Пока звучит пластинка

      Она медленно провела изящными пальцами по чужой шее. Мечтательница. Чем сейчас заполнено твое хрупкое человеческое сердце? Следуя по чуть синеватой вене, коготь царапнул кожу, оставляя после себя белую полосу. Резкий отрывистый вздох. Как невероятны и уникальны эти светлые и наивные глаза, полные преданности, терпения. Маленькая лань, пойманная браконьером. Она готова была принести себя в жертву, сгореть в аду. Положить конец всему своему миру в угоду ненасытному зверю, не требуя ничего взамен. Мягкий пляшущий свет от камина озарял ограниченную 4 стенами сцену. У одной было всё, другая не имела ничего, расположившись у чужих ног. Стена между ними была непреодолима. Для одной это означало конец жизни, для другой - мимолетность новой забавы.       Легкое потрескивание виниловой пластинки, означающее окончание совместного вечера, возратило обеих в реальность. Почувствовав легкое движение своей госпожи, та, что сидела в ногах, открыла глаза. Они смотрели друг на друга, или друг в друга. Разглядывали, изучали, будто за десять минут отзвучавшей только что пластинки, они могли измениться в своих отношениях. Почувствовав оголённой лодыжкой холод лакированных туфель госпожи, девушка вспомнила о своём положении и стыдливо отвела глаза, разглядывая руки, приобнимающие чужие покрытые шёлковой тканью колени. Графиня накрыла своей рукой её голову. Илина, ощутив на своей макушке тихую силу госпожи, подобно ласке, приластилась щекою к теплой коже. Мгновение, пышущее неописуемой нежностью, закончилось в считанные секунды - тишину комнаты оглушил стук в дверь.

***

      Илина шла по коридорам, отбивая ритм каблучками, считая каждый стук. Как больно было осознавать юному сердцу, что чужое не билось с такой же силой как собственное. Это понимание тяготило плечи, сковывало и время от времени резко сжимало грудь в безысходной истоме. Высокие потолки замка, его грандиозная роскошь заставляли ощутить своё шаткое, жалкое положение. Все было сделано из золота, всё новое и приходящее в эти стены безвозвратно становилось им. Это был закон. Из золота была сделана даже госпожа, и в сумраке ночи, одаривая то лаской, то беспощадной грубостью, та стремилась горячим текучим золотом заново изваять податливое и хрупкое сердце Илины.