Betrayal

Его предавали трижды. Но при взгляде в эти до боли знакомые глаза, Странника окутывали воспоминания о четвёртом предательстве, произошедшем не так давно, чтобы забыть о нём, но кажущемся таким далёким… *** — Отца здесь нет! — девушка гневно захлопнула дверь кабинета прямо перед лицом Второго предвестника фатуи, не дав тому и слова сказать. Дотторе предвидел подобную ситуацию, но почему-то не думал, что эта девчонка даже слушать его не собирается. — Я прошу вас выслушать меня, — начал он, стараясь звучать максимально вежливо, — Я прекрасно осведомлён о том, что ваш отец в отъезде. Я здесь ради вас, мисс Т/и. — Я всего лишь студентка, вы разве не в курсе? — послышалось из-за двери, — Что вы собираетесь предлагать такой как я? Т/и — студентка Кшахревара, даршана, изучающего механизмы и архитектуру. Причём, как студентка, она давно разочаровалась в учёбе, мечтала наконец выпуститься из чёртовой Академии и уйти на все четыре стороны. Как оказалось, те механизмы, что интересовали её, совершенно не интересовали учёных и преподавателей. Доктор был уверен — предложение прогулять лекции вынудит её согласиться на заказ, который он собирался у неё сделать. А сам заказ — это именно то, от чего она просто не сможет отказаться. — Хочу предложить вам работу. Очень интересную работу, как раз по вашей специальности. Возможно это даже поможет вам выпуститься… — Выпуститься? — лицо девушки тут же выглянуло из-за двери. Доктор кивнул. Т/и тут же принялась размышлять и спустя пару мгновений, похоже, приняла какое-то решение, — Сколько? — Оу, так вы решили согласиться! Замечательно. Сумму вашего заработка с этого заказа я отправлю со всеми документами. Уверен, условия вас устроят. Будьте готовы к некоторым трудностям, механизм очень тонкий и хрупкий. Все чертежи получите вместе с ним, — и прежде чем студентка что-либо ответила, мужчина развернулся и пошёл вглубь коридора. И только тогда Т/и поняла, что ввязалась во что-то мутное. Но через пару дней она благополучно забыла об опасности, ведь как оказалось её освободили от лекций, а несколько профессоров даже лично похвалили за участие в новом важном эксперименте. Девушка даже не представляла, чем будет заниматься, но вспоминая слова незнакомца о том, с каким механизмом она будет работать, её уже окутывало предвкушение. Хрупкие и тонкие конструкции были её страстью. Древние миниатюрные механизмы, часы, различные инструменты… В общем, все, что представляло из себя нечто маленькое, тонкое, сложное и возможно хрупкое. Т/и получала удовольствие разбирая такие штуки, ради этого она даже поступила в Академию, но кто же знал, что там подобное почти не изучают. Приходилось перебиваться редкими возможностями что-то собрать или разобрать. А сейчас ей предлагают то же самое, вот только за это ещё и платят! Её окутало невероятное предвкушение, когда поздним вечером, через неделю после встречи с Доктором, в дверь её комнаты, обустроенной под кабинет, постучали. Обычно в такое время никто не приходит, а значит это может быть именно то, чего она так ждёт. Ожидания оправдались. За дверью стоял незнакомый молодой парень, держащий в руках кипу бумаг, и явно недовольный своим положением. — Добрый вечер, — поздоровалась Т/и. В этот момент она обратила внимание на странное одеяние пришедшего. Что-то в стиле Инадзумы, но выглядит все равно необычно. Стараясь не показаться невежливой, она забрала бумаги и поблагодарила его. — Это всё? — наконец спросила она рассмотрев первый лист с чертежами — Если да, то можете идти. И прошу, передайте мне механизм как можно скорее. Я рада, что могу прогулять занятия, но очень хотелось бы закончить проект, и выпуститься без серьёзных пропусков, — студентка мило улыбнулась, но увидев, как лицо напротив помрачнело ещё сильнее, осознала, что сказала что-то не то. Некоторое время оба молчали, но в конце концов первым диалог начал тот парень: — Механизм прямо перед тобой, идиотка, — недовольно произнес он. — Ты кого идиоткой назвал?! Да я сейчас... Погоди, что? В смысле механизм передо мной? — В прямом. Ты видишь его перед собой. Меня зовут Скарамучча. А ты Т/и, я знаю, — он сложил руки на груди, — постарайся ничего во мне не испортить. Будь моя воля, ни за что бы не согласился… Девушку будто парализовало. Она смотрела на лицо перед собой, отмечая, что оно было будто бы кукольное, а осознание того, что это действительно так совсем выбивало из колеи. Но в следующую секунду в голове возникло воспоминание, как отец и его друг чинили бионическую куклу из Гильдии Искателей приключений и то, как она сама копалась в этом роботе. Глаза её тут же загорелись, и студентка уже была готова чуть ли не обнять этого парня от счастья. Мгновение спустя предвестник уже сидел на кровати девушки, а та, сидя на коленях, с особенным интересом рассматривала его руки и запястья. — Никогда