Утро. Кухня. Два трупа.

Что такое смерть? На эту тему можно рассуждать долго. Что чувствует человек, куда он дальше отправляется? Никто не знает. Воскресить человека нельзя. Большинство людей желает умереть во время сна. Ведь это самая безболезненная смерть. Но ведь есть люди, которые умерли болезненно. Например от пожара. Вспомним тц «Зимняя вишня». 60 человек. Казалось бы, для 7млрд это пыль, но ведь это чьи-то родственники. Мамы и папы, братья и сестры, дяди и тети, бабушки и дедушки. Они умерли мучительно, в надежде выбраться, но не смогли. Сгорели, задохнулись, упали и не смогли встать. И это конец. Кто-то решается на такой шаг, как самоубийство. Например прыжок с окна. Падаешь, а перед глазами вся жизнь пролетает. Самоубийцы-это не только те люди, которые не видят смысла в жизни, но и те, которые отдают свою жизнь за кого-то. Но правильно ли это? Безболезненно? Где гарантия, что ты сразу умрешь, а не скончаешься по пути в больницу, в жестких мучениях? Казалось бы, мы подростки 21 века очень склонны к суицидальным наклонностям. У нас много проблем. Нас не слышат, не понимают и даже не пытаются. Мы замкнуты, молчим. Каждый день мы либо изгои, либо шуты в глазах других. Жить тяжело, не каждый дойдет ко конца игры достойно, и не каждый дойдет в принципе. Взрослые говорят: «Вы же дети, какие проблемы?» Но они не знают. У каждого свое. Каждому тяжело. Не обесценивайте никого и ничего! А ведь пару слов в нужное время и возможно кто-то бы остался жить. Но они тоже виноваты, не могли подождать? Но сколько можно ждать!? Сколько можно молчать!? Сколько можно бездействовать!? Нам нужна свобода! Свобода.. «Свобода»-последнее слово Гоголя, перед тем, как затянуть петлю, а дальше темнота. -Что?-губы Достоевского дрогнули. Резко стало так тихо. Холодно. Ворона стучала в окно. Такая черная, мрачная,страшная, как смерть. Но, что же произошло? -Коля, он же любит тебя…?-повторялось из-за дня в день в голове Гоголя,-Жди… -Да сколько можно!?-психанул тогда он. Раскидал все листы,ручки, карандаши, тарелки, чашки. На шум прибежал Федор, но поздно. Он уже на стуле, уже с узлом, со слезами на глазах и идиотской улыбкой. Руки тряслись, ноги подкашивались, он договорил и ушел. Ушел туда, где сияет солнце, где облака, где вечная пустота. Что это за свет в конце тоннеля? Точно ли это рай или это свет в палате роддома? Умер или «перезагрузился». Черт. Все заново? Мы это не узнаем. Три слова, это чертовы три слова. И он был бы жив. «-Я собирался! -Поздно… -Но.. -Поздно…» Такой вот монолог был в голове Достоевского. Гоголь сейчас просто труп. Труп, повешенный на кухне. А ведь ему было 17. Это ведь только начало! Да? Федор будет винить себя до конца жизни. Он будет приходить на его могилу каждый день, как только сможет. Каждый раз говоря «Я люблю тебя»… и слезы текут.. и тело дрожит.. и сказать сейчас уже нечего.. Тупое «прости» уже не поможет. Но все же. Кому теперь звонить? Как объяснить такую картину? Бледный, холодный друг. А ведь никто не знает, как тяжело человеку, который постоянно улыбается. Теперь он больше не улыбнется. Так пусть покоится с миром. -Помолись за меня там, пожалуйста,-попросил Федор и пырнул себе в грудь ножом. Планы приходить на могилу друга отменяются. Пусть приходят и к нему. Хотя кому он был нужен? Только Николаю… Федор тоже умер, истекая кровью. Он упал на холодный кафель. Изо рта шла кровь, все пенилось, глаза закатывались, тело бледнело, голова кружилась, из живота водопад красной жидкости. Еще один конец. Им обоим путь в ад. Ебанные грешники. Утро. Голубое небо. Легкий ветерок, запах сырости. Кухня. И два трупа. Что будет, когда об этом узнают соседи? Да уже не важно, не имеет значения. Они ведь снова вместе. Там, на небесах. Наверно… Наверно…