сяо Чжань. – Я накормлю тебя, Ибо. Мне ведь несложно. – Разве мое нахождение здесь не ради того, чтобы быть одному? – Ты приехал сюда за этим? – Я не знаю. Почему люди приезжают сюда? Сяо Чжань отвернулся и продолжил готовить завтрак. Он молчал некоторое время. Тишина нарушалась только мерными ударами ножа о дощечку. В конце концов он пожал плечами и ответил: – У всех своя причина, Ибо. Устали от города, завязли в грехах, бежали от жен, от любовниц, от себя… – А ты? – А я не знаю другой жизни, Ибо. Мой дом здесь. – Дом находится там, где сердце… Знаешь такое выражение? – Нет. Нож перестал стучать. Ибо пожал плечами: – Иногда дом – это просто дом. Куда бы ты ни приехал, любое место может стать твоим, главное взять с собой свое сердце. – Тогда где же находится твое? – спросил у него Сяо Чжань. – Мое сердце здесь. Сяо Чжань повернулся и пристально посмотрел на Ибо. – Знаешь, – хмыкнул он. – Мне кажется, ты не до конца понимаешь значение этого выражения. И отвернулся, пряча расстроенное лицо. Ибо говорил искренне. Он не раздумывал, как это выглядит, но сейчас, сидя на тесной кухне в домике Сяо Чжаня, он чувствовал себя на своем месте. Больше, чем когда-либо прежде. – Сегодня мы идем на рынок, ты мне обещал. – Я что-то не припомню такого, – покачал головой Сяо Чжань. – Мы вчера говорили об этом. – Ты говорил, а я… – Хотел дожить до утра. Мы оба живы. Ну так что? – Ван Ибо! Это ведь не шутки. – Но ты смеешься. – Потому что ты дурак. Разве можно над этим шутить? – Сяо Чжань, если ты отведешь меня на рынок, я приду к тебе вечером на ужин. – Правда? – И съем все, что ты приготовишь. Глаза Сяо Чжаня подозрительно заблестели. Он так оживился, что уронил палочки на пол. Ибо помогал ему накрывать на стол, любуясь тихой радостью в глазах хозяина. *** Сегодня они шли слишком медленно. Дело было не в том, что дорога уходила резко вверх – они проделывали этот путь вчера, нужно было свернуть левее, чем по направлению к старому храму. Нет. Сяо Чжань волновался. Весь его вчерашний запал исчез, и он шел, постоянно поглядывая наверх, как будто навстречу ему могли выйти люди, которые запретили бы ему идти вперед. Возле большой груды камней Сяо Чжань внезапно остановился. – Давай передохнем, – предложил он. Сяо Чжань не выглядел уставшим, но Ибо кивнул. – Хорошо. Парни скинули с себя рюкзаки и присели на камни в тени деревьев. Тут было хорошо, разгоряченные тела обдувал приятный ветер, за деревьями внизу можно было разглядеть отблески Янцзы. Сяо Чжань присел на камень. Тень от листвы падала на его лицо, придавая коже зеленоватый таинственный оттенок. – Ты не хочешь туда идти? – Ибо приземлился рядом, поставив руку за спиной Сяо Чжаня. – С чего ты взял? – Ты медлишь. – Разве мы куда-то спешим? – в его голосе была скрыта тревога, прикрытая улыбкой. – Если ты так сильно не хочешь туда идти, нужно было сказать. Я не хочу тебя заставлять. – Это не так, Ибо, – вопреки своим словам, Сяо Чжань тяжело вздохнул. Он был задумчивым, все время смотрел перед собой. Внезапное желание прикоснуться к нему, чтобы успокоить, возникло вновь, как будто они сидели перед старым заброшенным храмом. Ибо, не говоря ничего в ответ, осторожно тронул напряженную спину. Горячая, но совершенно сухая футболка примялась под подушечками пальцев. Так важно было гладить этого человека. Ибо не вполне понимал, что он делает и почему. Когда солнце так сильно палило в этот разыгравшийся полдень, мозги отказывались думать, тело действовало само, наслаждаясь прикосновением. Сяо Чжань молчал, пока чужая рука выводила на его спине неровные узоры. – Тебе лучше уехать, – тихо выдохнул он. – Почему? – Ибо продолжал гладить спину, спрашивая так же тихо. – Зачем тебе здесь быть? Уезжай домой, к родным, живи полной жизнью, наслаждайся… Воздух в груди Сяо Чжаня закончился, он покачал головой, объясняя простые вещи, как будто ребенку. У Ибо были другие планы, он чувствовал это. – Не поеду. – Но почему? – Потому что не хочу. Сяо Чжань обернулся и посмотрел с таким удушающим недоумением. – Неужели тебе нравится здесь? – Нравится. – Ты сумасшедший. Ван Ибо прижал ладонь к горячей пояснице. – Такой же, как и ты. Между ними воцарилась тишина, нарушаемая беззаботным пением птиц. Ван Ибо с удивлением заметил, что там, внизу, птицы совсем не поют. Сяо Чжань, казалось, превратился в камень, так недвижимо он сидел. – На рынке есть занавески? – весело спросил у него Ибо. Сяо Чжань отмер и посмотрел на своего соседа. – Должны быть. Тебе зачем? – Хочу облагородить свой дом. – Занавески тут не помогут, – покачал головой Сяо Чжань. – А ты поможешь? – Нет, Ибо. С этим ты должен справиться сам. Они говорили не об уюте, и Ибо это знал. Но сейчас, пока вовсю светило солнце, его это не волновало. Ничего не было страшно при свете дня, рядом с Сяо Чжанем, поэтому и думать об этом не хотелось. Он мечтал видеть беззаботную улыбку парня, поэтому легонько подтолкнул его рукой и спрыгнул с камней, протягивая ладонь. – Идем, – бодро сказал он. – Куда? – Покупать занавески. Сяо Чжань, наконец, улыбнулся. – Ты вроде не хотел на меня давить. – А я нежно. Что-то такое промелькнуло в глазах Сяо Чжаня, как в первый день, когда он сам начинал флиртовать. Он взял протянутую руку Ван Ибо и спрыгнул с камней. – Ван Ибо, ты изменился. – Учусь у тебя быть собой. Сяо Чжань усмехнулся, сжимая чужую ладонь. Прошло не более пятнадцати минут, но что-то действительно поменялось. Это был маленький рынок для местных жителей и для приезжих туристов, которые искали ночлег, проезжая по трассе выше по дороге. Ван Ибо видел его, когда спускался к реке. Ему рассказывали об этом месте в агентстве, но теперь, когда он пришел сюда с Сяо Чжанем, все ему казалось другим. Люди смотрели на них с удивлением, как будто совсем непривычные к туристам. За эти три дня Ибо загорел, но его кожа была не сравнима с загаром местных. Удивительно, но Сяо Чжань тоже был на порядок светлее, чем они. Сяо Чжань вел его по рядам, разглядывая не товар, а людей. Они успели расцепить руки, поэтому шли рядом, но Ибо чувствовал фантомное прикосновение, а Сяо Чжань улыбался. Только когда подошли к крытому прилавку со свежими овощами, Сяо Чжань встревоженно посмотрел на лицо продавца. Мужчина улыбнулся двум незнакомцам, разглядывая их, и вдруг поменялся в лице. – Сяо Чжань? – неуверенно спросил он. – Привет, Ян-Ян! Давно не виделись, – по-доброму и с волнением улыбнулся Сяо Чжань. – Давненько вы у нас не были, это точно… – мужчина был определенно старше по возрасту, но очень уважительно обращался к стоящему напротив него человеку. Вся голова мужчины была сплошь покрыта сединой. Он с удивлением смотрел на Сяо Чжаня, казалось, что увидеть его в этих местах было чудом. Ван Ибо не вмешивался. Что-то смущало его, но это была не ревность. – Хотите купить овощей? Или молока? Вам что-то нужно? – Нужно, Ян-Ян, нам нужны занавески. Не подскажешь, где можно купить? – Конечно-конечно, сейчас покажу! – засуетился мужчина и крикнул вглубь палатки, что стояла