не видела таких необычных шарниров… То, с чем знакома я ни разу не похоже на это, — задумчиво проговаривала она, снова и снова осматривая конструкцию. — Может ты прекратишь меня трогать и мы займёмся делом? — послышался голос сверху, — Ты не думала, что твоё положение может не позволять делать такие вещи? — Я делаю это на правах учёного! — Т/и вскочила и изобразила важную позу. — Студента, — поправил он. — Не важно! — девушка повернулась и обратив внимание на какие-то детали в лице парня, приблизилась и схватила его за щёки. — Скарамучча, — неожиданно её тон стал серьёзнее, — Кто, чёрт возьми тебя создал? Внутри него что-то ёкнуло. Она заметила схожесть с Электро Архонтом? Невозможно. Но пристальный взгляд всё равно заставлял задумываться о всевозможных вариантах. — Ты о чём? — он всё же решил задать вопрос. Девушка приблизилась ещё ближе, так, что их носы чуть не соприкасались, и глядя прямо в глаза серьёзно произнесла: — Ты красивый. Очень, — неожиданно она резко отстранилась и весело продолжила, — Уверенна, ты был создан женщиной! — Да как ты смеешь! Не делай так больше! — Сказитель был уверен, что если бы он мог покраснеть, то уже был бы похож на спелый помидор. Как бы он не старался отбросить всё человеческое, но прошлый Куникудзуси частенько давал о себе знать, и похоже, у этой девушки получилось до него достучаться. — Да ладно-ладно, я просто пытаюсь сгладить углы нашего знакомства. Подожди немного, я посмотрю объём работы. Если хочешь, можешь осмотреться, но желательно на полках ничего не трогать и не перекладывать. Я эти вещи по частям собирала… Т/и уткнулась в чертежи и документы, а предвестник, посидев пару минут, поднялся и прошёлся по комнате. Она выглядела довольно необычно для кабинета в Академии. Её отличало хотя бы то, что данная особа тут практически проживала, о чём говорило наличие кровати и шкафа с одеждой. На стенах были прибиты полки с различными механическими диковинами, а на одной из них, среди остальных вещей, лежал, сияя и переливаясь, пиро Глаз бога. Парень удивлённо уставился на него, а затем бросил взгляд на студентку, сосредоточившуюся на изучении документов. — У тебя есть Глаз бога,– задумчиво протянул он, — Почему не носишь с собой? — Нет нужды. Я даже не помню откуда он у меня, — коротко ответила она, не отрываясь от бумаг. — Ясно, — решив, что это не его дело, он не стал углубляться. Спустя минут двадцать молчания, Т/и закончила с бумагами. На немой вопрос парня, она торжественно произнесла: — Прошу, раздевайся! Будем смотреть, что есть у тебя снаружи, — немой вопрос в его глазах приобрёл новый оттенок. На это девушка лишь рассмеялась и уточнила, что ей просто нужно осмотреть верхнюю часть тела, ведь там придётся повозиться и спустя пару минут ругательств и ворчаний, студентка наконец смогла лицезреть область своих работ. — А ты вообще везде такой красивый что-ли? — будто бы задавая больше риторический вопрос, нежели обычный, сказала Т/и. Не получив ответа, она умолкла, рассматривая шарниры и ощупывая места, где придётся совершать довольно масштабные манипуляции. — На самом деле, мне даже жаль портить такую искусную работу, — вынесла она свой вердикт, — Я посмотрю, что можно сделать, но учитывая то, на чём работает главный компонент механизма, не могу обещать, что всё получится идеально, — девушка вновь схватила чертежи со стола, и уже смотря на них, продолжила, — Электро — довольно нестабильный элемент, когда используется в таком количестве. Такие показатели я не видела даже в самых сильных проводниках. Что это за штуковина вообще? — Не твоего ума дело. Тебе известно с какими значениями ты работаешь, вот и работай. — Ну, так не интересно! Почему ты такой вредный? Девушка надулась и отвернулась. Мог же нормально сказать, что это секретная информация, но нет же! — Да уж, в рабочем режиме ты была лучше. — Что?! Да ну тебя! И вообще-то, я уже закончила, так что можешь идти на все четыре стороны! — она ещё больше надулась и покраснела, — И в следующий раз приходи не так поздно. Все таки времени, чтобы всё сделать, нужно немало, а сроки, судя по договору, очень короткие. Так что жду тебя хоть послезавтра с раннего утра. Будем устраивать тебе перепрошивку. Предвестник, уже успевший одеться, лишь кивнул и ушёл, даже не попрощавшись. Т/и вслед крикнула ему что-то о манерах, но тут же скрылась за дверью и наступила долгожданная тишина. «Умная и талантливая» — так описывал эту студентку её отец. Изначально именно его привлекли к проекту и посвятили во все детали, но что-то не срослось и, как оказалось, с такими механизмами он не работает. А потом получилось так, что этот учёный упомянул свою дочь, что помогла починить похожую на Скарамуччу куклу. Тогда Дотторе ей и заинтересовался. Без ведома родителя, он предложил ей контракт, а затем, уже по просьбе её отца приписал все