Они

Любовный розовый дурман начал потихоньку спадать только ближе к концу обеда. Примерно в тот момент, когда Эраст понял, что не ест макароны, а выкладывает из их на тарелке имя начальника. Ну как понял. Подтолкнули к выводам, будет правильнее. Фандорин и не заметил, что его окружили коллеги с какими-то слишком озабоченными лицами. Он в последний момент успел смешать уже получившиеся буковки с пятном кетчупа в виде сердечка. Жаль. Мог бы сфоткать, Бриллингу послать. Они не виделись уже почти два часа семнадцать... почти восемнадцать минут. Парень отчаянно скучал. Вперёд вышла тётя Маша. Красивая и статная женщина. Приветливая даже, пока дело не касалось насилия над детьми. В сыскном отделе неженки не задерживались. А коронный хук с правой у тёти Маши был почти легендарным. К сорока годам так и не создав собственную семью, она стремилась опекать почти всех вокруг. Само-собой, двадцатилетний бедный сирота как-то сразу попал под её заботливое крылышко: то с бумагами поможет, по покушать принесёт, то хорошую недорогую кофейню подскажет. Мария Александровна никогда не навязывалась, но как-то так получалось, что отказаться от её помощи было почти невозможно. Да и, по-честному, не хотелось. - Эраст, у тебя всё хорошо? - И в глаза вопросительно так смотрит, с ожиданием. Кажется, намечается допрос с пристрастием. Он странно себя ведёт? Не считая недоеденные макароны. Их всё равно никто не видел. - Всё в порядке, тёть Маш. Я просто задумался немного. - Несколько человек как-то синхронно устало выдохнули. Мария Александровна покачала головой. - Ты совершенно не умеешь врать, Фандорин. - Она грустновато улыбнулась, посмотрела прямо ему в глаза. - Давай рассказывай, что от тебя хочет это наше, - она почти прошипела, - новое начальство. Он же тебя с первого дня, как на поводке, возле себя держит. В спину пялится. На своей машине вчера встречать поехал, а сегодня на ней же и привез. - Глаза опасно, зло сощурились. - Мы тут, может, и не великие гении, но два и два сложить способны! Эраст распахнул глаза и замер напуганным тушканчиком. О нет. Никто не должен знать. Ещё слишком рано! Азазель ещё жив! Надо что-то придумать. Надо срочно что-то придумать! Понос? Приступ агрессивной чесотки? Не выключил воду в ванной? "Ага. У Бриллинга в гостях!" "Думай-думай-думай." Мария Александровна крепко сжала его плечо. Направила на него свой сочувствующий проницательный взгляд. - Фандорин, ты не бойся. Мы все тебя поддержим. Только скажи: он уже что-то сделать успел, да? Ты поэтому такой молчаливый и дёрганый? Каждые минут пять в сторону его офиса косишься. Этот Бриллинг что-то уже сделал? "Оказался международным террористом, хотел убить, познакомился с крёстными, научил целоваться, занял все мои мысли. Вы о чем конкретно-то?" - Я-я не понимаю. О чём вы? Что сделал? - Кажется, Эраст начал догадываться, в какую сторону они клонят. Сторона нравилась не очень. - Да шо ты мнёсся-то, малец? - Дядя Паша. За уликами у них приглядывает. - Домогался до тебя йентот извращениц московскай, али - нет? Ты не думай. Пущай Брыллинг Хранцевич сей хоть трыжды шишка в этом своём.. Ну, как йего... Не сущно... У нас тут тоже не мязинчиком левым деланы. Надём и на йентохо зверя аркан. Фандорин буквально разрывался. Одновременно хотелось облегчённо выдохнуть, возмутиться, рассмеяться, сбежать куда-нибудь подальше и обнять всех этих людей, которые, оказывается, сильно переживали. Его молчание и вытаращенные глаза, кажется приняли за положительный ответ. Тётя Маша засучила рукава. - Ну я ему задам! Прыщ мерзотский! А балякал-то как красиво! Шеф, мать твою... - Ситуацию следовало срочно спасать. - Теть Маш, тёть Маш, теть Маш! Всё не так! - Эраст быстро-быстро замахал руками. - Он мне... Он ничего... Он меня учит просто. Дедукции этой. Он ничего... Он хороший! - К концу своей невеликой речи парень немного запинался и покраснел уже совсем неприлично. Кто-то сзади довольно громко присвистнул. - Да у нас тут, похоже всё наоборот, Марь Санна! Пацанёнок-то, видать по самую маковку вляпался. Не пришлось бы новое начальство спасать! "Кто бы ты ни был, я тебя ненавижу. Но спасибо." Вся напряжённая атмосфера испарилась просто в мгновение. Кто-то облегчённо