Zwischen den Zeilen.

Если бы Аарон умел читать мысли, то, возможно, ему бы удалось избежать многого дерьма в своей жизни. Если бы Аарон умел понимать эмоции по взгляду, то он смог бы избежать неловких ситуаций и недовольного «долбоеб» в свою сторону. Если бы Аарон научился читать между строк, то всё было бы проще. Но это «если бы». В действительности Аарон продолжает абсолютно нихуя не выкупать, кидая недовольный взгляд в сторону Джостена, который какого-то хуя пропадает с Эндрю всё чаще. Чужое поведение вызывало у Аарона ощущение посягательства на свою территорию. Но Аарон скидывает это сначала на «заботу» об Эндрю, а потом уже не думает об этом, закидываясь втихаря десятой дорожкой крекерной пыли. Это желание делать всё друг другу назло стало буквально гонкой по острию бритвы. Аарон выпадает из реальности ровно в тот момент, когда думает о том, что игра должна потерять одного игрока. А дальше — желанное расслабление и новое измерение, где нет Нила-я-проблема-мирового-масштаба-Джостена и Эндрю-я-плевать-хотел-тебе-в-душу-братец-Миньярда. Есть только космос и легкость, которыми управляет Аарон. Зрительный фокус и серотониновые джунгли тянули Аарона куда-то вглубь прошлого и настоящего, заставляя Миньярда буквально сходить с ума. Наркотики — это плохо. Наркотики — это вредно. Наркотики — это смерть. Наркотики — это то, что помогает тебе не думает о своём близнеце, как о предмете сексуального влечения. Аарон думает о том, что если бы не наркотики, то он бы никогда не понял, что он такое. В голове — сотни не связанных между собой мыслей, которые наталкивают парня то ли к рефлексии, то ли к величайшему познанию. Мышление странное, неконтролируемое. Миньярд видит странные, ассоциативные, но вполне осмысленные логичные цепочки, но никак не может удержать их в памяти хотя бы на пару секунд. Но мыслей и картинок настолько много, что Аарон едва ли успевает понять, что это его собственные мысли. Мозг не разделяет прошлое и настоящее. Мозг постоянно думает, что ты вне времени и пространства. А Аарон думает, что он отъедет через несколько минут, ведь нескончаемый поток мыслей сменился на агрессию, тревогу и натуральную панику. Ещё пару мгновений назад он плыл по течению, а сейчас уже его кроет бурлящей лавой, больно обжигая каждый участок тела. Воздуха мало, как бы Миньярд не пытался хватать его ртом. Глотку больно сжимает из-за асфиксии и раскаленного кислорода. На периферии сознания, которое в деталях описывает мучительную смерть от ожогов, слышится знакомый голос. Аарон старается сказать, что ему больно и что ему жарко, что он дышать не может. — Аарон, — ледяной тон Эндрю идёт вразрез с его мелко подрагивающими кончиками пальцев. — Прекрати себя душить, Аарон. Ты меня понимаешь? Хватит. Но небесный Гроув Стрит манил Аарона всё больше. Его больше не жгло огнем, а тело расслаблялось всё сильнее. Недостаток воздуха отошёл на второй план, уступая место новому приходу, где Аарон уже не имел ничего общего со своим физическим телом. Он витал где-то между «сейчас» и «секундой ранее», отдавая свои мысли более глубоким размышлениям и ощущениям. Какая разница: придушишь ли ты себя или нет, если ты почти понял всю суть мироздания. Насрать, кем был Аарон до этого момента, кем бы он хотел стать, ведь он думает уже в рамках полной бесконечности и бессмертия. А кто он в рамках бесконечности? Почти Бог. Но только в его небесном царствии всегда царят Содом и Гоморра. — Аарон, ты ебанутый, — заявляет Эндрю, вытаскивая близнеца на руках из клуба. Шумиху из-за «какого-то парня с передозом» подняли жуткую, поэтому было принято решение валить до прибытия легавых. Если бы Аарон умел читать чужие мысли и между строк, а также понимать чувства через взгляды, то он бы определенно понял, что в его небесном царстве он Иуда, который целовал Иисуса в губы.