Связь

Мари часто вспоминала детство: прогулки с родителями по пляжу Хэмптонса, как она пускала воздушного змея в небо, как они ездили в Диснейленд, и все пыталась вспомнить: когда же все пошло не так? Сначала ответ на этот вопрос был простым: "Все разрушилось в один миг, после того, как я поцеловала Коди". Но теперь же девушка задавалась вопросом: если же все дело было всего лишь в ее способностях, то почему сейчас, когда ее кожа больше не убивает, все так же плохо? Роуг зажмурила глаза и мысленно посчитала до десяти. Больница, в которой она сейчас находилась, действовала на девушку слишком удручающе: стены словно давили на нее, на подсознательном уровне заставляя бежать отсюда, сломя голову. Еще и эти мамочки-наседки, как называла про себя Мари женщин с маленькими детьми. Они то и дело бегали по коридорам. А тот факт, что тут были еще и дети, просто убивал Мари наповал. Они были слишком милыми, и Роуг казалось, что еще секунда - и она передумает делать аборт. Дверь кабинета, который и нужен был Мари, резко открылась и приятная медсестра ласковым голосом позвала ее: - Мисс Даркхолм? - Да, - Роуг приподнялась с кресла, пытаясь скрыть дрожь в коленках, но это плохо удавалось. - Не волнуйтесь вы так. Мы делаем это сотни раз! - это звучало немного угрожающе. - Ага, - эхом откликнулась Мари. Кабинет акушера-гинеколога был до одурения белым: практически все, не включая стен, которые были бирюзовыми, было белым. Роуг невольно задалась вопросом: "Как они, черт возьми, могут тут сидеть весь день? Я бы точно сошла с ума!". - Присаживайтесь, меня зовут Энди Роббинс, - поприветствовала ее миловидная женщина-врач, которой на вид было лет 35. Она выглядела молодой и жизнерадостной. От этого самой девушке становилось тоскливо. Но, что поделать? Мари присела на указанное место и во все глаза уставилась на врача. - Беременность первая? - будничным тоном спросила Энди. - В карточке все написано, - огрызнулась Роуг. Энди Роббинс, привыкшая к такому, просто объяснила свой вопрос: - К нам приходят девочки, которые делали аборты нелегально. Это чревато последствиями, поэтому я и спрашиваю, чтобы по ходу операции не было никаких сюрпризов. - Да, первая, - ответила Мари, смутившись. Видимо, женщина прекрасно знала, как обращаться с молодыми. - Ну что ж, перед операцией я бы хотела рассказать вам о всех возможных последствиях. Итак, - но не успела врач даже и рта раскрыть, как Мари тихом голосом сказала: - Не надо. Давайте быстрее покончим с этим. - Милая, ты должна знать, на что идешь. - Я знаю. И я вам плачу деньги, поэтому, прошу вас, не надо мне забивать голову ненужным. Дайте мне подписать документы и мы начнем. - Как скажешь, - вздохнула врач и протянула ей бумаги. - Поставь подпись здесь и здесь, - она указала на две пустые клеточки для подписи. Мари как-то неуверенно расписалась. - Ну что, готова? - Да. В других клиниках пришлось бы ждать как минимум неделю до назначенной процедуры. Но, к счастью, платная клиника Мюссо предоставляла широкие возможности: клиент сам выбирал время, которое ему было бы удобно, сам выбирал врачей, что его будут обслуживать, сам выбирал персонал и палату, в которой придется лежать. Это, конечно, было удовольствие не из дешевых, но, так как Мари уже было восемнадцать - тот срок, при котором родители решили отдать на ее попечение несколько счетов в банке, то она решила провести все в лучших условиях. Мари пыталась не смотреть ни на оборудование, ни на обстановку в операционной. Ей это все настолько втошнилось, что хотелось просто побыстрее покончить с этим. - Небольшой укольчик и ты заснешь, - боже мой, с ней говорят, словно с ребенком. Но Роуг и слова не промолвила, просто уставилась в потолок. Анестезиолог, видимо, понял, что она не настроена на душевные разговоры. - И ничего не почувствуешь, - остаток слов девушка больше не слышала, так как глаза предательски закрывались, а слух не улавливал целых предложений. По мнению самой Мари, она была в отключке немного времени. Операция давно закончилась и теперь было неимоверно противно возвращаться в серый мир после таких заманчивых объятий Морфея. Роуг лежала на удобной кровати, а рядом с ней сидела та самая врач, которая проводила аборт. - Вижу, ты уже проснулась. - Ага, - нехотя ответила Мари. - Что-то случилось? - Роуг прекрасно улавливала немного рассредоточенные взгляды доктора. - Это часто случается. - Что именно? - где-то внутри ее грудной клетки сердце начинало гулко биться об ребра. - Это еще не точно. Через два дня мы проведем повторное обследование. Кажется, мы поранили шейку матки при аборте. Это приводит к недостаточности шейки матки. - Это очень плохо? - наивно спросила Мари. - Это все равно, что бесплодие. Шанс есть, но он даже ниже минимального, или же его совсем нет. Сердце Мари пропустило два удара. Это было слишком для нее. Не такой судьбы она себе хотела. Даже приблизительно не такой. - Я хочу побыть одна. - Я понимаю, - доктор медленно вышла из палаты, плотно закрыв двери. Роуг отвернулась к стенке и не могла выдавить из себя даже слезу. Видимо, когда беда действительно переходит границы нормального, слез не остается. Дверь снова открылась, но она даже не повернулась. - Я оставлю тут для вас листочек. Обращайтесь, если надо, - Мари узнала голос: медсестра, но так и не удосужилась повернуться к ней. Только когда девушка вышла, Роуг стремительно развернулась к своей прикроватной тумбочке и взяла в руки визитку, на которой было написано: "Транквилизаторы. Обращаться к Тэдду Вильямсону. Обещаю, вы забудете о всех своих бедах". И ниже был приведен адрес и номер телефона.