выдохнул, кто-то рассмеялся, кто-то потрепал его по волосам. Эраст продолжал молчать и краснеть. Коллеги медленно расходились по своим местам. Он же даже имена-то всех не знает. Зачем они... Мария Александровна, улыбаясь уже совершенно спокойно и даже как-то игриво, махнула ему головой и со смешком спросила: - Что, прям так в душу запал? Он - красавец, конечно! Эх, был бы лет на десять-пятнадцать постарше, - и задорно подмигнула. Вот совсем ведь на свои сорок не тянет. Особенно, когда так совершенно по-девчачьи кокетливо поправляет длинную рыжую прядь у виска. - Ты смотри, малец. Готовь задницу. Он же к тебе явно тоже не равнодушен. Всё отделение видело, как шеф наш на тебя в одной маячке пялился. Ох, если б не стеклянные стены... - и с намёкам подвигала бровями. Смущаться дальше было некуда, так что Фандорин просто смирился с судьбой. Ходить ему красным до конца своих дней. И задницу готовить. Смазку что ли прикупить? И презервативы. И... Дальнейшие размышления грозили стояком на работе. Как будто ему сегодняшнего позора мало. Интересно, как там Иван Францевич... *** Новый начальник сыскного отдела, самый молодой статский советник, секретный агент международной террористической организации очень сильно хотел, но откровенно боялся идти на своё рабочее место. Когда Бриллинг выехал из управления за линзами и пистолетом, в голове был только Фандорин и летающие вокруг него ангелочки с сердечками. Когда он подъехал к подъезду, мысли были о том, что через этот самый двор маленький Эраст мог бегать в гимназию. Когда он забирал оружие и пихал в карман коробочку с линзами, вспоминалось, что вчера они на этом самом месте впервые поцеловались. И только в тот момент, когда хмурый бородатый мужик с пылесосом, отпаривателем и тряпками сказал ему, что это - полный пиздец, Иван соизволил обратить внимание на реальность. Что ж, пиздец - это ещё очень мягко сказано. - Господин, я вижу, вы понтовый, при бабках. Вам если срочняком, то тут бригаду надо, человек пять-шесть минимум. До вечера может и управимся таким составом. Тока, что выкидывать-не выкидывать обозначьте. И по деньгам бы сговориться. - По деньгам сговоримся, не переживайте. Давайте сюда вашу бригаду. Кровать бабы Симы было не спасти, диван, который когда-то специально для Бриллинга и поставили, выглядел ещё более-менее прилично. Шкаф, полки, грамоты, рамки, комод, два стола: один - на кухне, второй - рабочий, - на ножках стояли крепко. Вот, что значит качество. Всё как-то закрутилось. Он почти час объяснял, как привык, до мельчайших подробностей, чего хочет. Такого чёткого тактического плана "боевых действий" клинеры, наверное, не получали никогда. Минимум потраченного времени и ресурсов, максимум эффективности. Сев в машину, Бриллинг наконец понял: рядом с Эрастом ему напрочь вышибает мозги. С момента встречи с этим невозможным парнем, с его мальчиком, с его прекрасной, нежной поло... Стоять. В общем, с того дня, как они встретились, план уборки был первым удачным планом, который Иван смог составить. Хорошо. Он готов терпеть отсутствие привычной сосредоточенности и логичности картины мира. Готов терпеть затуманенный разум, даже уже почти научился этим наслаждаться. Но, его стратегии! Его тактики! Его идеальные алгоритмы! Неужели всё это теперь недоступно? Просто потому, что он любит свою родственную душу?! Это не справедливо! И, самое ужасное. Как, вот как он будет составлять сложнейший, рисковый, опасный, многоэтапный план, ради которого потрошит бабушкину квартирку? Эх, Фандорин-Фандорин. У нас же сейчас полмозга на двоих. Куда нам воевать с Азазелем? Поэтому, пока было время, Бриллинг сидел в машине и незатейливо прикидывал, что можно сделать. Раз думать о чём-то кроме Эраста, пока Эраст рядом не получается, надо думать сейчас. Амалия и Зуров - это уже не плохо. Что бы на себя этот шулер не брехал, а связи у него нешуточные. Согласится ли? А какой у него выбор? Бежецкая-то сама подставилась! А Ипполит ей чуть не пальчики целует. А ведь они даже не соулмейты! Амалия имеет выход на самого императора. Какими песенками она монарха держит неизвестно, но он за ней раз пошёл, другой. И третий потянется, если надо будет. А там уже действительно можно Азазель