Минное поле

***

      Ахнув, ты резко открыла глаза. После приснившегося кошмара остался осадок в виде мелькающих ярких образов. Но ни огня, ни трупов не было. Дыхание становилось равномернее, сердце переставало бешено колотиться — ты успокаивалась. И когда ты более-менее успокоилась, ты поняла, что находишься не в том месте, где тебе полагалось. Источники света в помещении были, но они не помогали определить тебе твоё местоположение, но красный свет над тобой и ощущение твёрдого металла под телом давали тебе определённые подсказки. Ты осторожно подняла голову и встретилась с пронзительным взглядом красных глаз Оптимуса Прайма. Потребовалось пару мгновений, чтобы тебя посетило осознание происходящего.       — Ты теперь меня и во сне в покое не оставляешь… — проговорила ты.       На твой голос глаза Оптимуса мигнули.       — Для нормального человеческого сна ты спала плохо, — сказал он, немного опустив голову.       Ты хотела много чего ему сказать, но в ответ лишь нахмурилась. Смирившись со своей беспомощностью перед ним, ты положила голову обратно на его грудь и только сейчас заметила, что от его корпуса исходило приятное тепло, а изнутри слышалось гудение, словно колыбельная. Ты вздохнула. Заснуть обратно не получится: те ужасные картины предстают перед тобой, когда закрываешь глаза.       — Я теперь вообще не усну, — прошептала ты и снова нахмурилась.       Внутри себя ты посмеялась сама над собой, ведь это прозвучало с какой-то обидой, что твой сон прервали, и тот трансформер, на котором ты лежала, ещё и виноват в этом.       — Ты в любом случае должна спать. Даже двух земных суток хватает, чтобы организм начинал умирать, — прокомментировал Оптимус.       Ты усмехнулась:       — Всё-то ты знаешь.       — Всё ради тебя.       Дрожь прошлась по твоему телу. Эти три слова были триггером, и внутри тебя снова проявлялась ненависть к Оптимусу Прайму, которую ты старательно подавляешь.       Большая ладонь Оптимуса, как одеяло, накрывала тебя. Лежали аккуратно, не давили, но тебе всë равно было тяжело.       «Вина давит», — подумала ты.       Люди погибли из-за твоей ошибки. Ты знала, какой Оптимус импульсивный, как его быстро можно вывести из себя. Он был минным полем, на которую ты боялась ступать, но, чтобы выжить, тебе приходилось просчитывать и обдумывать каждый свой шаг. Но ты всё равно просчиталась — мина взорвалась. Оптимус всегда говорил, что смерть людей — твоя вина. Он говорил, предупреждал, угрожал. Ты не послушала и поплатилась за своë непослушание.       Но Оптимуса это забавляло. Ему нравилось наблюдать за тобой и твоими действиями. И ему также нравилось то, что это успокаивает его. Конечно, твои опрометчивые поступки выводили его из себя, но это было не надолго. Держа тебя на руках, он успокаивался, а когда ты лежала на его груди — полностью расслаблялся. Словно ничего нет. Никаких смертей, никакой войны. Только ты и он.       Ты этого не понимала. Тебе приходилось наблюдать за ним и ты кое-что поняла. Тебе нужно было подбирать слова, чтобы ненароком не разгневать этого титана. Ты тихо выдохнула, собирая оставшуюся волю в кулак, и проговорила:       — Иногда я ничего не понимаю. Не понимаю… тебя.       Тебе было страшно поднимать голову. Ты чувствовала, что он смотрит на тебя. Он внимательно слушает тебя. Твои руки задрожали. Чтобы хоть как-то унять дрожь и успокоиться, ты прижала руки к груди.       — Наблюдая за тобой, — продолжила ты, — я пыталась многое понять. Твоë отношение ко мне и к остальным. Наверное, на Кибертроне вы так проявляете свои чувства, но у нас не так.       — Просвяти же меня, — сказал Оптимус.       В его голосе слышалась усмешка. Оптимус начал гладить тебя по макушке своим большим пальцем, отчего внутри тебя снова пробудился страх, но ты быстро успокоилась.       — Мы не держим насильно кого-то даже из сильных чувств к нему. Не пытаемся ограничить его свободу.       — Но и у вас проявляется эта черта, — заметил Прайм.       — Это исключение, — отмахнулась ты. — Тот, кто так делает, одержим.       Ты подняла голову и смело взглянула в эти красные глаза.       — Ужасно одержим.       Оптимус замер. Ты тоже замерла, но уже от нарастающего страха, так как поглаживания по голове прекратились. Ты не могла понять, о чëм сейчас думает Прайм, продолжая прожигать тебя взглядом. Трудно было предсказать его дальнейшие действия. Вдруг железные пальцы вокруг тебя сомкнулись. Оптимус взял тебя и сел на платформу, на которой лежал. Ты не знала куда себя деть. Разум говорил тебе, что нужно бежать. Но куда? Твои глаза забегали в поисках выхода, но, ничего не найдя, тебе ничего не оставалось делать, кроме как смотреть на Оптимуса и ждать. Но стоит отдать должное: твои слова заставили Прайма задуматься. Сам Оптимус не знал причину одержимости к тебе, но постоянно откладывал решение этого вопроса. Ему хватало твоего успокаивающего действия на него. Ты вздрогнула, когда Оптимус, закинув голову назад, засмеялся, а когда перестал, снова посмотрел на тебя с застывшей на лице улыбкой. Ты втянула голову в плечи, когда рука Прайма опустилась над тобой.       — Ты и правда интересное существо, — проговорил Оптимус, продолжив гладить тебя по голове.       Его глаза опасно сверкнули, когда он прищурился, и ты поняла, что больше не хочешь заводить такие разговоры. Спокойный Оптимус Прайм опаснее разгневанного.