Zweisamkeit

Ненавижу людей. Я ненавижу, когда их много. Больше одного для меня уже плохо. Я чувствую себя лишним, особенно если я для друга не больше, чем металист со странным вкусом в одежде, а он зовёт меня на свой день рождения, где будет его подруга и девушка. Боже… Во время таких прогулок хочется незаметно провалиться под землю и никогда более ни с кем не пересекаться. При всём моём отсутствии желания видеться с людьми, иногда пробирает желание… Странное такое желание. Молчать. Ты единственный человек, с которым я был бы счастлив молчать, а не сыпать кул стори, обсуждать других, рассказывать про «ECCHYMOSIS», которые настолько нн, что их даже в вк музыке нет, молчу уже за адекватный перевод текстов; пояснять что-то за сатанизм, пытаться поддержать тупые темы для разговоров, не предложенные мной; вообще ничего не нужно было бы. Лишь быть рядом, глядя в твои глаза, которые как ты сказал: «темно-карие, кое-где есть золотистый оттенок.» (с точечкой обязательно!) Было бы чудно.

***

Грустно, одиноко, настроение «снова двойка», тащусь к тебе в другой район. Вечер, быть может, ты не очень занят. Гляжу на людей. Ненависть, ненависть, ненависть, боль… Стишок! (Я написал стишок. Всё). Повезло, ты впустил меня в квартиру. Переберусь ещё к тебе на правах кота-тапконосца. — Чего ты? — слышу вопрос. А я и не знаю. Я ничего не знаю. Это совсем не романтично, но я к тебе шёл, поддаваясь какому-то инстинкту. Животное бежит от огня, чтобы спастись; я — к тебе… И можно было бы поговорить, всё, ВСЁ тебе рассказать: про злую учительницу биологии, про Даню, ведь он назвал «Slaughter to prevail» классикой и, гад, не слушает откровенный трэш («Delucional Parasitosis») (ТАК ЕЩЁ И МАЛЫЙ УЕБИЩНЫМ НАЗВАЛ), про Киру, ведь она не хочет целоваться со мной, про Дашу, которая только шутит про отношения со мной… Про мать, про брата, про сестру, одноклассников, экзамены, недосып: про всякую херь. Но я предпочту лечь тебе на колен… Помолчать. Мы будем сидеть за столом, пить чай с мелиссой (может быть пиво. Я такое люблю. Будем искать компромисс) и молчать. Молчать о чувствах, молчать о печалях, молчать о том, чего хотим. Я бы много чего хотел… Сказать, сделать, подарить. — Полторы ложки сахара? — спросил ты. Знаешь, что полторы, но всё равно спрашиваешь. В конечном счёте я сижу перед тобой, глядя в глаза, поминутно переводя взор на блики в окне, что у тебя за спиной. Молчать долго ты не любишь, а я не люблю долго говорить. Ты почему-то терпеливо ждёшь, не нарушаешь хрупкую тишину. Даришь удовольствие? Знаешь ты всё, знаешь… И я тебе благодарен. Как-нибудь, может быть даже на этой неделе, я схожу с тобой на кладбище (вместо парков с толпами людей), мы целый день будем гулять, говорить обо всём на свете, на этом и на том, а потом, вечером, будем играть в приставку. А ночью снова сходим погулять. Или нет… Я уже собрался сутки на прогулки положить. Смогу хоть два часа погулять? А если и да, то что до тебя? Посмотрим… — Ты в порядке? — классика. — Соскучился просто, вот и пришёл, — отпивая чай, будто без этого жеста никак реплику не закончить, отвечаю я. Наглеть нельзя и уроки не делать тоже. Кратко прощаюсь и ухожу. Жалею об этом сразу же. Сейчас ты меня отпустил, а в следующий раз такое может не прокатить. Надеюсь, что и не прокатит, нехорошо я поступил. На улице совсем темно ещё и похолодало. Sehnsucht. Когда-нибудь я просто останусь с тобой.