рядом. – А-Цзян, а ну выходи, постой за прилавком, хватит прохлаждаться. На голос из палатки вышел заспанный мальчишка, лет тринадцати, он взъерошил свои волосы и привычно облокотился о прилавок. – Твой помощник? – улыбнулся ему Сяо Чжань. – Мой сын. Ибо внимательно следил за его реакцией. Слишком много эмоций, Сяо Чжань открыл рот и воскликнул. – Твой сын? На самом деле? – Вы давно сюда не приходили, – засмеялся мужчина. Сяо Чжань шокировано смотрел то на мальчика, то на его отца, потом повернул голову к Ван Ибо и как будто впервые вспомнил, что он пришел сюда не один. Ибо молча поймал его взгляд и терпеливо ждал. – Ибо, познакомься, это Ли Ян и его сын. Ян-Ян, это Ван Ибо. Он… Сяо Чжань осекся задумавшись. – Я его друг, приятно познакомиться. Мужчина за прилавком всплеснул руками и воскликнул: – Друг! У вас есть друг, как это радостно! Давно здесь живете? Остановились в местной гостинице? – Нет, – ответил Ибо. – Живу в домике у реки. – Там? – мужчина настороженно уставился на парней, переводя взгляд с одного на другого, задумавшись о чем-то. Затем морок воспоминаний спал, и он пришел в себя. – Ну, идемте! – хлопнул он в ладоши. – Вам нужны занавески? У тетушки Мо большой выбор! Парни двинулись вслед за продавцом, Ибо разглядывал задумчивого Сяо Чжаня, тот не замечал ничего вокруг. Он был растерян. Маленький магазинчик тканей располагался на краю рынка. Пока мужчина болтал с тетушкой, сплетничая и выпрашивая самые лучшие занавески, Ван Ибо тихо взял Сяо Чжаня за руку, сплел их пальцы и нежно сжал. Сяо Чжань отреагировал, посмотрел благодарно на Ибо и улыбнулся. – Может, возьмешь себе тоже? – спросил Ибо. – Мне не надо. – Любишь смотреть в окно? – Там я могу увидеть тебя. Неожиданное тепло разлилось в груди горячим потоком. Если бы не люди рядом, Ибо попробовал бы поцеловать. Сжать его в объятиях и прикоснуться к губам. В этой глуши порывы были такими чистыми, как будто Ибо очищался от шелухи, но внезапно перед глазами появился строгий отец, его набухшие веки и морщинистое лицо, вечно в тумане табачного дыма. Он так много курил, в этих каменных джунглях, сидя в кабинете без окон. Почему у него никогда не было окон? Страх быть застигнутым отцом внезапно сковал все его тело, Ибо сжался и безвольно выпустил руку Сяо Чжаня из своей. Все происходящее показалось таким неважным и нереалистичным, потому что ему придется вернуться назад. Фоном слышались голоса местных, Сяо Чжань стоял рядом и молчал. Казалось, его никак не удивляли происходящие в Ибо изменения. Он не злился и больше не переживал о своем, тревожно поглядывая на парня. Ибо искусственно улыбнулся и сжал кулаки, сдерживая порыв снова взяться за руки. Он шагнул вперед, перебивая болтающих мужчину и женщину, и указал на красные плотные занавески. – Я возьму эти. Сяо Чжань смотрел на жесткие кулаки – костяшки рук побелели, он покачал головой, тихо вздохнув, но ничего не сказал. Только молча последовал за вышедшим из лавки Ибо. Они пытались идти вровень, но мужчина, Ян-Ян, догнал Сяо Чжаня. – Погодите, – остановил он его. – Может, вам что-то нужно? Сладости, чай, может, приправы? Ибо отошел от них, пытаясь не слушать. Но он слышал. Сяо Чжань с тревогой погладывал на его спину. – Ничего не надо, Ян-Ян. Береги себя. Спасибо тебе за продукты. Мужчина посмотрел на предмет тревоги и негромко спросил: – Как он живет в этом месте? – Живет. У него получается. Ли Ян почесал седую голову, волосы блестели на солнце, переливаясь серебром. – Давненько я там не бывал, – проговорил он негромко. – Ничего не изменилось. – И вы тоже. Время над вами не властно, а я скоро стану стариком. – Ты проживаешь свою жизнь достойно. Я о таком могу только мечтать. – Вы хороший человек, Сяо Чжань, желаю вам найти свое маленькое счастье. Они оба посмотрели на Ван Ибо. Тот слышал каждое их слово. Скованный беспричинным отчаяньем, он не оборачиваясь зашагал от них прочь. Сяо Чжань нагнал его на выходе из рынка. Молча пошел рядом, дыша ровно, видимо, смирившись со своей участью. Ибо тоже не говорил. Молчание звенело в шумном дне лета, среди шелестящей листвы и отдаленных звуков рынка. Они оба могли говорить, но невысказанные слова и вопросы бились о стенки их собственных коконов, в которые они спрятались, чтобы не обнажать свою душу. Шли долго. Ибо начал замечать, что, чем ближе они приближаются к дому, тем становится спокойнее. – Это тот самый тринадцатилетний мальчишка? – внезапно спросил он. – Что? – Сяо Чжань притормозил. – Мальчишка, о котором ты говорил в первый день. Ибо притормозил тоже, взглянув, наконец, в глаза Сяо Чжаня. Тот растерянно разглядывал Ибо в ответ, хмурясь все больше и больше, потом вдруг резко ахнул. – Ааа, ты про А-Цзяна? Конечно. Это он. Сяо Чжань наигранно улыбнулся и быстро пошел дальше. Еще одна странность, от которой стало не по себе. Задавать себе вопрос о том, что тут творится, было страшно. Уезжать отсюда – невозможно. Весь день они будто играли в кошки-мышки, то сближаясь, то убегая друг от друга. В конце концов, разогнавшийся Сяо Чжань остановился и подождал своего соседа. Он был спокоен и мягко улыбался, как будто ничего не произошло. Ван Ибо все это время в попытке догнать Сяо Чжаня, мечтал задать ему кучу вопросов, которые то и дело всплывали в голове. Почему Сяо Чжань живет здесь, почему он не хотел идти на рынок и, судя по реакции мужчины, не появлялся там очень давно. Откуда тогда в его доме овощи и мясо? И какого тринадцатилетнего мальчишку имел в виду Сяо Чжань… Не самого ли хозяина лавки? От этих вопросов становилось слишком жутко. Когда Ван Ибо подошел и увидел улыбку, все вопросы испарились. Так ли это важно, когда Сяо Чжань так смотрел на него? Его красивое лицо хотелось поцеловать. Вновь и вновь целовать прикрытые глаза и приоткрытые губы. Ван Ибо несмело улыбнулся в ответ и просто пошел рядом. – Как-то раз отец взял меня на рыбалку, – неожиданно начал Ибо. – Я долго не решался подойти к реке, потому что не умел плавать, боялся упасть и утонуть. Знаешь, что сказал отец? – Что? – Он сказал, если боишься плавать, нырни поглубже, и твой страх испарится. – И что ты сделал? Ибо рассмеялся. – Я разбежался подальше и со всей дури запрыгнул в реку. Видел бы ты лицо отца, который в это время рыбачил. Он так орал. Я распугал ему все рыбу. Отец не думал, что я по-настоящему прыгну… Сяо Чжань прыснул от смеха. – Это смешная история, Ибо. – Смешная, да. Но задница у меня болела очень сильно. – Ты перестал бояться рек? – с долей надежды спросил Сяо Чжань. – Не совсем. Есть ведь всякие истории… про утонувших людей. – Про утопленников? – Меня пугает это слово. Сяо Чжань поджал губы. – Хорошо, Ибо. Тогда держись подальше от Янцзы. – Я не собирался там плавать. – Просто будь осторожен. Река будто чувствовала разговоры о ней. Когда парни очутились внизу, рядом с домами, Янцзы перестала отражать солнечные лучи, над ней поднимался матовый белый туман. Он стелился тонкой дымкой, делая это место еще более таинственным или зловещим. Ибо долго смотрел