как антимонархическую группировку провести. Тем более, по сути, так и есть. Угроза правящей династии. Казнят половину и не задумаются. Простите, леди Эстер. Своя жопа, как говорится... Сложнее всего в этом случае самим под карающую длань не попасть. А для этого придётся не слабо попотеть. Главный сервер, напрямую связанный с линзами, находится в пансионате. И подпускают к нему примерно никого. Им нужен человек изнутри. Которому никто не удивится. Который там каждый день обитает и может ходить почти куда вздумается. Подкупать? Не надёжно. Посвятить в план кого-то ещё? Рискованно. Среди Азазелей много идейных. Ещё бы! С детства можно сказать взращивали. Фандорина сразу узнают и устранят. Амалия просто не умеет быть незаметной. Зуров будет выделяться, как сумоист среди балерин. Он сам... Леди Эстер к нему выйдет обязательно. Он лично приходил в последний раз, когда Азазель как-то слишком радикально начал решать проблемы. Количество жертв "новой власти" начало переваливать за сотни. Устраняли уже даже не преграду к цели, а всех случайных свидетелей и иногда, родственников. Бриллинг предлагал иной путь. Директрису пансионата всё устраивало. Они так до конца и не сошлись. Но, не об этом. Нужно смотреть знакомых, товарищей, прошерстить связи. У кого-то из них должен оказаться всего один доверенный человечек в этом огромном здании. Огромном здании, набитом кучей гениальных любопытных деток. Об этом забывать тоже не следовало. Один этот Коля чего стоил! Расшифровать... Тормозим здесь. Откуда у мальчика Коли из экстерната появились данные? От Фандорина? Но напрямую они не связывались. Лиза! Прекрасно! Елизавета фон Эверт-Колокольцева! Какие у тебя удачные друзья, душа моя! Помогла разочек - поможет и ещё разочек. Надо только правильно попросить. Ух, как он хорошо задумался. Ему уже звонят, работу принимать. На улице темнеет. Сколько же он здесь сидит? Эраст, наверное, волнуется. Пора ехать к управлению. Его мальчик уже заждался. Сейчас они где-нибудь поужинают, потом поедут к Фандорину, заберут вещи, и - обратно в гостиницу. Никакой капсульной квартирки. Ни. За. Что. И надо бы смазку прикупить. И презервативы. Интересно, как там у его мальчика день прошёл? *** Они сошлись... Ну не как у Пушкина. Совсем не так. Иван Францевич даже в отдел заходить не стал. Нахохлившийся Фандорин вышел из учреждения, заприметил знакомую машину, и, без капли сомнения, направился к ней, почему-то избегая смотреть по сторонам, на спешащих по домам коллег. - Здравствуйте, шеф. - Он захлопнул дверь. Обернулся. И, вдруг, быстро перегнувшись, чмокнул Бриллинга в щёку. Так по детски. Неожиданно смущающе. - Привет, душа моя. - Протянуть руку, пригладить. Такой отзывчивый. Ты тоже скучал, да? - Кушать хочешь? - На еду заманиваете, страшный дядя-извращенец? Бриллинг поперхнулся воздухом. Ему же не послышалось? - Ты там нигде не падал по дороге? Или снова лбом стеклянные стены таранил? - Обижаете, шеф. Я, чтоб вы знали, вас сегодня от невообразимо ужасной кары уберёг. Ценой своего, можно сказать, достоинства. Цените, пока я жив. - И гордо задрал нос. Посмотрел на ничего не понимающего мужчину, дерзко прищурился и, закрыв ладошками рот весело и ехидненько захихикал. - Вы, хах, мало того, что член преступной группировки, вы ещё и гадкий, мерзкий совратитель и насильник! - Почти с восторгом вытащил из себя Фандорин. - По-аха-пользу-хи-хи, ой, не могу! Пользующийся служебным положением! Бедная-бедная моя невинная жопа! - И заржал уже совсем неприлично, в голос. Наблюдавший эту картину Иван и сам пару раз изумлённо усмехнулся, хотя всё ещё ничего не понимал. Эраст тем временем немного успокоился. Ещё пару раз глянул на начальство и начал объяснять. С первых же слов брови Бриллинга подскочили до своего предела. Получается, всё это время вверенный ему отдел косился на него едва не с отвращением не потому, что он - молодая зазнайка с кучей требований и нелепых правил, а потому что невинность мальчишки охраняется всем участком. Довольно бдительно и яростно охраняется. Хороший отдел. Надо брать. - Боже. И я там весь день просидел. Тебе же почти тёмную назначили уже. Вот пришли бы морду бить, а ты и не знаешь, за что. Вот, знай теперь. - Вот, знаю