Кража Паннакотты Фуго

–Это безумие. Ебанное безумие. –Вообще-то безумие – это оставаться без тебя целый месяц. –Что? –Что? – Наранча спотыкается, и не будь Паннакотта так близко и не успев бы схватить за рукав, то бедный Гирга упал бы прямо в лужу, смешанную с грязью.       Дождь начинает литься сильнее, превращаясь в целый ливень. Фуго остаётся лишь следовать до места, которое Наранча охарактеризовывал как:«Да там круто! Тебе понравится! »       И вправду, остаётся только следовать и молчать.       Вот знаете, бывает особый пласт ощущений, когда ты хочешь человеку сказать нечто важное, но то-ли стыдишься, то-ли просто не можешь это сказать. Вы идёте, переговариваетесь парочкой слов,но побольшей части молчите,и в этой тишине слышите как недосказанность скребет у ваших ушей, превращая всю атмосферу в какую-то кровавую солянку.       В этой тишине невозможно скрыться или забыться от липкого ощущения, переполняющего внутренности. Словно... Словно нечто мерзкое, склизкое течет по вашим жилам и венами и ощущаете вы это настолько яро, что хочется хоть что-то предпринять, дабы не выходить из зоны :«Я читал про такое ощущение в одном фанфике по Фуго-Наре»       Под фразой «Предпринять хоть что-то» возникает либо желание в котором хочется ебнуть весь лес, город,посёлок, всех нахуй, либо желание в истерике зарыдать на коленях или груди того, кто заставляет своим существованием это чувствовать.       И иногда на самом деле кажется словно в чувствах не дано середины. Даже самая здоровая недосказанность подобного плана заставляет невольно задумать о суициде. –Ну чего ты такой грустный? Не хотел меня видеть? Давай, расскажи чего-нибудь! – Наранча повернулся, всё ещё продолжая идти. –Думаю мне будет что тебе рассказать когда я вернусь домой и увижу разьяренных родителей. – Получились бы интересные истории которым вряд-ли позавидуешь. –Да не бойся, я верну тебя в 9. –Как раз придёт репетитор. – Гирга повернулся, дабы не упасть вновь или не сбиться с пути.       И опять началась эта неловкая тишина,перебиваемая только сильным дождём и хлюпающими шагами.       Тишина. Невозможная тишина.       Кстати, вы заметили какое для меня клише? Почему мы только о чувствах Фуго да и говорим? Представьте какого сейчас Наранче в такой тишине. Какого ему от месяца игнора человека, что ему важен? Какого ему прийти и вместо хотя бы фразы :«Я скучал по тебе» – услышать что-то вроде :«Лучше бы оставил меня дома и не приходил! И вообще я не хочу тебя видеть! Вот бы ко мне пришёл мой лучший друг, Абаккио, а не такое чмо как ты. Видел твою мать в канаве, черт галимый. Если бы у тебя обнаружили рак, то я бы только посмеялся над тем, что ты правда оказался рачьем, а потом бы станцевал на твоей могиле под Линкин Парк.»       Ну... Да, может он и не совсем это сказал, но что чувствовали бы вы?       Не хотели бы сказать что-то вроде: –Да блять! Знаешь как мне тебя не хватало? Без тебя всё было совсем не то! – От таких слов по всему телу Фуго распространилось приятное ощущения, сравнимое с тёплым персиковым чаем, согревающим в такие дождливые дни. Голос Наранчи был быстрым, даже тараторящим, и сам он ускорил темп, идя быстрее. От того эта теплота в подобном месте, с подобным человеком, видимо стыдящимся и желающим пройти это быстрее, дабы все таки сказать о чем думал, лишь заиграла более близкими к сердцу красками. –Мне тебя тоже не хватало,Наранча. Правда не хватало. –Ага... Вот только представь :Теперь некому злиться, хмуриться вечно, никто меня не обзывает тупицей,не бьёт когда пытается научить математике, ни у кого больше нет такого тупого имени. Как жить? – Теперь тепло, распространяющееся по всему телу, сравнимо с соусом табаско. –Идиот! Я думал ты серьёзно! –Я серьёзно! Просто эти качества нравятся мне больше. –Даже тупое имя? –Конечно, Паннакотта.