на воды Янцзы, привлеченный этим естественным явлением. Сяо Чжань на мгновение притормозил рядом. – Ибо, – тихо позвал он. – Не смотри. Ибо медленно приходил в себя. – Почему? – Не хочу, чтобы ты смотрел на нее. – Хочешь, чтобы я смотрел на тебя? Ибо вдруг серьезно улыбнулся, чем неожиданно смутил Сяо Чжаня. – Ван Ибо, прекрати говорить такие вещи. Иначе я подумаю, что ты со мной флиртуешь. Не дожидаясь ответа, он развернулся и ушел к себе, бросив на прощанье: – Жду тебя на ужин, ты обещал. Душу сладостно заволокло предчувствием, Ибо улыбнулся сам себе, стараясь заглушить неуверенный внутренний голос. – Только не говори, что ты нарядился! – воскликнул Сяо Чжань, разглядывая стоящего на пороге гостя. – Надел рубашку. – Тебе идет, Ибо. Проходи. В доме вкусно пахло мясом и острым перцем, желудок неожиданно свело от голода. Ибо не помнил, когда он ел в последний раз. Тут все, казалось, сдвинулось по времени и перемешалось. – Чем ты занимался, Ибо? – участливо поинтересовался хозяин дома, раскладывая еду. – Вешал занавески. – Стало уютнее? – Как будто в диюе повесили кровавые шторы. Сяо Чжань засмеялся и покачал головой. – Ты невыносим, Ибо. Не шути над этим. – Буду шутить, пока ты смеешься. – Лучше ешь. Этим ты обрадуешь меня еще больше. Еда была сытной и вкусной, она успокаивала желудок и нервы Ибо. За окном неумолимо темнело, но на западе еще полыхало закатное небо. Туман над Янцзы потихоньку поднимался, подкрадываясь к окнам. – Ты уезжал отсюда куда-нибудь? – спросил Ибо Сяо Чжаня. – Куда, например? – В другой город или село. – Нет. Я не могу оставить этот дом надолго. Ибо огляделся в очередной раз, цепляя взглядом фарфоровые вазы. – Только не говори, что боишься за этот жуткий набор. – Ибо, – голос Сяо Чжаня стал серьезным. – Прекрати. Хотелось пошутить еще, но его остановили встревоженным взглядом. – В Пекине я снимаю квартиру, – заговорил Ибо. – Она находится в очень бедном районе. Рядом огромный рынок, куча строений и трущоб. Там никогда не бывает тихо. Никогда. Там круглый год все шумит как в большом улье. Я начал жить там несколько лет назад, родители об этом не знают. Скорее всего, они не догадываются, что в Пекине есть такой район. Там слишком грязно. Они никогда там не появятся, а я обожаю жить там. Это самое спокойное место из всех, где я бывал. Хочу показать тебе эту квартиру. – Я не смогу. Сяо Чжань смотрел прямо, и в его взгляде не было сомнений, только в глубине темных глаз плескалась горечь. – Но ты хочешь? Вместо ответа Сяо Чжань отвернул лицо, схватил тарелку со стола и понес ее к раковине. Он остервенело тер ее, не желая смотреть в глаза Ибо. Через несколько мгновений к нему сзади прижалось тело. Сяо Чжань вздрогнул от прикосновения, потому что Ибо плотно обнял его, проводя руками по предплечьям, заставляя выключить воду. Он делал это медленно, вдыхая нежный запах, исходящий от хозяина дома. Сяо Чжань повиновался, следуя чужим подсказкам, он повернулся и оказался в крепких объятиях Ибо. Воздуха катастрофически не хватало. Ибо смотрел на красивые, неземные губы Сяо Чжаня, которые манили своим мягким блеском и бархатной текстурой. Разве губы человека могут быть такими привлекательными? Разве это хорошо, когда так хочется поцеловать мужчину? Ибо потянулся и поцеловал. Нежно раздвинул губами чужие губы и проник языком. Оба дрожали от ощущений, как будто целовались в первый раз. А может, так и было? Сяо Чжань несмело отвечал языком, все больше раскрепощаясь, упиваясь поцелуем. Ибо всасывал нижнюю губу парня, дразня и отпуская. Прикусывал зубами, впервые действуя так свободно, не задумываясь, стремясь только сделать хорошо и ему, и себе. Этот поцелуй будил спящую в нем силу. Тело покрывалось мурашками, и возбуждение томилось во всем теле, расслабляя мышцы, делая его тело пластичным. Ибо гладил Сяо Чжаня, сжимал в объятиях, трогая его спину, жарко спускаясь рукой к ягодицам. Как хотелось ласкать их все больше и больше. Пропустить руку под резинку шорт и прикоснуться к горячей коже, сжать. Сяо Чжань тихо застонал от прикосновений. Поцелуй, влажный и громкий, затянулся, сливаясь с тесными объятиями. Сяо Чжань жадно гладил в ответ, сжимал волосы Ибо, засовывал свой язык в его рот, все больше распаляясь. Внезапно он вскинул взгляд к окну и тихо выдохнул: “Ибо”. Он остановил его руками, немного отстраняя от себя. – Черт, – Ибо пробил знакомый озноб. Что-то подобное происходило с ним раньше. Он проходил через это. – Черт, – выругался он. – Прости, Сяо Чжань. Извини, я пойду. Я не должен был. Он стал пятиться назад, не замечая попыток Сяо Чжаня остановить его. – Ибо, подожди. Я ведь не об этом. – Не надо. Он вышел за дверь, чувствуя, как удушливая волна стыда сковывает его. Он опять трактовал все по-своему? Сяо Чжань не хотел этого? Ибо заставил его? Он очутился на улице и вдохнул холодный воздух. Холодный? Почему тут было так сыро, как будто Янцзы выходила из берегов, окутывая все влажным паром. Этот туман доходил до середины груди, не видно было, где начинается река и где она кончается. На горизонте чернели горы. Ибо, испугавшись, поспешил домой. Но и тут его душе не было спокойно. Красные занавески издевательски смотрели на него, закупоривая дом. Ибо включил свет в спальне, не раздеваясь, лег на кровать и накрылся одеялом. Он зажмурил глаза, стараясь не думать о Сяо Чжане, о том, каким невероятным был поцелуй, и о том, как он сам все испортил. Ибо закрыл глаза на мгновение и тут же открыл, но в комнате не было света и была кромешная тьма. Свет не сочился ни через двери, ни через окна. Была глубокая ночь, как будто Ибо проспал несколько часов к ряду. В комнате было пусто, но, казалось, Ибо проснулся от какого-то плача. Он слышал этот звук за окном. То ли плакал ребенок, то ли девушка, но этот звук был жутким. Ибо обнял себя руками, закрывая глаза. Так было еще страшнее. А вдруг кому-то нужна была помощь? Вдруг в реке… Но этого не могло быть. Плач слышался громче, кто-то звал на помощь. Нужно было посмотреть в окно, может, кто-то из местных попал в беду? Он понимал, что должен идти, но тело сковал привычный страх, он лежал на кровати и не мог пошевелиться. Ибо знал, что если он не пойдет на звук, то этот звук придет сюда сам. Плач вдруг стал звать надрывнее. Что, если он одернет занавеску, и перед ним внезапно возникнет призрак? Ибо вздрогнул. Зачем он вообще купил их для этого дома? Сквозь плотную завесу темноты Ибо все-таки поднялся и начал на ощупь пробираться к окну. Шторы предательски выполняли свою функцию и не пропускали ночной свет. Ибо дрожащей рукой прикоснулся к ткани и, задержав дыхание, рывком открыл занавеску… Ничего. За окнами рваными клочьями клубился белый туман. Он заполонял все вокруг, от этого казалось, что дом Ибо окружен со всех сторон беспроглядной пеленой. Он боялся вглядываться в темноту, боялся неожиданно увидеть лицо или чей-то крик. Он боялся того, чего еще не было. Его пугала неизвестность. Где-то ближе к окну протяжно заплакала девочка. Ибо покрылся