По следам его босых ног...

Быть рядом постоянно во всех смыслах этого слова, знать, что на последних рядах мирно отсыпается возлюбленный, который пытается восстановиться после всех душевных травм и потрясений за последнее время — это все, что нужно было Тэхёну для его личного счастья. Счастья, которое часто просыпалось посреди ночи растрепанным воробушком и испуганно хваталось за руку Кима, находя успокоение в теплом теле рядом. — Тэхён~на… — прозрачные, едва заметные в неярком свете ночника слёзы блестели на бледных щеках Чонгука, который пытался выгнать из своей памяти очередной кошмарный сон, в который постоянно вклинивался Минхо. Было больно. И сердцу, и душе. Но Чон редко показывал это, делая вид, что проснулся просто для того, чтобы выпить воды. А Тэхён делал вид, что не знает о пронзительных вскриках, болезненных стонах и мольбах прекратить это мучение. Имя Минхо звучало из уст младшего постоянно. Будто и не планировал этот ублюдок оставлять сбежавшего возлюбленного даже во снах, не давая покоя. Чонгук с каждым днем выглядел все хуже. Силы покидали его не по дням, а по часам. Бесонные ночи сказались на нем не самым лучшим образом. Под глазами синяки, запястье можно было спокойно обхватить двумя пальцами, настолько оно было тонким. Тэхен понимал, что нужно спасать парня, но не представлял, каким образом это сделать. Нет, мыслей по этому поводу было великое множество. Но ни одна из них не приходила к логическому завершению 'как это осуществить? ' Минуты, проведенные в таком бешеном ритме жизни медленно превращались в дни, а дни в долгие, тоскливые недели. Сердце Кима разрывалось на мельчайшие кусочки от боли за того, кто ему дорог. Где-то глубоко в груди, будто сворачивался ком, мешающий свободно, в полную силу, дышать и ощущать себя живым. Ему, как никогда в такие моменты, хотелось забрать всю боль себе, чтобы этот ребенок смог спать спокойно, не дергаясь и не срывая голос из-за криков. Если раньше Чон мог пару часов поспать, не просыпаясь от бушующих вокруг него кошмаров, то сейчас и этого не происходило. Чонгук, в свою очередь, не хотел напрягать профессора какими-либо просьбами или мольбами о помощи. Почему? Потому что боялся, боялся вновь разбить сердце, собранное из пыли, в которое его превратил Минхо, боялся, что его оставят, выбросят, как приставучего бродячего пса. Нет, бесспорно, он видел, как Тэхен о нем заботится, как пытается успокаивать его посреди ночи, старается быть нежным тогда, когда сам Чон уже на грани нервного срыва. Он слишком хорошо помнит их совместную прогулку после того, как профессор Ким нашел его в туалете университета. Тогда Тэхен не выдержал и через силу заставил младшего поесть, чтобы парень не грохнулся в голодном обмороке прямо на тротуаре. Они гуляли какое-то время вдоль темных улиц вечерне-ночного города. В тот вечер они практически не разговаривали, просто молчали, но их глаза, сверкающие невысказанными чувствами, и изголодавшиеся души говорили за них. Тэхен просто был рядом и дарил то необходимое количество тепла, в котором так нуждался студент. Ким старался не паниковать, все-таки он более опытен в таких делах, да и возраст показывал свои стороны. Да, он опытен. Только вот, в чем?! В отношениях — да, но не в таких сложных и непонятных. Тут психика на грани, нервы накалены до предела и готовы лопнуть в любую секунду. В один из очередных темных дней, когда тело Чонгука сдалось в этой битве за никчёмную жизнь и напрасную попытку пробиться в запутанной паутине бытия, он слег с температурой и ломкой. Его сознание заболело. Нет, это была не обычная простуда, тут была лихорадка, вызванная болью тела и мучениями души. Тэхен понимал, что обычными лекарствами парня на ноги не поставить. Знал, что должен найти лекарство, способное вернуть любимого мальчика в строй, пробудить, наконец, вкус к жизни. Температуру он, конечно, сбил, но вот вскрики и приступы истерики по ночам только усилились. Тэ был рядом: снижал температуру тела, согревал своим теплом, обнимал и дарил невесомые поцелуи, осыпая ими щеки и лоб возлюбленного. Он не смел давить на парня, просто ждал, когда же Чонгук сам все расскажет. Потому что Тэ знал только поверхностно о том, что пришлось пережить юноше, выглядящем так болезненно бледно на фоне черных шелковых простыней. Он терпеливо ждал, хоть и хотелось иногда вытрясти всю