сегодня нам придётся умереть

Страшно делать шаг в неизвестность, но если не сделаешь/сделать – никогда не узнаешь, что ждет тебя впереди. Женщина остановилась у двери. Она занесла руку, чтобы постучать, однако остановилась. Ей было боязно. Мисселина знала, что Геральд её не прогонит. Так было всегда. Она делала шаг на встречу, он делал тоже, но грань их отношений, столь тонкая, никогда не переходила за черту допустимого. Мисселина была готова вернуться назад, в свою комнату, когда услышала негромкое: -- Входи Было глупо полагать, что он отреагирует только на дверной стук. Её энергия была слишком хорошо ему знакома, чтобы Геральд не почувствовал её через какую-то ветхую дверь. Превозмогая внутреннее чувство страха, женщина открыла дверь и вошла в комнату, в которой разместился мужчина. Он сидел в кресле, листая какую-то книгу. Мисселина неловко переступила с ноги на ногу. -- Прости, я не хотела тебя отвлекать, -- негромко произнесла она, готовая уйти, однако мужчина, всего в несколько шагов, оказался рядом с ней. Он не прикасался к ней, лишь стоял рядом, не отрывая пристального, но мягкого взгляда голубых глаз. -- Останься. Мисселина повернулась к Геральду, махнув головой в знак согласия. Она знала, что хочет побыть здесь, немного отвлечься от всех проблем на небесах и просто вернуться в прошлое. Когда она еще была обычным учителем, чьей главной проблемой были непризнанные, которые не могли смириться со своей скоропостижной кончиной. Пройдя мимо мужчины, она присела в кресло. С её головы была снята белая, практически прозрачная накидка, из-за чего огоньки свечей вмиг заиграли на золотистых прядях. Мужчина взял с кровати плед и заботливо накрыл им Мисселину. В этом не было необходимости, они оба могли спокойно контролировать температуру своего тела, но он знал, так ей будет спокойнее, так она будет чувствовать себя более защищенной. Сам же он опустился на соседнее кресло. -- Я подумала, -- Мисселина смущенно опустила глаза, -- может ты мне расскажешь, что было здесь, пока меня не было?/. Она боялась говорить слово "мертва". Умереть на войне, чтобы возродиться в мире апокалипсиса. Звучит абсурдно. Бессмертные два раза не живут, бессмертные два раза не умирают. Геральд понимающе кивнул. Многое рассказать он не мог. После войны с Мальбонте он полностью погрузился в работу в школе, практически позабыв о всём остальном мире. Жизнь потеряла краски для и без того хмурого демона. Он потерял себя на той войне. Злость сковывала его сердце, ведь он потерял её, а теперь Мисселина сидит перед ним и он не может просто сказать ей улететь куда подальше, чтобы весь тот хаос, который творился вокруг просто исчез для них двоих, этого не произойдет. -- Я не многое знаю из того, что происходило, – он поднял взгляд на женщину, – большую часть времени я проводил в школе и знаю только о самых масштабных изменениях. Мисселина грустно опустила взгляд. Геральд и до этого не много времени уделял "мирским" делам, но что-то ей подсказывало, что после того, как они смогли одолеть Мальбонте все только усугубилось. Разруха, страх. Нужно было выстраивать из руин былое величие бессмертных. Однако бесконечная грусть в глазах Геральда словно говорила, что дело было не только в этом. -- Благодаря Вики Уокер отменили закон о неприкосновенности. Сразу после битвы с Мальбонте. Их взгляды пересеклись. Они оба замолкли, погружаясь в свои мысли. Мисселина не знала, что можно сказать. Она еще больше закуталась в плед, ища в нём защиту от тишины комнаты. Всё это звучало слишком фантастически, чтобы оказаться правдой. Столько веков запрет существовал. Все уже смирились, что максимум, что они могут себе позволить — небольшие интрижки. Одно главное условие — не забеременеть, иначе это грозило двоим ссылкой на земли, словно Адам и Ева изгнанные из земель Рая за первозданный грех. -- А ты, - тишину разрушила Мисселина, пусть её голос практически и не отличался от атмосферы вокруг, – нарушал когда-то закон о неприкосновенности? Геральд взглянул на женщину с хитрой усмешкой. Словно она задала вопрос, ответ на который был слишком очевиден./очевидным. А трава зелёная? А солнце жёлтое? Геральд и не думал смеяться над этим вопросом, напротив, он в очередной раз подчеркнул для себя, насколько же эта женщина невинна, даже в своих помыслах. -- Да, нарушал. Мисселина ждала, когда он расскажет какую-то историю, но вместо этого он замолчал. Сам поставил точку в предложении, которое явно требовало запятую. Она не стала допытываться, предпочла промолчать. Вероятно, не хотела знать, кто это был, а может, и боялась услышать чьё-то имя. В школе Ангелов и Демонов были разные и те, и те. Ангелы заносчивые, эгоистичные, а Демоны иногда более человечные. Во всяком случае, один пример сидел перед ней. -- Я думала, почему она так поступила, – вновь подала свой тихий голос Мисселина, – почему была готова бросить все ради него. И почему я доверилась... -- Ты не виновата, -- прервал её немного хриплый голос мужчины. Его голубые глаза непрерывно наблюдали за женщиной, которая очевидно погрустнела, – Ты просто хотела спасти свою сестру. Мисселина несколько раз легонько кивнула, соглашаясь с его словами. Вот только была ли она согласна на самом деле? Нет. Это её грех, который теперь и сам Шепфа не сможет простить. В конце концов, их Бог теперь мертв. -- Спасибо, однажды я смогу принять эту мысль, - вновь мягкая улыбка тронула её лицо, -- Можешь мне почитать? Геральд не стал задавать вопросов. Он взял в руки книгу, которую до этого читал, открыл на нужной странице и продолжил чтение, на этот раз в слух. Мужчина остановился лишь тогда, когда тихое дыхание сменилось милым сопением. Геральд закрыл книгу и встал со своего места. Прерывать этот сладкий сон ему не хотелось. Он знал, насколько Мисселина была вымотана всеми событиями и был готов дать ей хотя бы одну ночь спокойствия, беззаботного сна. Мужчина вернул книгу на книжную полку. Плед немного сполз с плеч женщины. Он аккуратно поправил его, после чего сел на корточки рядом с ней. Прядь золотистых волос была убрана с лица. Геральд не мог не отметить, до чего невинно и беззащитно она выглядит в таком состоянии. -- Я больше не позволю случиться чему-то плохому с тобой, -- шепотом произнес мужчина. Он хотел бы прикоснуться к её руке, лишь на мгновение ощутить её тепло, но рука так и остановилась в нескольких сантиметрах от её кожи. Геральд так и не смог прикоснуться к ней. Поднявшись со своего места, он молча выругался за эти мысли и вернулся в кресло, где грозился провести всю ночь, только для того, чтобы следить за её комфортом, её безопасностью. Все ради её блага. Больше она не пострадает.