испариной, его насквозь прошиб озноб, руки привычно похолодели. Он безуспешно вглядывался в окно, боясь встретиться с неизбежным. “Боишься плавать, ныряй поглубже”, – вспомнились слова отца. Ибо с щекочущим чувством в затылке направился к выходу. Если он не пойдет на звук, то этот страх все равно настигнет его. Детский вой раздавался все ближе, и, когда Ибо вышел на крыльцо, он оказался полностью окутан туманом. – Помогите, – надрывно кричал голос. Он шел от реки, Ибо наощупь двигался туда, больше всего на свете боясь встретиться со своим кошмаром. Как только клочья тумана стали рассеиваться, и Ибо смутно смог разглядеть очертания реки, он тут же увидел черное нечто. Это был человек. Он полз по земле, выбираясь на берег. К горлу подступила тошнота, потому что на берег лезла девочка, с длинными волосами и сизым отекшим лицом. Ибо в оцепенении застыл, боясь сдвинуться с места. Девочка плакала и, будто почуяв Ибо, подняла пустые глазницы и закричала. Крик потонул в плотном тумане. Ибо упал назад и пополз, только движения его были как в молоке, не получалось отодвинуться ни на шаг, а девочка, черная, как будто в ее волосах были змеи, быстро ползла за ним. Хотелось вырвать свое сердце и растоптать, чтобы не чувствовать этот страх, чтобы не видеть ее. Ибо кричал “уйди”, но она ни на секунду не останавливалась. – Ибо! – раздалось где-то вдалеке. Как чудо он услышал этот голос. Пытался вспомнить его, пробираясь сквозь дебри страха. Сяо Чжань. Ибо хотел заплакать, таким родным казался этот звук. – Сяо Чжань! – сорванным голосом позвал он. Девочка посмотрела по сторонам и поползла еще быстрее, жадно озираясь. Ибо от страха хотел провалиться сквозь землю или отдаться этому бесконечному чувству, чтобы перестать видеть… – Ибо, ты сможешь! Не сдавайся! – Я не могу… – Что ты сделал с пауками? Казалось, Сяо Чжань плутал совсем рядом, но не мог отыскать Ибо. – Я не знаю, – он так сильно устал бороться. – Что ты делал на вторую ночь? Ты ведь справился, я верю в тебя, ты такой сильный… Ибо тщетно пытался ползти, он задыхался, девочка была совсем рядом. Он зажмурил глаза, прекратив движение, отдаваясь во власть этой темной силы. Но внезапно до него дошел смысл слов, сказанных Сяо Чжанем. Он справился с пауками. Та женщина растворилась, как только он подумал о своей настоящей матери. Он раскрыл глаза, глядя в пустые глазницы, которые были совсем рядом, и выкрикнул в лицо существу: – Ты – утопленник, а утопленники не оживают. Такого не может быть. Ты не можешь выползти на берег. Никто не смог, и ты не смогла. Тебя нет и ты ненастоящая. Он вскочил, приближаясь к ней, хотел взять ее за волосы и рассмеяться в лицо, но мираж померк. Она растворилась, как будто ее не бывало, и Ибо схватил руками пустоту. В душе вдруг медленно начал рассасываться тугой комок нервов, его отпускало, стало так легко, что хотелось засмеяться. Он готов был побежать к Янцзы и посмотреть в ее черные воды, усмехнуться ей и сказать, что не боится больше ни реки, ни существ, которых она извергала. Вместе со страхом стал рассеиваться туман, и вдалеке он увидел целительное лицо встревоженного Сяо Чжаня. Он кинулся к Ибо, как только разглядел его силуэт, так сильно прижался, так взволнованно дышал, как будто всерьез думал, что девочка утащит его. – Ты такой молодец, Ибо. Ты самый сильный. Ты смог, и все исчезло. Ибо прервал поток слов, смешанный с внезапными слезами, он поцеловал Сяо Чжаня, возвращая себе чувство счастья. Сяо Чжань, как встревоженная птичка, замер в его руках, он закрыл глаза, позволяя целовать себя, и слезы теперь бежали совсем по другой причине. Ибо оторвался на короткий миг, чтобы глотнуть воздуха. – Ты должен мне все рассказать, – попросил он Сяо Чжаня. – Я не могу. – Ты ведь знаешь, что здесь происходит? Я ведь не сошел с ума? – Хороший мой, я не могу. Не сейчас. Они все еще здесь. – Они? – Поговорим об этом завтра. Тебе нужно поспать. Ибо нежно погладил Сяо Чжаня по волосам и вновь поцеловал, как будто это было самое естественное, что они могли теперь делать. – Спасибо, – прошептал Ибо. – Ты все сделал сам. – Я почти сдался. – Я всегда могу помочь, помнишь? – В любое время дня и ночи? Ибо вдруг озарило воспоминание, но он приберег свои вопросы и догадки до завтра. – До завтра, – прошептал ему Сяо Чжань. Ночь была тихой. Комната больше не вмещала тьму, сквозь занавески просачивался робкий спасительный рассвет. Ибо разделся и забрался под легкое одеяло. Он задремал спокойным сном без сновидений. *** Сяо Чжань привычно сидел на крыльце и тут же поднялся, как только Ван Ибо вышел из дома. Утро было чистым, как будто ночью прошел дождь и умыл все вокруг, делая зелень ярче и воду в реке чище. – Доброе утро, сосед, – ласково улыбнулся Ибо. – Привет, Ибо. Ты выглядишь неплохо. – Как будто всю ночь сражался с духами, а потом хорошенько выспался? – Ай-йя. Ты опять начинаешь! – Сяо Чжань улыбнулся, и его неожиданно крепко обняли. – Что ты делаешь? – засмущался он. – Хочу поцеловать тебя. – Несмотря на то, что было вчера? – Ты ведь тоже этого хочешь? – Хочу. Ибо мягко прикоснулся губами, и Сяо Чжань ответил на поцелуй. День начинался безоблачно. – Позавтракаем? – А потом поговорим. Они шли вдоль реки, все дальше отходя от дома, Ибо было безразлично, куда они идут, ему было спокойно и хорошо, потому что рядом был Сяо Чжань. Он постоянно молчал, собираясь с мыслями, и никак не мог начать разговор. – Это сложнее, чем я думал, – наконец выговорил он. – Задай мне какой-нибудь вопрос. Не представляю, с чего начать. Ибо погладил его по спине – прикасаться к Сяо Чжаню стало так же естественно, как и целовать его. – Скажи, тот тринадцатилетний мальчишка, о котором ты говорил – это Ян-Ян? Сяо Чжань коротко выдохнул. – Да. Он долгое время молчал, глядя на воду по правую руку от себя. – Как-то раз, мне кажется, это было совсем недавно, ночью я услышал крик. Обычно местные обходят стороной это место, как будто чувствуют. Бывает, что мальчишки прибегают сюда, но редко и, в основном, когда светит солнце. А этот пришел ночью. Не помню, что ему привиделось. Наверное, как и тебе вчера. Он вмиг поседел. Я выбежал ему помочь, начал говорить, что это сон, чтобы он убегал отсюда. Ребенок ведь совсем, он поверил и сбежал. А потом пришел днем, увидел меня и не испугался, любопытный, начал допытываться, что да как. Я объяснил все аномалией, и он вроде поверил, но ночью сюда не совался. Пару лет бегал ко мне, нечасто. Боялся, видимо, все равно. Потом стал таскать мне продукты из лавки отца. А я почти не ем. Но он время от времени до сих пор приносит. Не думал, что столько времени прошло… У него у самого уже сын. Ибо слушал эту историю как страшную сказку. Речь Сяо Чжаня была чистой и правдивой, он не сочинял. Но от услышанного было не по себе. Этот ясный день и реальность резко контрастировали с рассказом Сяо Чжаня. – Аномалия? – спросил Ван Ибо. – Не совсем, – честно ответил он. – Ты человек? – Не совсем… – Ты один из них? – Мой отец. – А я жаловался на свою