История болезни

      Тот день.. Он помнил его всегда. И даже умирая кажется будет помнить.       Обычный класс, обычной киотской школы. Это был урок литературы, помнится тогда они говорили о каком то великом враче. Огаю было на том уроке скучно, не смотря на то, что он достаточно глубоко интересовался медициной. Вот уже звенит звонок. Учительница начинает говорить домашнее задание. Но вот, одна ученица пошатнулась на стуле. Он перевернулся, а она упала. Она билась в судороге, глаза закатились. Все вскочили со своих стульев, повторяя многочисленное количество раз её имя. Учительница подбежала к ней, зовя и пытаясь привести девочку в сознание хоть как- то. Симптомы, признаки, болезни, причины, он вспомнил всё. Но всё равно стоял как вкопанный не зная, что делать и как помочь. Окна уже давно открыты, врач вызван, а он всё стоит. Девочка и ещё несколько людей ушли в мед кабинет. – Видел? – К нему подошёл друг, который всё это время просто сидел за партой. – Ага. У неё были судороги и глаза закатились. – Почему врачу не сказал?       А действительно почему? Он не знал. Он правда хотел помочь, но не знал как. Хоть в голове и творился хаос, но он лишь пожал плечами. Весь оставшийся день он пусть и вёл себя как всегда, но на самом деле, у Мори было скверно на душе. Ближе к девяти вечера, отвратительные мысли уже достали его, появилось желание пойти на улицу. Собственно говоря, так он и сделал. – Куда собрался? –Мать его была явно не довольна. – На улицу, хочу развеяться.       Более он не слышал ни упрёков матери, ни её ора, ничего. На голове были большие, чёрные наушники. В них звучала до ужаса громкая музыка, но его это мало волновало. Сказать по правде, Огай был готов поспорить, что до этого дня, ему ещё никогда не было так паршиво. Хотелось провалиться под землю, ничего не чувствовать. Ни боли, ни страха, совершенно ничего. На улице было холодно, не удивительно, декабрь как никак. Ветер бил в лицо, от этого глаза начали слезиться.       Мальчики не плачут. Фраза излюбленная огромным количеством людей. На удивление даже не только взрослыми, но и детьми. Мори же не верил во всё это, он увлекался психологией и потому замечательно знал правду о том, что плакать надо всем, время от времени. Это необходимо. Так почему же, собственные слёзы всегда казались ему чем- то унизительным, мерзким, признаком слабости? Даже сейчас, когда казалось бы, что есть достойная причина. Он всё ещё боялся. А чего боялся и сам не понимал. Того, что на него косо посмотрят прохожие? Его увидит кто-то из знакомых? Родители? Чего? Чего он боялся? Он не знал, но боялся. Время близилось к десяти вечера. Надо идти домой, но так не хочется. Огаю всё же пришлось пойти домой, пусть и через силу, пусть и через не хочу. – Вернулся наконец. Иди спать, завтра тебе в школу. – Ага, я знаю. – Мори явно бесило всё происходящее вокруг него. – И всё то, ты, знаешь! Нашёлся умник, в семье идиотов!       Огай ничего не ответив, ушёл к себе в комнату. Ссоры в их семье были очень частым явлением. Особенно с отцом (к счастью Мори, он работал допоздна и дома бывал редко).       На часах уже давно перевалило за час ночи, а сон всё никак не шёл. Разного рода мысли лезли в голову. В ту ночь, уснуть у него так и не получилось...       Шли дни, за ними и недели. Казалось, что времени прошло совсем мало. Огай же поражался тому, насколько сильно может изменить один единственный инцидент, человека. С того дня он полностью углубился в изучение естественных наук, планируя поступать в медицинский в будущем. Теперь, если кто-то из надоедливых взрослых спрашивал у него, кем он хочет стать, Мори не затрудняясь в размышлениях отвечал, что будет врачом, скорее всего хирургом.       Шли годы, родители совершенно перестали казаться ему нормальными. Он уже в десятом классе, через год ему нужно будет выпускаться из школы. Они же, только сейчас решили спросить его о будущей профессии. – Я стану врачом-хирургом, это не обсуждается. – Я и не думал тебя останавливать. Ты у меня молодец, Ринтаро, пошёл по стопам отца. – Нет, ты неправ. Я не буду врачом при императоре, как, ты. Я уеду в Йокогаму и буду учиться именно там. После, останусь жить тоже там. –Я против. – Как я уже говорил ранее, это не обсуждается.       В тот день случилась самая большая ссора в их жизни. Именно в тот день, они решили, что через год, их пути разойдутся навсегда.       Момент обучения в медицинском Огай считает одним из самых трудных. От людей, что уже учились в нём, можно не раз услышать про три самых сложных года. Что вообще не удивительно. В первые три года, нагрузка на только пришедших учеников – адская. Изучение латинского языка, биология, химия, анатомия, гистология, физика, микробиология, физиология, фармакология, хирургия и наконец физкультура. Ладно, важность (большинства) предметов, Мори не оспаривал. Но вот зачем им, в медицинском, история и физкультура?! Нагрузка и без того, огромная, а эти нелюди решили ещё прямо перед самыми важными предметами, поместить физкультуру. Одним словом – ад.       Но Огай справлялся и не жаловался. Не жаловался он и когда одногруппники предлагали ему пойти в клуб. Прямо за день перед решающим тестом по анатомии. Единственно, он не понимал, почему человек не пьющий (в больших количествах), не курящий и не занимающийся непристойностями, считается фриком и идиотом. Ведь он в отличии от этих людей пришёл в медицину по собственному решению и своими силами. Неужели они могут думать, будто человек не спавший ночами и изучавший теорию, может напиться прямо перед тестом (тем более решающим). Этот вопрос так и остался для него загадкой.       Все предметы казались Огаю относительно простыми в понимании вплоть до шестого курса. Там появилась эндокринология. Данный предмет был крайне сложен для понимания Мори. Особенно при знании, что это одна из самых молодых наук. Хотя разобраться в чём причина, было предельно просто (язык изложения материала был другой, более новый, что ли). Огай старался загладить все пробелы в своих знаниях и потому решил выходные тратить именно на эндокринологию. Эти старания окупились в конце концов. Когда уже в конце года, ему поставили высший балл и мало того, дали грамоту о лучшем окончании эндокринологического курса.       Честно говоря Мори боялся. Он боялся идти в ординатуру. Последние четыре года в медицинском пролетели как день. А в ординатуре ему суждено пробыть лишь год, перед тем как всё решится. После, оказалось, что он не зря боялся. Быть простым интерном было не так страшно. Но когда началась практика, Огай вдруг понял, что он не сможет разрезать человека скальпелем, пусть тем самым он и спасал его. Руки Ринтаро тряслись, а в глазах был страх. Вдруг рядом с Мори появилось яркое сиреневое свечение. Он стремительно закрыл глаза рукой. По непонятной Огаю причине, никто этого не заметил и все продолжали работать как ни в чём не бывало. Только вот, рядом с Мори появилась маленькая девочка. Она взяла его руки в свои и сказала выйти из кабинета. Он не знал почему, но он послушался. После того как они вышли, девочка лишь крепче сжала его руки. – Кто ты? – Устало спросил Огай, опуская маску с помощью плеча. – Слышали ли Вы хоть раз, о эсперах? Или же об одарённых? – Нет. – Тогда, сейчас объясню.       После объяснений Мори немногое стало понятно. Но он точно понял, что эта девочка его способность и её зовут Элис. (Хотя если говорить по правде, то Огай знал явно не одну вариацию её имени.) Напоследок, она сказала лишь одно имя. Но и этого хватило для того, чтобы по телу Мори прошлась волна мурашек. Он вспомнил по какой причине пошёл именно в медицину. Он вспомнил и с того момента скальпель в его руке, никогда более не дрожал.       Ординатуру Огай окончил с отличием. Что неудивительно, ведь на втором году, он первее всех побывал в лице хирурга, в настоящей операции. Более того, она была успешно завершена.