манипуляции на него, сделав ту практически невиновновной, на случай если что-то пойдёт не так. В такой ситуации вся ответственность ляжет не на Т/и, а на её отца. Это был довольно умный ход с его стороны. Сказитель с первого взгляда не заметил в этой девчонке ничего необычного, разве что потрепанный и сонный вид, а дополняли образ растрепанные волосы, собранные в неаккуратный низкий хвост. С самого начала она казалась обычной молодой и глупой студенткой, задающей тупые вопросы по любому поводу. Однако, стоило ей начать входить в рабочий режим, как она тут же становилась собранной и серьёзной. Это по-своему притягивало, ведь её было действительно интересно слушать. А смотря на все вещи на тех полках, можно понять, что и руки у неё умелые. В общем, Т/и оказалась довольно противоречивой личностью со своим-то внешним видом и настоящим характером. Но почему-то возникало ощущение, будто он что-то упускает. Возможно он смог бы понять, если бы знал, насколько девушка была счастлива. Как только за гостем закрылась дверь, она буквально в несколько прыжков добралась до кровати и плюхнулась на неё, параллельно крича в подушку. Т/и понимала, что работа будет необычной, но чтобы настолько! Студентка была готова вечно любоваться как двигается это кукольное тело, как меняется мимика на этом кукольном лице, рассматривать каждый шарнир, каждую деталь строения, как внешнюю, так и внутреннюю. А мысль о том, что ей предстоит частично разобрать этот механизм и модернизировать его, вызывало невероятное волнение и предвкушение. Было видно, что у марионетки тяжёлый характер, но даже это не могло омрачить всю прелесть момента. Короче, если вкратце, то последующие полтора дня ожидания, она провела за чертежами и расчётами. За это время получилось вывести идеальный план работы, максимально безопасный и безболезненный для обоих сторон. Правда это стоило двух бессонных ночей, но чего не сделаешь ради такого дела, верно? И пришедший рано утром Скарамучча похоже заметил это. — Выглядишь хуже мертвеца, — равнодушно отметил он, зайдя в комнату. — Ну, не так уж всё и плохо, — Т/и кое- как поправила мятое платье, — Думаю, к недосыпу мне не привыкать. — Как знаешь. — Вот и отлично! А теперь пошли. — Это куда ты собралась меня вести? — Туда, где мы будем работать. Сказитель с недоумением глянул на девушку, а затем проследил за её взглядом и заметил в углу комнаты, практически незаметную дверь, сливающуюся со стенами. — Ага, значит заметил, — она улыбнулась, — Сразу скажу, чтобы не возникло вопросов. По факту, эта комната — бывший кабинет отца, поэтому тут и лаборатория есть. И я переделала её под мастерскую. А значит, нам будет удобнее там. — Ты так основательно готовишься к каждому заказу что-ли? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Не‐а, пока только ты попал туда. Да и вообще, ты первое разумное существо, что посетит мою мастерскую, гордись! — Было бы чем… — Да ну тебя! Пошли уже! Девушка требовательно схватила предвестника за руку и потащила к двери под его возмущения. Но стоило им войти в новое помещение, как она тут же отскочила к какому-то столу, и пробормотав что‐то про подготовку, начала копаться в каких‐то инструментах. Это значило, что у парня было время осмотреться. В центре комнаты стоял железный стол, на котором, по всей видимости, и будет идти работа, повсюду были коробки с деталями и механизмами, ещё несколько столов были завалены разным хламом по типу писем, книг, газет, различных инструментов и деталей. Полки с банками, в которых хранились всякие винтики, гвоздики и много чего ещё. В общем, в мастерской Т/и было много бесполезных, по мнению гостя, вещей, однако тут было на удивление чисто и всё будто бы было расставлено по своим местам, несмотря на захламленность. Парень присел на железный стол и стал ждать, пока девушка закончит свои поиски. — Ну как тебе тут? — вдруг спросила она, держа в руках миниатюрный гаечный ключ, — Я тут немного прибралась перед твоим приходом. А этого стола, — студентка указала туда, где и сидел Сказитель, — тут вообще изначально не было. Клянчила из мастерской Академии минут сорок, представляешь. А они ещё и не давали! Вот запомни: все студены Амурты — козлы! Они не давали мне этот чёртов стол! — Да я бы тоже просто так не отдал тебе даже этот стол… — Эй! Ты вообще на чьей стороне, а?! — На своей, — он усмехнулся. — Иди ты… — она злобно надулась, покраснела и отвернулась, продолжая копаться в инструментах. Через десять минут, Т/и, похоже, наконец отрыла нужный предмет и направилась в сторону гостя, параллельно говоря ему раздеваться, как и в прошлый раз. — На этот раз я проверю целостность механизма, чтобы не случилось неожиданностей. Если станет неприятно, скажи мне, я что-нибудь придумаю. Он лишь молча кивнул. Следующие полчаса парочка провела в молчании, прерываемом либо