семью. Сяо Чжань растерянно посмотрел на Ибо. – Ты не боишься меня? – Почему я должен бояться? Ты ни разу не причинил мне вреда. Даже если ты хули-цзин, я все равно не боюсь тебя. Сяо Чжань задумался. – Мой отец соблазнил простую девушку, и в результате появился я. – Значит, ты наполовину человек? Разве ты не можешь просто уехать отсюда? – Не могу, я вроде хранителя этого места и этого дома. – Из-за того, что ты ничего не боишься? – Они питаются страхами – у меня их нет, – пожал плечами Сяо Чжань. – И ты встречаешь их жертв? – Я не выбирал эту жизнь. Духи бесплотные и не могут причинить прямого вреда, они вытягивают человеческую энергию, продлевая этим свою жизнь. Но люди умирают, сходят с ума, прыгают в реку. Это бывает на вторую ночь, Ибо. Я только стараюсь помочь. – Продлить их существование подольше? – Никто не слушает, так же, как и ты. Человеческая самоуверенность выше здравого смысла. Почему ты не уехал после первой ночи? – Потому что здесь ты. – Я не смогу дать тебе того, что ты хочешь. Сяо Чжань опустил голову, пряча глаза. Ибо прикоснулся к нему. – Я могу жить рядом, делить с тобой эту жизнь. – Они не остановятся, пока ты тут, ты для них как мишень, Ибо. Они найдут то, чего ты боишься больше всего, и вытянут из тебя все силы, – Сяо Чжань остановился, чтобы перевести дух, посмотрел в упрямые глаза Ибо. – Тебе лучше уехать. Ты человек и ты уязвим. – Я хочу уехать с тобой. – Это невозможно. Я всегда возвращаюсь в этот дом, как бы далеко не уходил. Покуда я бессмертный, я служу им. Это бессмысленно. – Ты бессмертный, пока ничего не боишься? – Я каждый день молюсь богам, чтобы у меня появились страхи. Чтобы в один прекрасный день человеческая часть во мне победила, и я умер бы как простой человек. Как моя мать. Но этого не происходит. Сяо Чжань вытер пальцами выступившие слезы и надолго замолчал. У Ибо не было сил говорить, он пытался вместить эту информацию, переварить и принять. Хотя по ощущениям он принял ее уже очень давно. – Я уверен, мы что-нибудь придумаем, – уверенно сказал Ибо. *** Они отходили все дальше от дома, продвигаясь вверх, задерживаясь и молчаливо обмениваясь взглядами. Сяо Чжань выглядел так же. Удивительно, но осознание того, что он имеет двойственную природу, никак не отражалось на его облике. Разве что он был невероятно красив, но дело было совсем не в этом. Он выглядел как человек, его кожа принимала загар, глаза щурились от сильного солнца, и он прятался от жары. Только при всем этом он излучал спокойствие и внутренний свет. Ибо любовался им. – Пауки? – спрашивал он спустя время. – Нет. – Грабители? – Нет. – Дикие звери? – Конечно нет. – Может быть, гуси? – Ибо, я не видел гусей примерно никогда. Их здесь никто не держит. – Может, ты боишься бессмертия? – Я не боюсь моей жизни, это совсем не страшно, только утомительно и слишком долго. – Акулы? – В моем случае все, что может принести смерть, аналогично спасению. – Почему ты остановил меня вчера? Ибо не собирался спрашивать, вопрос вышел сам собой. Они сидели на большом камне, возле заброшенного храма, и нежились под лучами приветливого солнца. Было спокойно, потому что они были рядом. – Думал, что они появятся, – честно ответил Сяо Чжань. – Через вазы? – Для городского жителя ты слишком много понимаешь. – Эти вазы мне сразу не понравились. – Не играй с ними, Ибо, они могут разозлиться. – Я знаю, Сяо Чжань. Я справлюсь. – Ты говоришь это при свете дня. Ночью все иначе. Ибо тайком разглядывал прекрасный профиль. Сяо Чжань был поистине сокровищем. Он беззаботно прикрыл глаза и подставил лицо прохладному ветру, поднимающемуся с низин. Его волосы слегка развевались как в замедленной съемке. Губы были покрасневшими от поцелуев, потому что их целовал Ибо. На душе было легко. Ибо действительно не думал о ночи, когда рядом был Сяо Чжань. Все мысли были только о нем. – Ты знаешь, в тот день, когда мне дали буклет, я сбежал с совещания. Его проводил мой отец. Он сильно отругал меня при всех. Вышел из себя, потому что перед этим я отказался жениться на дочке его конкурента. Сяо Чжань открыл глаза и посмотрел на Ибо. В глазах промелькнуло новое чувство, его брови нахмурились. – Он кричал на меня по поводу работы, но злился по другой причине. В кабинете была полная тишина. Я не выдержал и сбежал, сел на такси и очутился рядом со своей квартирой. Правда из-за того, что я был зол, я никак не мог найти дорогу к ней, шел без разбору, меня толкали люди. Какой-то парень хлопнул меня по груди и оставил ту рекламу. “Экстремальный отдых на берегу Янцзы”. Я не могу припомнить его лица. – Они все безликие. – Это так жутко. – Ты многое пережил, но самое страшное впереди. Об этих страхах ты можешь даже не догадываться. – Сяо Чжань, я знаю все свои страхи. Темнота, пауки, приведения. Даже мать. Сяо Чжань удивленно посмотрел на него. – Во вторую ночь мне привиделась женщина, похожая на мать. Это было страшно. – Мне жаль, Ибо. – Ты не виноват. Те истории, что я рассказывал тебе… Кажется, я здесь неслучайно. – Они находят только тех, кто в тупике. – Значит, мне пора из него выбираться. В душе зрела необъяснимая уверенность, что все будет хорошо. Что, несмотря на грядущие испытания, он справится. Они справятся вместе. И если предыдущие ночи Ибо ждал с тревогой, то нынешнюю он был морально готов. Вечер наступал медленно и неотвратимо. Они спустились вниз и сидели на берегу Янцзы, на самом краю каменистого берега, болтая ногами над поверхностью воды. Ибо без страха смотрел в черную глубину реки и держал Сяо Чжаня за руку. – Не боишься сидеть так близко? – Ночью я готов был умереть от этого места. Сейчас мне хорошо. – Пока не село солнце. – Пока ты со мной. В глазах Сяо Чжаня отражалось закатное небо. Ибо наклонился и мягко поцеловал его. Никогда поцелуи в его прошлой жизни не приносили столько тихого счастья. Языки были шершавыми, они нежно переплетались, толкались, вызывая неконтролируемое желание. Ибо цеплялся за Сяо Чжаня, дышал резко, задерживая дыхание, хотел больше, руки не слушали его, сжимая тело все сильнее. Сяо Чжань отдавался порыву, он уложил руки на плечи Ибо, наклонил голову, углубляя поцелуй. Только в голове у Ибо всполохами чувств появлялись воспоминания. Смутная тревога нарастала, и Ибо отстранился. Глаза Сяо Чжаня заволокла пелена. Он выглядел пьяным, как будто его насильно оторвали от источника наслаждения. Но на действия Ибо он ничего не сказал, только улыбнулся. В его улыбке было столько доброты и понимания, что Ибо устыдился самого себя. – Идем, – угрюмо выдавил он. – Идем, – ответил ему Сяо Чжань. Перед тем, как лечь спать, Ван Ибо выключил весь свет. Страх темноты был пройденным этапом, темнота его больше не пугала. Его пугало то, как он вел себя по отношению к Сяо Чжаню. Удивляла спокойная реакция парня, который будто смирился с тем, что Ибо трус. Ночью он проснулся от знакомого чувства присутствия. Как бы сильно он ни готовился к этому днем – ночью все было иначе. Темнота поглощала его, и он робко осмотрелся по сторонам. В