А потом началась война.

      Мори только закончил медицинский и ординатуру, но он уже является заместителем главного военного врача. Это была задача не из простых, но Огай справлялся. Все пациенты были благодарны ему за спасение, до одного определённого момента.       В тот день на стол перед Мори лёг мужчина средних лет, крепкого телосложения. Он был серьёзно ранен. Пусть операция и была долгой, но она успешно завершилась. Огай изо дня в день навещал его, проверяя состояние. Какое-то время, мужчина не мог нормально общаться, по той причине, что его контузило. Однако, стоило Огаю узнать о том, что его пациент наконец начал говорить, он не медля ни секунды отправился к тому в палату. – Здравствуй. Как ты себя чувствуешь? – Сразу спросил Мори, войдя. –Зачем, – Прошептал в ответ мужчина. – Что простите? Можете повторить? – Зачем Вы меня спасли?! Может я даже очень хотел умереть! Неужели Вы до сих пор не поняли, что мучаете меня?! – Тише, тише. Я уверен, что это последствия тяжёлой операции и не менее тяжёлого ранения. Но, раз так, то я не буду тебя нервировать, отдыхай. В ответ на это, мужчина лишь грустно, раздражённо вздохнул.       Шли дни, пациент уже почти выздоровел и сейчас дышал воздухом на улице. – Тебя, что-то тревожит, Огай? – С чего Вы взяли? – Понял. – Да, есть такое. Дело в том, что тот мужчина... – Юкио Мисима? Тот кого контузило? – Да, он самый. Так вот, он сказал, что совершенно не рад своему спасению и желал бы умереть. – Я тебя уверяю, так будет лишь в первое время, война пройдёт, он окончательно поймёт, что был не прав. И придёт к тебе с благодарностями и подарками. – Вы так думаете? – Да, я более чем уверен.       Но этого не произошло. Через три дня, после такой же прогулки, Юкио нашли мёртвым, а рядом с ним записку, адресованную Огаю.