бормотанием девушки насчёт работы, либо ворчанием парня. — Скажи честно, тебя когда создали, что строение насколько древнее? — вдруг спросила она, гневно бросая отвёртку на стол. — Мне это как оскорбление воспринимать? — нахмурился он. — Да нет же! Я заметила много символов Инадзумы, и поняла, что сделали тебя там. Но вот когда? Все выглядит почти как новое, но вот сами по себе эти детали никто не делает уже лет сто, я такие только в книгах видела! Придётся повозиться… — студентка тяжело вздохнула, но тут же улыбнулась и продолжила, — Думаю, придётся пожертвовать ещё немного сна, во благо науки! — Только попробуй отрезать там что-то важное. Я тебя прикончу, обещаю. — Ну прекрати, будь проще! — Если бы ты знала кто я, то не говорила бы так. — Но я не знаю, ты не говоришь, а значит я могу сказать и сделать, что захочу! — Т/и победно улыбнулась. — Если бы кто-то тебе сказал, ты бы отказалась с нами работать. — Послушай, работу с таким, как ты, я бы ни за что не променяла. Тем более, ты интересный собеседник, если не язвишь. Она тихо хихикнула и замолкла. Скарамучча ничего не ответил на подобную дерзость. Давно никто не говорил про то, что с ним интересно поговорить. Слуги определённо ненавидели его и за спиной распускали множество слухов, предвестники тоже не особо жаловали Шестого. Да и в целом люди старались избегать его, а тут такое. — Слушай, может перекусим? Не знаю как ты, а я не завтракала и хочу есть, — в очередной раз голос студентки прервал его размышления. Она запрыгнула на стол и села рядом с гостем, — Ты что-нибудь будешь? — Чай, если он у тебя есть. Покрепче и без сахара. — О, ты обратился по адресу, чая у меня много! Девушка удалилась, а через некоторое время вернулась, держа в руках, небольшой поднос с двумя кружками чая и маленькими тарелками с десертом. — Прошу! Я даже принесла немного заварного крема. — Я не люблю сладкое. — Я заметила. И он не очень сладкий, я тоже не любитель, так что сама готовила. В еде наши вкусы, похоже, совпали, — Т/и улыбнулась и протянула парню угощение. Скарамучча молча взял его из её рук. Чай был крепким, отдавал лёгкими фруктовыми нотками, но не становился от этого приторным. Десерт тоже не был слишком сладким — в него определённо добавили меньше сахара, чем обычно. — Вкусно? — спросила она, поедая свою порцию, — Крем я готовила давненько, но испортиться он не должен был. А чай я взяла свой любимый. Вкусно же, да? — Неплохо, для такой, как ты, — предвестник язвительно улыбнулся. — Ты даже сейчас умудряешься вести себя так! Но сочту за комплимент, — студентка довольно улыбнулась, — Рада, что тебе понравилось. Вскоре чаепитие завершилось, и работа продолжалась в том же темпе, что и раньше. Вот только теперь диалог шёл куда более оживленно. Несмотря на различность характеров, у них оказалось довольно много общего. В общем, к концу недели первых исследований, Т/и наконец нашла подход к своему гостю и могла нормально с ним общаться, даже не обращая внимания на язвительные высказывания и издевательские комментарии. Можно было подумать, что и сам Сказитель доволен этими взаимоотношениями, однако его напрягало, что при общении с ней, личность Куникудзуси всё больше прорывалась наружу. Он не хотел снова становиться таким же жалким, как и раньше, не хотел снова привязываться к слабому человеку, но хорошее отношение сделало свое дело, хоть парень и отчаянно отрицал это, стараясь вернуться к обычному себе. И у него получалось, но только не с ней. Хотя, наверное это странно, что единственный человек, который не видит в нем чудовище, по сути разбирает его по кусочкам. Ей повезло быстро разобраться с механизмами и начать работу даже раньше чем планировалось. Девушка во всю закупала детали для перепрошивки, некоторые изготавливала сама. Парочку принес сам Скарамучча по указу Дотторе. К слову, сам Доктор был доволен и даже пару раз похвалил студентку. Работа пошла полным ходом. Т/и неустанно возилась с деталями внутри Сказителя. Но также она часто пренебрегала сном и приёмами пищи, а ко всему этому добавилось то, что в мастерской, где шёл процесс, было довольно холодно. Сколько бы не ворчал предвестник, она отчаянно игнорировала все предупреждения. И, в конце концов, на пятую неделю такой жизни, девушка благополучно заболела. В один прекрасный день, Скарамучча обнаружил Т/и, лежащую в постели. — Ты работать сегодня не собираешься, да? А кто там говорил про сроки? — издевательски повторял он, шагая по комнате. — Потом, всё потом, я устала, отвали, — это был единственный раз, когда терпеть Сказителя стало тяжело и хотелось, чтобы он наконец заткнулся. — Ты вообще осознаешь, с кем говоришь? — подобное отношение уже начинало бесить. Но тут парень увидел на рабочем столе студентки несколько бутылочек и коробочек с лекарствами. Всё тут же встало на свои места. Предвестник тут же начал