Ненависть

— Ой, смотри! Кто это тут у нас такой мелкий? Влад Дракула, семидесятилетний наследный граф великой вампирской семьи, сильнее вжался в холодную стену, с ужасом глядя на двух молодых охотников. Те вынырнули словно бы из ниоткуда, закрыв собой единственный выход из тупика, и теперь малыш был абсолютно беспомощен. Летать он ещё не умел, кусать было нельзя… — Чу! Да это же вампир! — Более старший охотник снял со спины какое-то весьма грозное по внешнему виду оружие и зло прищурился, глядя на ночного хищника. Другой его ненависти не разделял. — Так это ж ещё детёныш! — Детёныши имеют привычку вырастать. — Охотник погладил оружие и стал медленно приближаться. Влад запаниковал. Он был слишком мал и не знал, что с ним собираются делать. Одно лишь он понимал — ничего хорошего. Попытка бегства была жестоко предотвращена. Старший охотник грубо толкнул вампирёнка к стене и придавил его горло локтем, больно ударив по лицу. Влад задрыгался, судорожно глотая ртом ставший вдруг нестерпимо горячим воздух. Боль потопила его сознание, сделала мягким и послушным, боящимся побоев. Не встречая сопротивления, враги потащили его в свой лагерь. Помимо них, там был ещё высокий рыжеволосый мужчина-человек. Он уставился на добычу товарищей прищуренным голубым взором и насмешливо процедил: — Что, только детёнышей можете? — Ой, помолчи, Бестиарий! — отмахнулся от него приволокший Влада охотник. Он небрежно сбросил свою ношу прямо возле костра и для надёжности придавил ногой. — Какая разница, взрослая или молодая это тварь? Они опасны для людей, поэтому их надо истреблять в любом возрасте. — Не вижу чести нападать на беспомощного детёныша. На кой-хрен он тебе вообще сдался? Охотник самодовольно усмехнулся, прицельным пинком пододвинув вампирёныша ближе к костру. — Помнишь, Краус жаловался, что его сумка для хранения ингредиентов пришла в негодность? — Ну помню. И? — Вот я и помогу товарищу по работе. Сдеру с этой твари кожу и сделаю из неё сумку. Думаю, с этой невинной пока мордашки будет лучшая кожа. Сейчас, только нож из палатки принесу. Влад понял, что его ждёт, и запищал, завырывался, со слезами на глазах зовя маму… Жуя что-то на ходу, Бестиарий приблизился, внимательно разглядывая мифического детёныша. — А ведь у тебя будет самый лучший сын в мире, — задумчиво пробубнил он себе под нос. Почесал затылок и, криво усмехнувшись, приподнял сеть… С тех пор людей Влад не любил. Охотников и прочую людскую нечисть он ненавидел. А тот таинственный охотник словно навсегда стал его личным ангелом-хранителем. Пока однажды Драк не вернулся с охоты испуганным и задумчивым, а в руке его граф не заметил старый кинжал, принадлежащий Бестиарию…