теперь. Всё, Фандорин, никакого секса до свадьбы! Будем блюсти целомудрие. А то меня злой-презлой отдел кастрировать придёт. Фандорин вытаращил глаза. - Но я же им всё объяснил уже, Вань, - затараторил парень. - Вань, ну Вань. Ну Иван Францевич же! Господин Бриллинг! - Ух, как заговорил. Но меня этим не проймёшь. Я знаешь какой терпеливый! Я соулмейта тринадцать лет после знакомства ждал! И ещё немного подожду! - Упс. Кажется, он что-то не то сморозил. Может не поймёт? - Стоп-стоп-стоп. У тебя никого за это время не было? - Ну да. Конечно, он понял. Глаза так таращит. Забавно почти. - Ты девственник? - Фандорин, ну Фандорин. Какой из меня девственник? Я в детдоме рос. Там вообще всем пофиг было кто и с кем что делает, пока никто не залетел. Я лет в тринадцать "голландский штурвал" освоил. Грязно и неловко. Но без насилия. Не нужно на меня так жалобно глядеть. - Но, но вы же... - Был молодой и глупый. Но не о чем не жалею. А потом, ну, после семнадцати, не хотелось. Это правда выходит. Что после встречи с родственной душой кого-то другого рядом даже представлять противоестественно. Так что суровые одинокие вечера, побольше смазки и игрушки. - и подмигнул шокированному парню. - Так мы кушать поедем? - Ага. -И за твоими вещами потом. - Хорошо. - А после - в гостиницу. - Угу. - Вот всегда бы так, Фандорин! *** Эраст заперся в ванной. Может не стоило мальчишке про детдом говорить? Хотя, там как раз ничего страшного и не было. Но мало ли чего этот фантазёр напридумывал? Оргии, детское порно, принуждение, как в звериной стае какой-то! Стоило сразу сказать: взаимные дрочки, "рука помощи", так сказать. Минет он тоже тогда делать учился, на бананах и дешёвом мороженном под названием "Светофор": вкусно, и форма подходящая. В шестнадцать жизнь стала слегка по-насыщеннее. Были девочки, которые не против развлечься до встречи с соулмейтом. Было два парня. Одному нравилось, когда тянут пальцами, но на член не решался. Второй хотел всего и сразу. Но сам Бриллинг филей не подставлял. Там до сих пор только игрушки и бывали. Для тридцатилетнего какая-то скучная сексуальная жизнь. Хотя у Фандорина, судя по всему, и этого не было. Встретить родственную душу в семь лет - это надо постараться. Ну где он там копается! Им завтра ещё нужно план доработать и собирать уже его непосредственных участников. Хорошо, что суббота - выходной. Парень как-то неловко зашёл в комнату. Ну наконец-то! Бриллинг похлопал по месту, рядом, мол: "Ложись, я не кусаюсь. Сильно." Эраст вдохнул, выдохнул и сбросил халат. Под которым совсем ничего не было. "Кажется, я знаю, что ты там в ванной делал." Такой впечатлительный. Милый мой... - Эри, мы не будем... -Но я хочу! Бриллинг мягко потянул его к себе. Уложил спиной на свою грудь. Накрыл общим одеялом. Поцеловал макушку, Зарылся лицом в мягкие, влажные волосы. - И я хочу, но не так. Ты же дрожишь весь. Не надо ничего торопить. Пожалуйста, хороший мой, нежный... - Я не... - Готов. Ты не готов. Я - тоже. Просто расслабься. Мне нравится тебя касаться. Мне нравится целовать твои плечики. Мне нравится, как ты дрожишь, если прикусить слегка шейку, мне нравится обводить свою метку на твоём теле. - Каждое слово - действие. Эраст, старательно сдерживая стоны ловил этот нежный возбуждённый шёпот. Чужой член прижался сзади, заскользил между плотно сведённых бёдер, задевая его собственный, уже полностью готовый. Он не думал, что это может быть так приятно. - Пожалуйста, Эри. Я не вынесу, если в моих руках ты будешь терпеть боль, страдать и думать, что чего-то должен. - Ладонь так правильно обхватила снизу. Двинулась в том же темпе, в каком ствол Бриллинга ходил между его ног. - Я же тебя люблю, душа моя. Фандорин закинул руку назад, притянул его губы к своим и замычал, заскулил от острого пряного удовольствия, прошивающего всё тело настойчивыми мягкими волнами. Как же хорошо, как правильно... Худые лопатки плотнее прижались к чужой груди. Неконтролируемый громкий стон вырвался из горла. - Я так хочу тебя, Эри. - Иван легко-легко прихватывает, покусывает, целует доступную открытую кожу. - Вань, я... Пожалуйста-аах.. - Знаю, родной. Давай вместе. Давай Э-эри. Ммма-а.. - Шшшеф! Вот паршивец. Любимый паршивец.