углу спальни что-то сидело. Ибо вздрогнул. Сгорбленный человек. Сколько можно? Призраки, утопленники, духи… Ибо с нарастающей тревогой боялся закрыть глаза. Сердце поколачивалось в груди, отбивая нервный ритм в тишине пустого дома. Разумные мысли вылетели из головы, только неконтролируемый страх, сжимающий сердце. Только бы оно не повернулось. Ибо так сильно боялся увидеть лицо. Как будто почуяв это, существо медленно развернуло свою голову. Со скрипом вокруг своей оси. Белое лицо с застывшей заледеневшей улыбкой, редкие космы свисали с головы. Тошнота подкатила к горлу. Ибо дрожащими руками вцепился в простынь. “Это сон, это сон, это только сон”, – механически повторял он про себя. Существо завыло и резко прыгнуло вперед. Ибо дернулся от страха и ударился затылком о стену. Место удара запульсировало, кажется, там появилась кровь. Сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Существо было слишком близко, оно прыгало на одной ноге, как в детской страшилке, воплощая в жизнь самые ужасные потаенные страхи. – Какого хрена? – выкрикнул Ибо. Ему было так страшно. – Я чуть не сдох из-за этого прыжка! Вы хотите, чтобы я умер в один день? Разве вы не хотите мучить меня медленно и долго? Я сдохну прямо сейчас, и вам придется искать кого-то другого. Глупые духи… – внезапно захохотал он. В груди появился пьяный азарт, хотелось кричать, безобразничать, дразнить их. Вопреки тому, чему учил его Сяо Чжань. – Что? Решили убрать меня? Хрен вам, я живучий. Мне плевать на эти страшилки, я встану, и вы растворитесь как гребаная голограмма. На душе стало так легко, призрак скакал на одной ноге, как будто вместе с уверенностью теряя свою четкость. Ибо вскочил с кровати и прыгнул вперед, ровно на то место, где было существо. Оно растворилось, а он вновь захохотал. На следующую ночь его разбудила толпа, это были стонущие мужчины, бледные китайцы, которые по виду напоминали умерших здесь людей. Это было жутко – это была правда. Ибо боялся смотреть на них, но он не был причиной неупокоенности их душ. Он пожелал им получить отмщение и перестать появляться перед ним. Мужчины исчезли. С того момента прошло еще несколько ночей, и все они были наполнены разными по глубине переживаниями. Ибо с каждым разом незаметно погружался в это все больше и больше. – Как ты? – спросил у него однажды Сяо Чжань. Парни прятались в каменных стенах заброшенного храма. Несмотря на всепоглощающую жару, здесь было всегда прохладно. – Все хорошо, – ответил ему Ибо. Сяо Чжань встревоженно вглядывался в его лицо. – Ты выглядишь не очень. – Я перестал быть красивым для тебя? – хмыкнул Ибо. Он немного устал, но не хотел себе в этом признаваться. Они всего лишь поднялись наверх, как делали практически каждый день. Ибо сидел, прислонившись к обшарпанной стене. Сяо Чжань сидел рядом и гладил его по руке. – Я не об этом, ты же знаешь. Прошла неделя. Что ты видишь по ночам? Ибо попытался припомнить. – Я не помню. – А вчера? – Вчера ничего не было. Какая-то странная тишина. Всю ночь ждал, но ничего так и не появилось. – Это плохо, – покачал головой Сяо Чжань. – Ты злил их, Ибо? – Не знаю, вроде нет. Зачем ты говоришь об этом, прошло почти две недели, я все еще жив, это ведь хорошо? – Ты выглядишь таким уставшим. Они тянут из тебя силы. – У них закончилась фантазия. После всех этих выпрыгивающих духов теперь только тишина или какой-то шорох. Вроде есть, а вроде нет. – Ты спишь остаток ночи? – Вчера не спал. Все думал, что они что-нибудь придумают. Ибо прикрыл глаза. – Я зажгу благовония, посиди немного, отдохни, – сказал негромко Сяо Чжань. Он поцеловал Ибо в лоб и принялся хлопотать у алтаря, все больше тревожась. Это было нехорошо. Все это выглядело неправильно. Они могли добиться своего. Ибо сморил обеденный сон. Так спокойно было в этом храме, прохладно и сухо. Пахло чем-то приятным. Иногда он просыпался, но видел только Сяо Чжаня в позе медитации, который, закрыв глаза, молился неизвестно чему. Спустя непонятный промежуток времени Ибо очнулся. Он открыл глаза и внезапно почувствовал себя лучше. Сяо Чжань рядом улыбнулся своей исцеляющей улыбкой. – Долго я спал? – Достаточно. Как ты себя чувствуешь, Ибо? – Такая бодрость в теле. Хочу есть. Сяо Чжань радостно протянул ему руку. – Пойдем, я накормлю тебя. Видимо, его сон продолжался слишком долго. За окном вовсю расцветал теплый летний вечер. Небо было окрашено в красный, на фоне него Сяо Чжань казался древним божеством. Ибо спускался вслед за ним в низину и чувствовал себя необычайно хорошо. Он пытался припомнить, чем они занимались все эти дни, держались ли за руки, но вспомнить так и не смог. – Сяо Чжань, – окликнул он парня. – Что, Ибо? – Я целовал тебя в последние дни? Сяо Чжань отвернулся. – Не припомню. Ибо остановил его за руку. – Подожди. Я тоже не могу вспомнить. – Ничего страшного. Это сейчас неважно. – Я хочу целовать тебя. – Ты ведь хотел есть? – смущенно напомнил Сяо Чжань. – Я голоден не только из-за еды. Ибо подтянул к себе за руку Сяо Чжаня и нежно поцеловал. Он не делал этого целую вечность. Мягкие поцелуи наполняли душу необходимым теплом и быстро сменялись на жаркие. Ибо целовал взасос, прижав к себе парня, гладя его теплую спину, терзая мягкие губы. – Я хочу тебя, – прошептал Ван Ибо. – Почему ты такой красивый? – Тише-тише. Не все сразу. Спустимся вниз, не то стемнеет. Сяо Чжань взволнованно поглядывал в сторону заката. Он кусал зацелованные губы и выглядел наивно и послушно. – Хорошо, – согласился Ибо. – Хорошо. Он взял Сяо Чжаня за руку и повел за собой. Откуда-то взялось столько сил. Ужин был для них скорее ритуалом, он проходил в доме Сяо Чжаня и состоял из мяса, овощей, риса или лапши. Как всегда, божественно пахло, щеки хозяина дома покрывал неровный румянец. Ибо ел и не мог насмотреться на рассеянного Сяо Чжаня. – Почему ты не смотришь на меня? – Мне кажется, мы можем потерять контроль, – нервно улыбнулся парень. – Я так плох, Сяо Чжань? – У тебя есть аппетит, сон пошел тебе на пользу. – В этих палочках, что ты зажег, было что-то волшебное? – Нет, Ибо, я просто молился. Возможно, на этот раз молитвы помогли. Ибо обернулся на страшные вазы. – Тогда твое желание может скоро исполниться. Сяо Чжань с горечью покачал головой. Они вышли на свежий воздух. Дневной жар давно спал, и ноги овевал влажный вечерний ветер. Сяо Чжань проводил Ибо, как делал это каждый вечер, доходя до чужого крыльца. Сегодня расставаться совсем не хотелось, хотя последние сполохи заката уже гасли на горизонте. – Зайдешь ко мне? – внезапно предложил Ибо. – Я не уверен, что это нужно. – Они появляются только к середине ночи, часа в два-три. Сейчас нет еще и одиннадцати. – Что ты хочешь делать? Ибо лбом прижался ко лбу Сяо Чжаня и низко прошептал: – Хочу наверстать упущенное. Они не включали свет. Ввалились в дом, закрывая за собой дверь. Ибо прижал Сяо Чжаня, жадно целуя его шею, пробираясь руками под футболку, впервые трогая его живот. Так сладко, губы Сяо Чжаня, мокрые, скользкие, ловили