читать лекции о слабом человеческом здоровье, язвительно комментируя состояние Т/и, на что та отреагировала довольно раздражительно: — У тебя два варианта: либо остаёшься тут и молча делаешь всё, что угодно, либо сваливаешь куда подальше на ближайшие сутки и не дёргаешь меня, понятно? — Я, значит, к тебе по чёрным ходам таскаюсь, чтоб никто не видел, а ты смеешь меня прогонять? — Да смею. Либо уходи, либо сиди молча и не беси, — из-под одеяла высунулось недовольное лицо девушки, всем видом выражающее усталость и болезненность, — Конечно, у тебя есть третий вариант — весь день пролежать тут, со мной, но ты же не согласишься, потому даже просить не стану. — У тебя вообще совести нет? — А ты раньше не замечал что-ли? — Издеваешься? — Да, а что? Скарамучча закатил глаза и раздраженно выдохнул. Он был бы рад уйти, но в коридорах уже было много людей и его могли заметить, чего он не хотел. — Ну? Решил что-нибудь? — спросила она. — Побуду тут, если нет сильного желания меня выгнать. — Отлично, тогда приятного времяпрепровождения. На некоторое время наступила тишина. Т/и вновь зарылась в одеяло и лишь изредка шмыгала заложенным носом, а предвестник уселся за её рабочий стол и без особого интереса стал рассматривать какие-то чертежи. — Слушай, а ты тёплый? — студентка решила задать неожиданный вопрос. — Ты касалась меня и не один раз, так что должна знать, не так ли? А тебе вообще зачем? — Я была погружена в работу и не замечала, — она села в кровати, и одеяло немного сползло с её плеч, — Я вот подумала, раз уж ты сидишь без дела, может мне об тебя погреться. — Все ещё издеваешься, да? — Скарамучча немного опешил от подобного предложения. Мало того, что это было крайне бестактно, так ещё и реализация этого никак не укладывалась в голове. — Да нет, хотя идея неплохая, — Т/и загадочно улыбнулась. — Как ты вообще собираешься это сделать? — Ну… Если ты не представляешь, то иди сюда, покажу. Несмотря на недоверие и весь абсурд ситуации, он всё же решил попытать удачу и подошёл к кровати. Теперь предвестник увидел состояние девушки во всей красе: красные от температуры щёки, небольшой озноб, из-за которого её плечи чуть подрагивали, лёгкая улыбка и весёлый, но немного затуманенный взгляд. Как только парень оказался в шаге от студентки, та тут же схватила его за руку и повалила на себя. Он, определённо не ожидая таких действий, испуганно попытался отстраниться, но сразу же оказался прижат к чужому телу. — Ты что делаешь?! — Тебя обнимаю, — она устроилась поудобнее и зарылась носом в его волосы, — Ты всё‐таки тёплый… — С ума сходишь, да? — Не знаю, мне просто захотелось тебя обнять и всё. Неужели ты никогда ни с кем не обнимался? — Не нуждаюсь в телячьих нежностях. — Но всё же, не сопротивляешься. — Потому что ты больна. — Вряд ли тебя бы это остановило. Она права. Если бы ему, что-то не понравилось, то он тут же оттолкнул бы её. А так, Сказитель уже пару минут неподвижно лежит в объятиях, даже не предпринимая попыток к сопротивлению. Куникудзуси, жаждущий тепла, вновь стал вырываться наружу и на этот раз, похоже, одерживал победу. — Если попросишь, я отпущу. — Можешь не отпускать. — Давай тогда хоть сядем получше? — Тебе удобно? — Да, но ты же… — Вот и сиди, я в порядке. — Как хочешь. И снова молчание. Отчасти его даже можно было назвать успокаивающим. Предвестник мог отчётливо слышать сердцебиение девушки. В голове пронеслась мысль о том, какая она всё-таки живая, насколько же она отличается от такого как он. Скарамучча никогда не ощущал подобного тепла, особенно адресованного именно ему. Никто и никогда не делал для него ничего подобного. И он, вроде как, не нуждается и никогда не нуждался в этом. И вырваться из этих объятий не составило бы труда, как не составило бы труда и покалечить или даже убить её за это. Но он не хочет. Даже не думает об этом. И не хочет думать. Единственное, чего сейчас может хотеть кукла — человеческое тепло, искреннее и до боли желанное. Сказитель закрывает глаза, непроизвольно стараясь навсегда сохранить этот момент в своей памяти. Момент умиротворённого молчания, такого, будто он действительно имеет на него право, будто может по-настоящему его заслужить. Пытаясь отвлечься от тяжёлых мыслей, парень начинает прокручивать в голове воспоминания, и вдруг появляется мысль о цели его визитов в этот кабинет. Это лишь переход в начальную стадию становления Богом. И после этого перехода он, скорее всего, больше никогда её не увидит. Скарамучча знал — он достоин. Достоин места Шестого предвестника фатуи, достоин владеть сердцем бога, достоин быть Архонтом, достоин всего того, что ему не дали тогда, в прошлом, того, что принадлежит ему по праву. Но сейчас он чувствовал себя недостойным этой нежности, будто она должна была отдать её кому-то другому, но точно не ему. Он все ещё слышит размеренное