Теплее солнца

      Как же Костю бесит Лёша. Бесит своим громким голосом, бесит звонким смехом и бесит глупыми вопросами. Бесит громкими стонами, бесит гибким телом и бесит блядским закатыванием глаз.       Даже сейчас бесит, когда стоит спиной и разводит ноги шире. Костя прижимает Лёшу к стене и наклоняется ближе к уху младшего, опаляя горячим дыханием.       — Нравится перебивать во время собрания, да сука? — Костя сжимает одно бедро до синяков. Штаны с бельём уже валяются где-то в стороне, не мешая наслаждаться чужим телом.       Они в пустом кабинете в офисе Московского, дверь надёжно заперта, а оба парня возбуждены до предела. Лёша оказался любителем перебивать людей во время рассказа отчёта, что Косте очень не понравилось. Поэтому Лёше следует сейчас очень хорошо попросить прощения. Уралов поднёс пальцы к губам Донского и тот без объяснений понял, что от него хотят. Ростов взял пальцы в рот, обильно смачивая их слюной и слегка покусывая. Костя в это время оглаживал бока младшего, проводил рукой около члена, но не касался его. Посчитав, что пальцы достаточно смочены, Костя убрал руку от лица. Первый палец вошёл тяжело, все же слюна не смазка и это ощутимо. Лёша зашипел от неприятных ощущений и дёрнулся вперёд, желая уйти от чужих пальцев.       — Не дергайся. — Уралов ввёл второй палец, игнорируя чужой дискомфорт.       — Какая же ты тварь, Уралов. — Лёша прижался лбом к прохладной стене и сжал руки в кулак. Как же он хотел вмазать Екатеринбургу.       Константин лишь усмехнулся и стал растягивать парня на манере ножниц, не особо заботясь о чужом удовольствие. Добавляя третий палец, Костя прильнул к шее, кусая и оставляя засосы на ней. Лёша сдерживал стоны сквозь зубы, кусал губы до крови. Закончив с растяжкой, Костя понял, что просто не войдёт. Сама растяжка была почти на сухую, слюна быстро сохнет, да и толку от неё мало. Расстегнув штаны и спустив их с бельём, Уралов наклонился к Донскому.       — Если хочешь меньше боли, повернись ко мне и стань на колени. — на ухо сказал Уралов Лёше.       — Я тебе член откушу, сука. — прошипел Донской, когда его развернули и поставили на колени.       — Не волнуйся, я лично прослежу, чтобы твоя челюсть не смыкалась. — Костя надавил на чужие щеки и подвёл лицо ближе к стоящиму члену. — Соси, сучка.       Как бы Лёша не сопротивлялся, все равно пришлось это делать. Донской зажмурился, беря член наполовину, активно вылизывая его. Если он не достаточно смочит его слюной, то будет больно. Это он уже помнит. Сверху послышался сдавленный стон от Кости.       — Ты в этом неплох. Тебе надо было не столицей юга стать, а шлюхой. Толку больше. — в отместку Донской царапнул чужой член зубами. — Сука. Ладно заканчивай и разворачивайся.       Лёша встал на трясущихся ногах и припал к стене. Как же он заебался. Костя надавил на чужую поясницу, заставляя прогнуться и вошёл одним плавным толчком. Было больно.       — Не сжимайся ты так. — прошипел Екатеринбург, царапая чужой живот.       — Нахуй пошёл. — жмурясь и чувствуя как невольно бегут слезы, ответил Ростов. Как же блять больно.       Костя никогда не медлил и сразу начинал с быстрых толчков. Алексей с трудом держался на ногах и если бы его не поддерживали за талию, то упал бы давно. Грубые и быстрые толчки, желание получить удовольствие и игнорирование чужих чувств. Своего возбуждения Лёша уже не чувствует. После этого Донскому точно нужно несколько грамм. Пять минут как в забвении, без чувств и с одним желанием, Костя кончил в Лёшу. Слегка отдышавшись, Уралов вышел и отпустил Лёшу, который упал и ударился коленями об пол.       — До следующего раза, куколка. — Екатеринбург застегнул штаны и подобрал пиджак. Послышался звук открывающейся двери, а затем хлопок. — Как же ты меня бесишь.       — Уебок. — в пустоту крикнул Алексей.       — Хей, Рахим, есть чего-нибудь? — чуть хромая, Лёша зашёл к другу в кабинет, не скрывая засосы на шее.       — Обижаешь родной, все в лучшем виде в отличии от тебя. Опять сцепились с Екатеринбургом? — Рахим достал из ящика в столе пакетик с белым порошком.       — Нет, культурно поговорили. — Лёша потянулся к пакетику, но Астрахань его отодвинул подальше от Донского.       — Завязывал бы ты с культурными разговорами, Лёх.       — Сам разберусь. — Лёша все-же забрал пакет у Астрахани и ушёл, хлопнув дверью.       — Идиот ты, Лёш, идиот. — Рахим тяжело вздохнул и продолжил писать отчёты.