поцелуи Ибо. Изо рта Сяо Чжаня вырывались хриплые вздохи. Ибо настойчиво терся об него, желал его. Тело горело от близости, необходимо было избавиться от одежды, чтобы быть еще ближе. Рука Ибо начала опускаться ниже, поддела резинку шорт, пальцы нащупали мягкие волоски, ведущие к паху. Сяо Чжань замер, судорожно дыша, красные губы были приоткрыты. Ибо медленно вел руку вниз и наконец коснулся возбужденного, твердого члена. Бархатная кожа пульсировала от желания, Ибо посмотрел в глаза Сяо Чжаня, тот не был похож на себя. Вспотевший, жаждущий, он облизнул губы и расслабленно застонал, когда Ибо провел по его горячему члену. Этот звук подействовал как сигнал. Ибо вцепился в губы Сяо Чжаня и стал безумно целовать его. Поцелуй был похож на жадные укусы. Пальцы взяли член в тесное кольцо, отчего Сяо Чжань сползал вниз, принимая в рот язык Ван Ибо. Член готов был взорваться от ощущения чужого горячего тела, Ибо второй рукой уперся в стену и насилу заставил себя оторваться от покорного Сяо Чжаня. Он выдохнул, вынул руку из шорт парня и смазано поцеловал. Затем без слов повел его в свою спальню. Там было темно. Кровать, узкая и одноместная, с трудом могла умесить их двоих. Но Ибо уложил Сяо Чжаня, стянул с него шорты и белье, пропитавшееся смазкой. Сяо Чжань тяжело дышал, позволяя делать с ним все что угодно. Он позволил стянуть с себя футболку, и Ибо замер на мгновение, разглядывая белоснежную кожу идеального тела. В полумраке комнаты Сяо Чжань был миражом, зыбкой дымкой, которая вот-вот могла растаять. Ибо снял с себя все и обнаженный лег на него. Они пытались двигаться нежно, но Сяо Чжань развел свои ноги, и член Ибо уперся в его мягкие ягодицы. Тело знало, чего хочет. Ибо взял в руки член и направил его ровно туда, куда хотелось больше всего. Сяо Чжань дышал ртом, обхватил руками плечи Ибо и пытался прижать его к себе, как будто помогая проникнуть. Ибо смачивал руку слюной, брал слюну у Сяо Чжаня и мягко толкался в непослушный вход. Было сложно, но бедра Ибо работали уверенно, они двигались все сильнее, пытаясь ввести член на полную длину. На особенно болезненный толчок Сяо Чжань прикрыл ладонью губы, затем мгновенно убрал руку и потянулся за поцелуем. Ибо замер, он склонился, мокрый, совершенно уставший, поцеловал и притронулся рукой к члену Сяо Чжаня. Стало полегче. Сяо Чжань поддал бедрами, пытаясь насадиться, и Ибо вошел в него. Было слишком хорошо. Слишком узко. Сяо Чжань молчал, но Ибо двигался в нем и дрочил ему, сводя с ума двойственными ощущениями. Невозможно было остановиться, Ибо не понимал, как правильно, он все еще трахал его, двигая бедрами. Сяо Чжань расслаблялся под действием ласки, и когда Ибо ускорился, работая кулаком, он сильно задрожал, цепляясь за чужие плечи, и вскрикнул, потоками изливая из члена сперму. Ибо был слишком возбужден, слишком впечатлен, Сяо Чжань сжимался на нем так сильно, что он тут же с громким выдохом кончил. Все закончилось. Силы иссякли. Ибо, едва только вынув член, бессильно лег и заснул на теле Сяо Чжаня. Он проснулся в темноте своей комнаты. В той же позе, в какой и заснул. Обнаженный и замерзший. Сяо Чжаня не было рядом. Ибо огляделся по сторонам, не сразу поняв, что значит для него ночь. Его волновало другое. Что-то в его голове пульсировало, а в груди разливалось неприятное чувство. Сяо Чжань ушел? Вот так, не разбудив, не сказав, как это было, и было ли что-то. Или Ибо все приснилось? Он с трудом уселся на кровати, упираясь рукой в мокрое пятно на одеяле. Это действительно было. Ибо потер свое лицо, боясь думать дальше. К горлу подкатывал комок, а грудная клетка начинала тревожно вздыматься. Сяо Чжань ушел. Ибо стал немного задыхаться. Ушел, потому что... От этого хотелось кричать. Потому что ему не понравилось. Ибо зажмурился и закрыл глаза рукой, осознавая, что он опять натворил. Из глаз брызнули слезы. Сяо Чжань молчал. Он все это время не проронил ни слова, а Ибо все трахал и трахал его. Ему не понравилось. Ему было так больно, что он закрывал рукою свой рот – это воспоминание взорвалось в голове Ибо яркой вспышкой. Как он мог? Ибо беззвучно закричал в темноту дома, закрывая лицо руками. Сяо Чжань ушел навсегда. Он сбежал от грубости Ибо и его безумия. Как тогда, когда отец застал его, и тот парень, боясь, плакал и говорил, что он этого не хотел… Ибо заплакал, он упал на кровать, сжимая одеяло, и ненавидел себя за свою суть, за то, каким чудовищем он родился и как больно сделал самому важному для него человеку. Сяо Чжань. Ибо сжимался на кровати, понимая, что тот его никогда не простит. Не посмотрит на него своим светлым взглядом, не засмеется и не позволит больше жить рядом с ним. Ибо пальцами рвал ткань одеяла, паника все больше поднималась в душе, сводя с ума его слабый разум. Ибо трясло от слез и горечи, от страха все потерять. Он был бессилен перед собой, он ненавидел себя за невозможность построить нормальные отношения. Он бежал от себя настоящего, но понял, наконец, что ничего так и не смог. Ни в Пекине, ни здесь. Он был ничтожеством. Рыдания сменялись тихим плачем, ненависть к себе укоренялась, как и мысль, что он навсегда должен остаться один. Ни одна живая душа не захочет быть с ним. Нет, не так. Сяо Чжань никогда больше не захочет видеть его… Ибо лежал безжизненно на кровати, с опустошенной головой и сжатой в маленький комок душой, что-то теплилось еще в районе грудной клетки. Сердце, с усмешкой вспомнил Ибо. Оно, глупое, билось и нечаянно напомнило ему, как в храме Сяо Чжань поцеловал его в лоб. Так просто, но как было хорошо. Еще один удар сердца, и Ибо вспомнил, как во время секса Сяо Чжань поправил его волосы на лбу. Как тихо и совсем неслышно Сяо Чжань прошептал его имя, когда кончал. Ибо улыбнулся этим воспоминаниям. Маленькая надежда вдруг пустила росток в тугом комке страха. Может, ему не было плохо? Ибо старался не думать слишком часто, он постепенно подпускал к себе эту мысль, ища доказательства. Сяо Чжань целовал его даже после боли. Он двигался, пытаясь помочь им двоим. Ибо тупо лежал на животе и последний раз всхлипнул. Может быть, ему понравилось? Он открыл глаза. Вокруг расстилалась ночь. Беспроглядная и глухая. Сяо Чжаня не было рядом. Ибо нахмурился. Как же он устал. Вся эта борьба так вымотала его. Сил одеваться уже не было, но он медленно дотянулся до шорт и футболки, кое-как надел все это на себя и сжал свои зубы. Он не стал ни с кем разговаривать, кричать в воздух было бесполезно. Они били по самому больному, они затронули Сяо Чжаня. Ван Ибо двинулся вон из дома, не включая свет, не думая ни о чем, остервенело выходя на улицу. Ночь была облачной, от этого Янцзы не блестела. Ибо криво усмехнулся, глядя на нее. Он повернулся к соседнему дому, в котором было темно. Свет не горел, и дом выглядел как никогда безжизненно. Он поднялся на крыльцо и дернул на себя дверь. Заперто. Ибо посмотрел мгновение, поддаваясь прошедшей панике, думая, что Сяо Чжань закрылся от него. Бред. Он постучал. Еще и еще раз, но никто не