сердцебиение и тихое дыхание девушки. Её руки слабо сжимали плечи парня, но ему казалось, будто именно они могли защитить его от всего на свете. Чувство такое, словно он просто ребёнок, непонятый, отвергнутый всем миром ребёнок, который всего лишь хотел, чтобы его признали и наконец оценили все его старания. Куникудзуси хочет заплакать. Очень хочет. Хочет по-детски разрыдаться, чтобы его успокоили и пожалели. Чтобы сказали слова поддержки, не обращая внимания на все прошлые деяния, не осуждая и не упрекая за минувшее. Предвестник находит в себе силы посмотреть на Т/и и неожиданно встречается с ней взглядом. Некоторое время она смотрит ему прямо в глаза, а затем начинает говорить почти шепотом: — Ты такой красивый, когда настоящий. Парень удивлённо распахнул глаза, впадая в ступор. Спустя пару секунд он приходит в себя и как-то неохотно отвечает: — В смысле «настоящий»? — В смысле не строишь из себя злодея. А вот такой ты, который просто есть. Ты с самого начала был красивым, но сейчас, знаешь, по-особенному. — Ты понимаешь, что несёшь? — Без понятия. Но я чувствую себя обязанной это сказать. Прости. Т/и стыдливо отвела взгляд. Похоже, подумала, что как-то его обидела. Вот только знала бы она, какой эффект возымели её слова. Он вновь подумал, что если бы он умел краснеть, то уже сделал бы это. — А знаешь, — девушка прервала его размышления, будто на что-то решившись, а затем обняла Сказителя ещё сильнее, — Ты мне очень даже симпатичен! Он почувствовал себя так, будто умрёт прямо сейчас. — Правда‐правда! Ты хороший, я в это верю! Мне хватило всего этого времени, всех этих недель, чтобы понять это! И мне всё равно кто ты там, и что ты сделал. Для меня ты — это тот ты, что был со мной всё это время, и при любом раскладе событий для меня ты будешь таким. Возможно, я пожалею об этом, когда приду в себя, но я просто не могу смотреть на то, как тебя что-то гложет, а я даже не догадываюсь что, — она на секунду замолчала, а затем, не дожидаясь ответа, продолжила, — Я знаю, что ты хочешь мне сказать. Ты кукла, а значит я не смогу понять тебя, но ты ошибаешься! Тебя можно с легкостью назвать человеком, и ты не можешь это отрицать! И тебе не нужны лёгкие чтобы дышать, или сердце, гоняющее кровь по телу — ты и без этого живой. Ты можешь думать и чувствовать, а этого достаточно. Даже если ты так ничего не расскажешь, даже если я и так ничего не пойму, я всё равно буду здесь, готовая тебя выслушать. Не могу смотреть на то, как тот, кто мне дорог мучается…- девушка будто вспомнила что-то грустное и замолчала. Затем она закрыла глаза, всем видом показывая, что закончила свой несвязный, вызванный жаром, монолог. Только вот… Почему Куникудзуси ещё сильнее хочет плакать? Скарамучча принялся вновь вслушиваться в сердцебиение девушки, на этот раз учащенное, но ему всё равно не удаётся успокоиться. Он всё таки сдерживает слёзы и немного отстраняется. Смотрит на неё, засыпающую от переутомления. Жар и слабость сделали свое дело. Сейчас парень может спокойно встать и заняться своими делами, но не делает ничего. Вместо этого, он лишь устраивается поудобнее, и, пытаясь отогнать неприятные воспоминания, пробует уснуть. Но погрузиться в сон получается не сразу — мысль о признании в симпатии от этой девушки не даёт покоя. Думая об этом, он сам не замечает как просто-напросто вырубается. Перед этим успевает решить, что действительно не достоин всего этого. Во сне, сам того не зная, Куникудзуси долго плачет в плечо той, кто смог его признать. Они проснулись под вечер, когда на улице уже были глубокие сумерки. Первым проснулся Скарамучча, отмечая про себя, что настроение у него отвратное. Но взглянув на лицо перед собой, раздражение немного ушло. Т/и, по всей видимости, уже чувствовала себя гораздо лучше. Температура пришла в норму и болезненный вид почти пропал. Сон очень хорошо на неё повлиял. Смотря на лицо девушки, он смог разглядеть в нём черты, которые не замечал ранее. Оно имело необычные для уроженки Сумеру черты, бледное, с чёткими очертаниями. Если не знать её, то легко можно сравнить со среднестатистической жительницей Снежной. При этом, студентку нельзя было назвать невероятной красавицей, нет, она была симпатичной, но уж точно не богиней красоты. Скорее самая обычная девчонка, причём с таким же обычным характером. И что он нашёл в ней — непонятно. Самая заурядная внешность. Да и вообще, почему он задумался об этом? Отгоняя от себя странные мысли, парень не заметил как Т/и открыла глаза. — У тебя сейчас башка от мыслей лопнет, ты в курсе? — она хихикнула. — Ты дура? — Ты просто выглядишь так, будто перебираешь в голове все тайны мироздания. — Точно дура. Утром несла бред и несёшь его сейчас. — Ты всё ещё лежишь и обнимаешь меня, не забыл? — Ты тоже. — Справедливо. — Собираешься что-то с этим делать? — Не‐а. — Как хочешь, — Т/и