"Здравствуйте, господин доктор. Знаете, всю жизнь я придерживался одной фразы. "Крушение мира – это всего лишь фантазия." Сейчас же, когда мне пришло письмо о смерти дорогих мне людей... Моя жена, дети и даже родители... Все мертвы! И более я не могу жить, не хочу! "Посторонние люди продолжают жить вечно." Но Вам не повезло, Вы – врач. А врачи никогда не будут посторонними. Люди и после войны будут вас боготворить, и будут благодарны. Мой Вам совет – станьте хотя бы после войны посторонним человеком. Напоследок, я хочу вам сказать лишь одну вещь. Простите. Знайте, мне правда стыдно, но я не могу по другому. Прощайте, господин доктор."

– Огай, что это значит?! – То и значит, я не хочу спасать людей, которые не хотят жить. – Это война! Здесь никто не хочет жить! – Значит пусть все помирают. Звонкая пощёчина, разрезала воздух. – Ты будешь лечить. Ты будешь оперировать. А если нет, то мы проиграем на войне, ты этого хочешь?! – Нет, – тихо ответил Мори. – Но как же их сердца? Они будут страдать, живя без смысла жизни, только потому, что так надо для победы. – Сердца? Первым в войне проигрывает тот, кто начинает думать о сердцах! – Я Вас понял, хорошо.       А после появилась Йосано. Девочка была милая, да и характер, что надо. Огай хотел, чтобы она выжила, а после войны жила спокойной, счастливой жизнью. Правда он до последнего надеялся, лишь бы не появился человек похожий на Юкио. Мори сглазил, он появился и более того, Акико привязалась к нему. Огай хотел разрешить ей не использовать способность и быть обычной медсестрой. Ведь прекрасно понимал, насколько ей сейчас тяжело. Но у глав врача на то было своё мнение. Он велел Мори заставить Йосано. К собственному стыду, главному врачу он не смог перечить. Пришлось. Акико была окончательно сломана. Огай же страдал, понимая, что с ней это сделал именно он.

И даже такие жертвы не смогли помочь. Война была окончена, явно не в пользу Японии.

      После, он стал подпольным доктором, наконец Мори мог лечить как он хотел и кого хотел. В начале было сложно, однако потом в его жизни появился наставник Нацумэ. А потом и телохранитель – Фукудзава Юкичи.       К Фукудзаве у Огая были странные чувства. Хотелось всегда быть рядом, и может когда-то растопить этот лёд внутри него. С Фукудзавой, Мори никогда не было страшно.       Лишь раз. В тот день его план не сработал. Юкичи был серьёзно ранен. Огай до ужаса боялся, что не спасёт его. Но вот, они вновь в своей больнице. Мори уже было хотел использовать наркоз. Как вдруг Фукудзава схватил его за руку. – Что такое, Фукудзава-доно? – Мори-сама, а можно обойтись как-то без этого? – Без чего? Без операции? – Нет, без наркоза. – Не желательно, мягко говоря. А в чём проблема? Можете быть уверены, я проведу операцию в лучшем виде. – Понимаете... Я немного боюсь наркоза. – Тихо сказал Юкичи, отвернувшись и боясь, что Огай рассмеётся ему прямо в лицо. Но к его удивлению этого не произошло. Мори лишь взял его лицо свои руки, дабы Фукудзава смотрел на него. – Не бойтесь. Если вам так будет легче, то я могу держать Вас за руку, чтобы было менее страшно.       Юкичи был удивлён, лишь сейчас он увидел в Огае не убийцу, не сумасшедшего со своими тараканами в голове. А именно врача, который беспокоится о своих пациентах и может их поддержать в трудную минуту. – Хорошо. Спасибо Вам большое, доктор Мори. – Пока ещё не за что, вот очнётесь после операции, тогда и поблагодарите.

Сейчас

      Огай и Фукудзава сидят в ординаторской, и пьют чай, о чём-то разговаривая. – Так, почему же, Вы решили стать именно врачом, Мори-сама? – С явным интересом спросил Юкичи. – Это долгая история.