Бордовый

Что то, что я чувствовал, находясь рядом с тобой, пришло ко мне в твоём образе. С его приходом тот навязчивый голос заглушается, а значит – пришла моя очередь распоряжаться моим телом. Понадобилось время чтобы прийти в себя. Прошла, кажется, всего минута, но сознание растянуло её на долгие часы, по истечению которых я, наконец, прервал тишину звоном кухонного ножа о холодный кафель. Словно протрезвев, я заметил бордовые брызги, ведущие к углу кухни. А там ты. Лежишь. Лежишь и, кажется, уже гниешь. Отвратительно. Нет, не от твоего состояния – оно вызывает, скорее, жалость. Отвращение вызывает то, что кто то решился сотворить с тобой такое. Это ужасно. Я себя так ненавижу. Бормоча раскаяния непонятно в чем и непонятно кому, я вжимаюсь в противоположный угол помещения. Меня душат вина и ужас. Я пытаюсь понять когда всё это началось и сколько продолжалось, что мной командовало и сопротивлялся ли я. Нечто в твоём образе спокойно смотрит на меня сверху вниз и.. присаживается рядом. Оно нежно и успокаивающе берет мою ладонь в свою и накрывает второй. Мне становится легче. Я молча рассматриваю твое тело и пересчитываю каждое ранение, пытаюсь мысленно собрать тебя, представить без этих многомесячных шрамов, какой мне приподнесла тебя Судьба. Следы изнасилования, многочисленные травмы и неестественно согнутые конечности – это, по всей видимости, моя работа. Разве человек способен на такое? Словно ожидая ответа на вопрос, который я не могу даже выговорить вслух, я перевожу взгляд на нечто. Я разглядываю тоску в твоих глазах, в то время как твой взор немного опускается на мои щеки. И чуть ниже, к подбородку. И ещё. И вновь возвращается к глазам, чтобы проследить за путем новой слезы. Я отпускаю голову и окровавленными руками прикрываю лицо. Меня мучит вина и я пытаюсь вымолить у тебя прощение. В глазах темнеет, руки опускаются, я прислоняюсь к стенке и, кажется, реальность теряет меня. Или наоборот. Я не помню. Через несколько секунд (или дней?) я уже прихожу в сознание. Приподнимаясь на локтях, я осматриваюсь. Ничего не изменилось: посуда вдребезги, кафель заляпан бордовым, а ты всё ещё гниёшь. Только вот нечто пропало. А ты, по всей видимости, меня простила. Но я себя нет, потому что навязчивый голос возвращается и я чувствую, что пора от него избавляться. К счастью, до приезда полиции ещё около семи минут, так что у нас достаточно времени.