открывал. Ван Ибо начал привычно задыхаться, он тяжело дышал, грудная клетка вновь заполнялась мутным страхом. – Открой, – тихо сказал он, прося. – Открой, Сяо Чжань. Ты там? Ибо дергал дверь, понимая, что никто ему не откроет. Неуверенность сковывала руки, он слабел, чуть было не опускаясь на колени. Потрогал двери ладонями, прислонился к ней лбом. – Открой… Сил бороться с этим не было, он начал верить в то, что Сяо Чжань исчез навсегда, намеренно ушел от него. Он бессильно ударился лбом о деревянную дверь. – Я люблю тебя, Сяо Чжань. – прошептал он. – Ты слышишь? Прости меня, если я сделал тебе больно. Я не хотел. Я люблю тебя, человек ты или дух. Плевать, что я трус, правда? Ты ведь божество. Мое божество, которое ничего не боится. Нам так хорошо было вместе. Вернись ко мне, Сяо Чжань. Я люблю тебя. Я больше не буду бояться. Я просто попрошу прощения и не сделаю тебе больно. Только вернись. Улыбнись мне, мой милый. Я не верю, что ты мог уйти. Ибо стоял, прижавшись к двери, затем отлепился от нее и посмотрел по сторонам. Так тихо и пустынно, как будто даже Янцзы слушала его откровения, посмеиваясь над его неудачей. Слезы прекратили течь по его щекам, Ибо чувствовал как вместо страха, жалости и отчаяния, в его груди начала зарождаться ярость. Он вытер нос и глаза ладонью и замер, глядя в темноту. Затем выдохнул и что есть мочи крикнул. – Слышали меня, черти? Я не верю, что он ушел! Он не мог. Вы заперли его там без права выбора! Я ненавижу вас за это. Убейте меня, но выпустите его на волю. Он достоин самой лучшей жизни. В отличие от вас. Ибо выдохнул. – Как же вы меня достали. Повеселились от души? У вас хорошо получается мучить меня. Только хрен вам, а не мои страхи. Я не боюсь, хватит с меня. Ибо расхохотался. – Я не верю, что он ушел! Я люблю его! Он никогда бы не оставил меня, потому что… Он ведь любит меня. Слышите? Он любит меня, мой Сяо Чжань, мне плевать, что вы задумаете, но я выломаю эту чертову дверь. Решительность зрела с каждой секундой, он повернулся к дому, потянулся к ручке, но дверь сама с усилием будто выломалась наружу, выпуская мокрого от слез Сяо Чжаня, который по виду боролся не один час, пытаясь выбраться наружу, с покрасневшими глазами, убитый одному ему известным горем. – Сяо Чжань? Ибо поймал его в свои руки и сжал как самое драгоценное сокровище. Дверь с хлопком захлопнулась за ним. Сяо Чжань схватился за Ибо, утыкаясь в плечо, продолжая плакать и вздрагивать. – Я так боялся… я пытался выбраться, но не смог. Я боялся, что ты поверишь им, и они победят. Боялся, что я никогда больше не увижу тебя, Ибо… Сяо Чжань глушил рыдания, прижимаясь все сильнее. Ибо держал ранимого парня, любимого человека, защищая от всех бед, которые могли настигнуть его. – Я справился, Сяо Чжань, я смог! – он гладил парня и успокаивал его, прижимая к себе. – У них ничего не получится, не бойся! Не бойся, ведь ты… Ибо посмотрел на него, о чем-то догадываясь. – Ведь ты ничего не боишься, да? Сяо Чжань поднял взволнованный взгляд. Глаза все еще блестели от слез. – Я чуть не умер, думая, что ты поддашься этому страху. Ибо, я чуть не умер без тебя. Ибо держал Сяо Чжаня в руках, и в груди вместо паники или слез вдруг начало растекаться счастье. – Ты боялся потерять меня, мой Сяо Чжань? Тот всхлипнул, все еще не до конца понимая. Потом медленно повернул голову к двери. Грудная клетка Сяо Чжаня все еще продолжала сокращаться. – Я боялся, Ибо. И сейчас боюсь. Я боюсь! – четко произнес он, глядя в глаза Ван Ибо. – Я так сильно люблю тебя, что чуть не умер от страха лишиться тебя, понимаешь? Ибо со слезами на глазах рассмеялся. – Понимаю, Сяо Чжань. Любимый мой. Молитвы сработали, да? Ты теперь человек? Сяо Чжань, по-человечески испуганный, мокрый от слез упрямо глядел в его глаза. – Что ты хочешь этим сказать, Ибо? – Бояться – это так по-человечески. Знаю не понаслышке. Сяо Чжань выбрался из его объятий и недоверчиво повернулся к двери, он дернул ручку и остановился. Закрыто. Дернул еще и еще, пытаясь обратно выломать дверь. Он ничего не понимал. Ибо следил за тем, с каким усердием Сяо Чжань пытался открыть собственный дом. – Ничего не понимаю, – сказал он. – Она никогда не закрывалась. Никогда! Все то время, что я жил здесь, всю жизнь. Она всегда была открыта для меня. Ибо мгновение смотрел на эти перемены, на растерянного Сяо Чжаня, затем оглянулся на небо, где на горизонте теплился рассвет, скрытый за облаками. До него вдруг дошло. Он победил. Они справились. Ибо, не раздумывая, схватил Сяо Чжаня за руку и потянул за собой. Они быстро вошли в домик Ибо. Сяо Чжань с пустой головой, без эмоций, без единой мысли следил за быстрыми сборами. Одежда, телефон, обувь, сумка – все было готово, и Ибо вывел растерянного Сяо Чжаня в рассвет. Все было слишком скоро. Думать было некогда, они уходили отсюда так быстро, как только могли. Сяо Чжань тяжело дышал, взбираясь по дорожке, Ибо вел его за собой, не сомневаясь ни секунды. Ни в родителях, ни в своем будущем, ни в будущем Сяо Чжаня рядом с ним. Страхи и сомнения отступили, давая, наконец, силы для жизни. Спустя какое-то время до Сяо Чжаня дошло. Он резко остановился на полпути к дороге, ведущей в другой мир. – Ибо! А как же я?... Как я буду жить? Я ничего не знаю, не умею, не могу! Я не сумею жить там, у меня ничего нет! Ван Ибо втянул Сяо Чжаня в крепкие объятия, поцеловал его обветренные губы. В душе крепла непоколебимая уверенность в том, что они справятся. – Не бойся, милый, я с тобой. Я сделаю тебя самым счастливым человеком, если ты этого захочешь. – У меня нет ничего, кроме любви к тебе, Ибо. – Этого вполне достаточно, чтобы начать новую жизнь в новом месте. – Дом там, где сердце, так ты говорил? – Мое сердце – это ты. *** Темные воды Янцзы освещали яркие всполохи пожара. Огонь пожирал черные дома, один из которых совсем развалился, превращаясь в уголь. От второго практически не осталось ничего, кроме огромной кучи лежащих стопками картин. Сотни картин, и все это портреты умерших тут людей. Мужчины, иногда женщины, смотрели грустными осуждающими глазами на творящееся здесь безумие. Вокруг гигантских костров размером с дом плясали духи. Они водили свой жуткий хоровод, прыгая на одной ноге, безмолвно и тихо. Они хохотали. Один такой, не прерывая движения, резко, повернул голову вокруг своей оси и пронзительно закричал, заглядывая в душу. Ибо дернулся и проснулся. Рядом с ним под теплым одеялом заворочался Сяо Чжань. В их спальне никогда не было темно. Ночная жизнь трущоб никогда не прекращалась, поэтому тысяча огней круглосуточно освещала их скромную, но очень уютную квартиру. – Страшный сон? – Сяо Чжань сонно приподнялся и встревоженно посмотрел на любимого человека. – Не страшный. Просто сон. Спи, Сяо Чжань, все хорошо. Ибо поцеловал парня в макушку, обнял покрепче и выдохнул. Не страшный. Кажется, Ибо теперь ничего не боялся. Он криво усмехнулся, поражаясь уловкам этих духов, погладил спину Сяо Чжаня и погрузился в здоровый безоблачный сон. 23.02.2023.