***

      Прогулка по дождливому лесу точно не прошла бесследно,заставляя оставить за собой неплохой такой набор грязи для Паннакотты.       Да и сам Фуго сегодня явно пострадал от такой дороги. В отличие от Гирги, который так ахуенно обходил ветки, что создавалось ощущение, словно он постоянно с дома Панакотты садился на автобус и шёл в этот гребанный лес. Проходил через открытые ворота, залезал в эту... То-ли это бывшая школа, то-ли бывший детский сад. Сейчас всё равно без разницы.       Наранча, ну хоть раз побудь джентльменом со своим бойфрендом! Если бы ты предложил свою кожанку, то бедной рубашке не пришлось бы так активно флиртовать с ебать какими грязными ветками. Но ты да такого явно не догадаешься! Что за ненастье? Мало того ярость переполняет изнутри, так ещё и так холодно,что можно жопу отморозить, сидя на этих голых камнях заброшенного здания. И сейчас родители наверняка зайдут в комнату и увидят только лужу от открытого окна и зелёный, дорогой пиджак. А где же наш любимый Фуго? Ну когда он придёт, то мы его в очко блять трахнем за такое! Ебанный мусор. –Хей, на самом деле ты много за что мне нравишься. –А? – Наранча начал копошиться в сумке, которая всё это время висела словно для красоты. –Ты красивый, пипец какой умный, стройный, высокий, на самом деле добрый, понимаешь меня, с тобой весело. Иногда конечно бываешь идиотом... –Кто бы говорил. –Заткнись! Я пытаюсь сказать... Что ты... Что ты... Что ты, блядина тупоголовая, сбил меня! – Наранча с укором протянул пачку сигарет и зажигалку. В глазах Панакотты он выглядел так смешно и мило. Прямо как кот, который принёс вам мышку. При том, если вы её заберёте, то он откусит вам руку. —Курить начал? –Нет, мне не нравится. Я у Леоне украл. Подумал, что у тебя там нервы и может понадобится. Ты же дымишь как паровоз. –Да я больше трех сигарет за день не выкуривал. – Фуго всё таки забрал подарок, зажигая сигарету из новой пачки,и кладя свой набор в карман. – Всё равно спасибо. –Не :«Всё равно спасибо», а:«Спасибо, лучший на свете Наранча. Безумно люблю тебя и... –И? –Хочу переписать на тебя дом за такое.» —Перепишу только за 4 украденных у Абаккио пачки. –Фуго, ты придурок! –Определись :Ты ко мне подкатывать собираешься или обсирать будешь? –А ты чего больше хочешь? –Тебя и согреться. – Наранча встал, потрепав задницу, дабы прилипшие камни не мешали, накинул кожанку на мокрую рубашку и сел на ноги Фуго, обняв его и запустив свои руки под куртку. –Стало хоть чуть - чуть теплее? – Фуго сделал долгую затяжку от которой немного заболела голова у неопытного школьника. После положил голову на плечо Наранчи и выдохнул большой клуб дыма. –Стало.       Паннакотта смог отчётливо услышать учащенное сердцебиение Гирги. –Может быть такое, что мы больше никогда не сможем общаться? –Не знаю,но надеюсь, что нет. – Последняя затяжка и бычок вдавлен в пол. Одной рукой Фуго потрепал Наранчу за мокрые волосы, а другой обвил спину. –Если тебя сегодня убьют, то знай, что я люблю тебя. –И я тебя люблю. – Наранча отрывается от груди Панакотты, недоумевающе запялясь на него. – Что-то... Не так? –Я думал ты скажешь красиво как-нибудь. По типу :«Я люблю тебя как мою первую сигарету» или «Я люблю тебя так, как никого не любил. И я бы хотел каждое утро просыпаться и видеть тебя». Хотя бы «Жи тэм, Наранча» –Зачем эти пустые разговоры? –Теоремы всякие знаешь, а такие очевидные вещи - нет. Чтобы романтично было. Мы ведь обнимаемся на заброшке под дождь. Такая атмосфера! –Я ведь так взорвусь от твоей романтики. –И твоё сердце выпрыгнет из груди? –Скорее сломает верхние ребра и шмякнется на землю. – Наранча усмехнулся, приблизившись к лицу Фуго и обвив руками его шею. – Будет лежать и биться последними узлами автоматии пока не остановится. –Моё сердце сделает также. Только от страха,ведь парень в которого я влюблен стал бессердечным. –Значит оба будем бессердечными и от печали умрём прямо здесь. –Хотя бы умрём в обнимку? –Конечно.       Вновь тишина. Но другая. Совершенно другая.       Тишина, прерываемая только громкими вздохами, поцелуями и гудящим дождём. Они и сами не заметили как обычные объятья переросли в поцелуи, а обычные поцелуи в жажду запомнить этот день ещё отчётливее.       Рубашка Фуго уже была растегнута, галстук улетел куда-то далеко, даже не надеясь остаться чистым, а кожанка Наранчи лежала на полу, играя роль подстилки от камней. Всё таки Фуго не взорвался от подобной романтики.