вдруг хитро улыбнулась, — Но знаешь, от своих слов я не откажусь. — Каких ещё слов? Твоего температурного бреда? — Да. Настоящий ты всё ещё очень красивый. — Иногда я удивляюсь тому, насколько ты смелая, — Скарамучче захотелось провалиться под землю. — Знаешь, я бы даже сказала, что ты мне действительно нравишься. А вот тут он уже подумал, что вот‐вот реально провалится. Он с самого начала проиграл, ибо такое заявление было совсем уж невероятным. — Что ты имеешь в виду? — недоверчиво спросил предвестник, предчувствуя окончательное поражение. — Ну знаешь, признание в симпатии другому. Ты, на самом деле, меня сразу зацепил, особенно внешностью, — она стыдливо отвела взгляд, — А потом и характером. По‐моему, мы друг друга стоим, — студентка засмеялась, а парень, смотря на неё, удивлялся тому, как легко она это сказала, насколько же непринуждённо она сообщила это и даже бровью не повела, а наоборот, вот сидит улыбается и смеётся. Такая странная. И он вновь чувствует себя зависимым от человека, окончательно проигрывает личности Куникудзуси, и сам проявляет инициативу, осторожно обнимая девушку. — Ты потом пожалеешь о своём решении, — начинает он, делая слабую попытку запугать её. — Может быть, но какая разница, если я не могу предугадать, что случится, не так ли? — тут же отвечает она. — Но тебе же будет хуже. — Не ты ли сейчас принял всё то, что я сказала? Какой смысл меня отговаривать? — Вдруг ты передумаешь, пока есть возможность. Потом я тебя не отпущу, ясно? — На это и был расчёт, — Т/и немного отстраняется и обеими руками обхватывает лицо Скарамуччи, а затем резко приближается и целует его в нос. Внутри что-то потрескалось, а затем и вовсе разбилось вдребезги. Он пристально смотрит на неё несколько секунд, а затем снова начинает говорить, но уже совсем серьёзно: — Т/и, — глаза девушки удивлённо распахнулись, ведь он почти не называл её имени, — Пообещай, что не придашь меня. Пообещай, что не умрёшь и не исчезнешь. — Думаю, лет через сорок я не смогу так легко это пообещать. Хотя, может ты пока просто этого не понимаешь… — она неловко улыбнулась, — И вообще, можно ли считать смерть — предательством? — Знаю, звучит как бред, но просто пообещай, ладно? — В ближайшее время могу гарантировать, что не откину копыта и не оставлю тебя, — важно продекламировала Т/и, — Доволен? — Вполне, — парень приблизился и положил голову ей на плечо. Некоторое время они оставались в этом положении, наслаждаясь обществом друг друга. Однако время летит слишком быстро. Ночевать у неё Скарамучча мог, получив разрешение и только по особым причинам, коих было всего две, когда проходили самые важные и долгие манипуляции с его телом. — Ты знаешь о том, что тебе надо идти? — ненавязчиво спрашивает она, посматривая на на часы, стоящие на комоде, — Не знаю кому из нас может больше прилететь за твоё опоздание и не хочу проверять. Тем более, ты всё равно придёшь послезавтра, я как раз буду чувствовать себя, лучше. Парень нехотя оторвался от неё и встал с кровати. Она встаёт за ним, молча проводит его до двери и также молча смотрит на него, когда тот уходит. Когда дверь с тихим скрипом закрывается, Сказитель остаётся один в тёмном коридоре наедине со своими мыслями. Каждая частичка разума кричала о том, что это неправильно, что так не должно было быть. Но какое-то странное, слишком человеческое для понимания куклы, чувство твердило совершенно обратное. И он с готовностью принял его, погружаясь в новые ощущения. Теперь это начинало беспокоить и даже как-то напрягать. Это ни в коем случае не значило, что он откажется от Т/и и своих чувств к ней. Предвестник пока не знал, что скажет Дотторе по этому поводу, и не представлял, что скажет студентке, когда проект завершится и ему придётся уйти. Но ведь прошли сотни лет с тех пор, как он мог почувствовать что-то подобное. Скарамучча решил быть эгоистом, насладиться теплом, которого не достоин, причём прекрасно зная об этом. Он ловит себя на мысли о том, что вновь к кому-то привязался, но на этот раз не пытается убеждать себя в обратном. Три недели. Именно столько времени они провели вместе после того случая. Это были довольно странные отношения, несогласованные, ничем не подкреплённые. Ни о чем не говоря, девушка могла молча обнять его со спины, подмечая, что подопытный непроизвольно вздрагивал от каждого касания, но затем неловко, также молча, отвечал. Она могла взять его за руку, осторожно погладить о голове. Сказитель не был против, не язвил, иногда тихо комментировал происходящее. В остальное время, когда исследования проходили как обычно, ничего особенного не происходило, и их отношения оставались прежними. Эти три недели почему-то почти не отпечатались в памяти, но он точно знал, что они были лучшими за последние десятилетия. Впервые за все это время к нему проявляли непривычную заботу, какую-то