Теплее солнца

      Данила в очередной раз возвращается домой за полночь. Костяшки разбиты, с носа ещё течет кровь, но сам парень такой довольный. Сегодня Ворошиловские набили морды Театру, решая вопрос о избиении их пацана. Денис всю дорогу до дома в красках рассказывал Дане как сломал руку пацану, как тот кричал и обещал отомстить Романову. Честно, Данила был в ужасе. Он сам ударил несколько человек, но его нутро кричало, что это неправильно. Только когда старшие хвалили за удачный удар в нос одному парню, в Московском будто гордость проснулась да себя. Даня тихо закрывает дверь и снимает куртку, вешает ту на крючок и чуть ли не визжит, когда видит в дверном проёме отца. Тот устало смотрит на сына, скрестив руки на груди. — Где ты был? — грубый голос Михаила Юрьевича разносится по коридору, а у Дани мурашки по коже. — Пап, я с друзьями гулял, немного заходились просто, прости. — блондин старается улыбнуться, показать, что все хорошо. Только осознает, что кровь на руках и лице все ещё на месте. — Представляешь, мы с Денисом с труб упали. Не зря ты говорил, что там делать нечего. — Хватит врать! — Михаил повышает голос, а Даня шугается. — Кто тебя бьёт? Давай сходим в милицию? Давай переедем в более спокойный город? Михаил подходит к сыну, аккуратно касается разбитого носа, в его голосе столько боли и сожаления, что Дане плакать хочется. — Не надо в милицию, со мной все хорошо. — Даня обходит отца и идёт в свою комнату, не желая ничего объяснять отцу.

***

— Я этой суке с правой — на! А он как заорёт! — Лёша жестикулировал и что-то активно рассказывал Косте, что курил сигарету и смотрел куда-то в сторону хрущёвок. Даня шел к пацанам с лёгкой улыбкой. Скорлупа играли в хоккей, а старшие в сторонке общались и ждали Сашу, который обещал рассказать новый способ заработать. Когда Московский подошёл к скорлупе, он понял, что Дениса среди них нет. Должно быть он придет с Сашей, все же тот цеплялся за брата с тех пор, как он вернулся с Афгана. Старшие только кивнули Даниле, а Дон все ещё что-то рассказывал, но Даня решил не подслушивать после фразы: «у него нос теперь в лево палит, а правой рукой дрочить больше не сможет». Даня скривился. — Здоров, пацаны. — через ограждение поля перепрыгнул Рома старший и пожал руку старшим. — Все в сборе? — Братца твоего нет. Где потерял? — спросил Дон, выкидывая бычок в сугроб. Саша нахмурился и оглядел толпу. Его нет. Автор глянул на Даню и подозвал к себе, парень нерешительно подошёл к старшему и посмотрел на того. В серых глазах была какая-то тревога. — Вы же с ним в одном классе? — кивок в ответ. — Куда он пошел после учебы? — Домой вроде. Мы обычно вместе идём до района Театра, но я сегодня в музыкалку ходил и он один пошёл. — Романов старший нахмурился и махнул, чтобы Даня возвращался к скорлупе. — Слыш, Ромка, — подал голос один из старших, которых Московский не запомнил. — там один из Театра обещал Дениске горло перерезать. Даню будто холодной водой окатило. Точно же. Пацан их возраста кричал о том, что убьет Дениса, когда тот сломал руку парню из Театра. Романов смотрел на старшего, который это сказал и замахнулся, впечатывая кулак тому в скулу. — А хули вы молчали? — Рома отряхнул руку и оглядел всех. — Дон, Урал, Мажор, Стекло — вы со мной. Идём в гости к театру, драму смотреть будем.

***

      Голова Дениса отлетает назад от очередного удара. На его лице нет ни единого живого места, а застелила пелена крови. Сзади руки парня держат два уёбка, а перед ним стоит пацан, что обещал убить Дениса, если ещё раз его увидит. — Извиняйся. — удар в скулу и Ромка младший плеется кровью. — Стой на коленях и извиняйся. — Пошел нахуй, чушпан. — Денис плеет кровавым месевом под ноги пацана и поднимает на него заплывшие глаза. — Пацаны не извиняются. Темноволосый парень перед ним усмехается и даёт парням сзади знак, чтобы те отпустили Дениса. Романов сразу же валится как мешок, не в силах держать себя в вертикальном положении. Парень перед ним садится на корточки и хватает Рому да волосы, приподнимает его лицо. — Ты дохуя борзый я смотрю. — парень отпускает Дениса и встает. — Ворошиловским привет от Мотора. Денис не успевает даже переводить информацию, как его в лицо пинают тяжёлые ботинки, а мир перед глазами темнее. Не по пацански это, бить ногами. Парни с Театра уходят, оставляя Дениса подыхать одного. Через минут пять отключившиеся тело находят Ворошиловские, старший Романов трясет брата за плечи, но реакции ноль. Вместе с Уралом они тащат того в больницу, ловя на себе взгляды прохожих, которые такие картины видят почти каждый день. В самой больнице Дениса забирают врачи, а остальные пацаны ждут в коридоре. Саша упирает локти в колени, а лицо прячет в ладонях, у Дани сердце разрывается от этого всего, но тут Рома вскакивает на ноги, заставляя Дона напрячься. — Слово пацана даю, я разорву этих Театральных. Даня смотрит на старших, те хмурятся. А Московский чувствую себя как будто лишним тут. — Ром, мы все с тобой. Ворошиловские своих пацанов не бросают. — серьезно говорит Лёша, а Саша кивает ему в ответ. Своих не бросают. А вот Дане страшно. Денис еле живой, старшие на эмоциях, а Даня просто нихуя не понимает. Он в таком дерьме сейчас, что выбраться кажется нереально.