информацию и использовать ее во благо Чонгука. И вот в одну из бессонных ночей, после того как температуру удалось сбить и она восстановилась до привычной нормы, Тэхен даря самые нежные объятия и успокаивающие поглаживания по спине, попросил Чонгука поделиться с ним той бесконечной затмевающей болью… Чонгук знал, что это разговор настанет, рано или поздно, но он его настигнет. Сглотнув мешающий ком в горле, юноша потёр красные от спадающего жара щеки и начал рассказ. Он долго вводил в курс событий, иногда очень медленно подводя к сути, моментами делая перерывы на отдых. Он глотал слезы и, все равно продолжал, не смея даже глаз поднять от своих рук, царапающих нежную кожу на щиколотке. Плечи его иногда вздрагивали, а сам он время от времени дергался, издавая всхлипы. Так продолжалось ровно до тех пор, пока все не выложил. После замолк и уже не мог смотреть на парня напротив. Он боялся, что его бросят и скажут, что не нужен такой измученный, избитый жизнью мальчишка взрослому самодостаточному мужчине. — Он изнасиловал меня… — после этой фразы у Тэхёна будто ушла земля из-под ног. Он чувствовал, как его любимый мальчик трясётся, яростно стирая слёзы, так и стремящиеся упасть на тонкие джинсы, слышал, как он всхлипывает, зажимая рот рукой, понимал, что сейчас истерика будет главным спутником Чона. Ким не стал говорить парню о том, чтобы он продолжал. Трех слов оказалось достаточно, чтобы захотеть найти Минхо и предать самым страшным карам, которые только могут быть на земле, дать ему испытать те же чувства, что перенёс в отношениях Чонгук, провести его через каждое испытание. Кулаки сжимались с невероятной силой, едва не ломая ногти на руках, впиваясь ими к собственную кожу. Тэхен молчал. — Он… Шантажировал меня этими видео, потому что… Потому что… — закончить Чону никто не дал. Тэ сгрёб его в охапку, заставляя уткнуться в изгиб своей шеи и разрешая расплакаться, словно сопливая девчонка. Чонгук это и сделал. Да, он сдерживал эмоции, да, он боялся реакции своего возлюбленного, человека, который сделал все самое невозможное ради него. Но сейчас эмоции взбунтовались, устроив взрыв, который невозможно было сдержать. Чон захлёбывался в рыданиях, вжавшись в шею профессора всё сильнее и перестав делать даже малейшие попытки себя остановить. — Я был для него игрушкой. Он таскал меня на встречи с друзьями… Они смеялись надо мной, говорили, что я послушная собачка для своего хозяина… — тихий шепот, прерываемый всхлипами, донёсся спустя пару мгновений, — он разрешал им касаться меня… Позволил им раздевать меня… Теперь Тэхён был уверен, что не только одним Минхо на этом свете совсем скоро станет меньше. Он не мог представить, как эти отбросы общества, отвергнутые всем и каждым, издевались над его возлюбленным, не смел даже и думать об этом. Чонгук подозрительно умолк, в полубессознательном состоянии мгновенно обмякнув в объятиях Тэ. Не выдержал… Уложив Чона на постель, укрыв его теплым одеялом и постоянно приглядывая за ним, Тэхён отошёл к окну, чтобы позвонить. Трубку долго не брали, но вскоре хриплый голос на том конце трубки сонно, с явным недовольством произнёс: — И чего тебе понадобилось в два часа ночи? — Судя по всему, Тэхён не уследил за временем, будучи поглощенным только лишь своим объектом любви и ласки, и теперь вынужден был слушать очень недовольный тон своего старшего брата, который только вернулся с дежурства и явно собирался поспать — Нужна помощь — серьёзный тон парня заставил насторожиться. На том конце провода прочистили горло с характерным кашлем, и затем коротко спросили: — Кто? Поговорив всего пару минут с братом, Тэхён частично успокоился, зная, что брат сделает всё в лучшем виде, даже не напрягая всю свою мощь, набранную непосильным трудом и огромной волей и авторитетом лидера. Люди Намджуна были лучшими в своём деле, а, значит, если одного паренька случайно закатает в дорожное покрытие асфальтоукладчик, то и вопросов особых не будет. Несчастный случай, так сказать. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотные шторы, одной единственной светлой полоской падая на пол. Пыль, слегка искрясь в желтоватых лучах, медленно парила в воздухе, создавая волшебное облачко, очерченное контурами светового потока. По паркету, лениво переставляя лапки, полз маленький паук, направляясь к теплому воздуху, нагретому солнцем.