особенную нежность. Хотелось остаться в её комнате навсегда, привыкнуть к этому отношению и самому проявлять слабости, давая волю чувствам. Увы, этого никак не могло произойти. Все оборвалось в одно мгновение. В последний раз, перед тем, как закрыть за Скарамуччей дверь, она тихо произносит: — Я люблю тебя. Этим вечером, сама того не зная, Т/и закрыла перед ним эту дверь навсегда. Дотторе свернул проект слишком неожиданно. Просто в какой-то момент сказал о том, что Сказитель больше не будет таскаться непонятно куда, под угрозой обнаружения. Однако эта новость парня вовсе не обрадовала. Поняв, что Т/и он больше не увидит, не сможет почувствовать её человеческое тепло, его охватила молчаливая ярость. Парень предпринял попытки отсрочить время закрытия проекта настолько, насколько это возможно, но Доктор был непреклонен и прирозил тем, что это может помешать становлению новым Архонтом. Студентка провела лишь подготовительный этап, а потом началась основная фаза проекта, которая заставила Скарамуччу и вовсе частично забыть всё время, проведённое с девушкой. Преобразования в теле не были безболезненными, да и мысли о новом воплощении почти полностью поглотили его. Через какое-то время он тайно получает письмо от одного из учёных, работающих над его новым телом. Письмо от неё. Видимо, девушка смогла вычислить кого-то из работников.Глядя на простой листок бумаги, Куникудзуси снова хочет плакать, но и на этот раз ему не дают на это воли. Т/и пишет о том, что ей выплатили долю за проект, сообщили о том, что выпускную работу одобрят, как только она её представит, независимо от качества. И о том, что это не то, о чём она мечтала. Выпуск из Академии перестал быть её мечтой. Сейчас она просто хочет его увидеть. Даже не обнять или взять за руку, даже не услышать его голос, а просто увидеть, узнать, точно ли все хорошо, ведь её ни о чём предупредили. Упоминает о том, что он сам просил не предавать и не бросать его, а в итоге неожиданно пропал, и это её расстраивает. Студентка заканчивает свое письмо тем, что не станет требовать встречи, а лишь хочет получить ответ, хоть одно предложение, ведь ей будет достаточно и его. Шутит о том, что если ответ не придёт, то она обидится и будет называть его предателем. Прощается, и вновь Скарамучча получает от неё слова любви. Письмо так и остаётся без ответа. Он впервые чувствует себя самым настоящим предателем. Дальше всё было как в тумане. Работа была завершена, он стал тем богом, каким мечтал быть. Всё портит проигрыш Дендро Архонту. Затем парень некоторое время проводит во сне. Потом помогает с Ирминсулем, а после стирает себя из памяти этого мира. Позже ему возвращают воспоминания, и он становится безымянным скитальцем, отказавшимся от прошлых титулов и званий. Отказавшийся от прошлого себя. Странник выходит из Храма Сурастаны и спускается ко входу в Академию. Он с еле заметной печалью смотрит на здание и совершенно не замечает, как к нему сзади на полной скорости бежит девушка. Студентка врезается в парня и жёстко приземляется на землю, роняя увесистую папку. Он оборачивается и машинально, не глядя, протягивает руку, чтобы помочь ей встать. — Извините, — промямлила Т/и, поднимая папку и принимая помощь. Она недовольно потёрла больной бок, — И спасибо. Услышав этот голос, он тут же замер и посмотрел на девушку. Это была она. Такая же, какой он видел её в последний раз. Уставшая, немного бледная, с низким неаккуратным хвостом и наспех натянутой формой студента Академии, но всё ещё красивая — именно такая, какой она запомнилась. *** Его предавали трижды. Но при взгляде в эти до боли знакомые глаза, Странника окутывали воспоминания о четвёртом предательстве, произошедшем не так давно, чтобы забыть о нём, но кажущемся таким далёким. Он впервые почувствовал себя так, как чувствовали себя те, кто предаёт тех, кого они любят. Отвратительное чувство. Т/и смотрит на него без ненависти. Она осматривает парня с ног до головы и выдает: — У вас такая шляпа забавная, — и начинает тихо хихикать. Странник молча смотрит, будучи не в силах сказать хоть что-то. — И глаза у вас красивые, — добавляет она через пару секунд, — Вы будто фарфоровая кукла, — восхищенно произносит девушка и тут же краснеет от своих слов. Он хочет обнять её. Так сильно, чтобы она поняла свою значимость для него, хочет кричать о том, что чувствует к ней. Его охватывает невероятное желание взять её за руку и всё рассказать. До мельчайших деталей. — Т/и! Мы сейчас из-за тебя опоздаем! — слышится голос позади. — А? — оживляется девушка, а затем вздрагивает, — Точно! Карима стой, жди меня! — кричит она подруге и обращается к своему собеседнику в последний раз, — У меня выпуская работа, извините, ещё увидимся! Она с улыбкой убегает, пару раз махнув рукой на прощание. И он подавляет в себе отчаянное желание окликнуть её.