Попытка.

Свет погас, опять в домах темно. Закипает вопрос, а кому это нужно? Оба мы стреляем «в молоко», На друг друга дружно направив оружие. Сны — как ножевое ранение в сердце, Только с кровью всё время стекающей в душу. Каждый кадр плёнки вкуса соли и перца, Мой наивный покой в два счёта разрушит. «Сова—Заря.»

—Айзава-сенсей, что вам нравится? —Шинсо смотрит в свинцово-черные глаза с заинтересованностью, ожидая ответа. Стрелка часов бесстыдно показывает четыре часа утра, но, похоже, никого это и не волнует. Хитоши ждет, потягивая кофе, сваренный из запасов Айзавы. Фоном играет незамысловатая песня, разбавляя обволакивающую тишину, приглушая старательные попытки вдохов и выдохов заложенного носа парня. —Зачем тебе нужна эта информация? — отвечает Сотриголова, с прищуром смотря на своего ученика, облокотившись о косяк двери. В голове мужчины до сих пор прокручивается и отказывается восприниматься сознанием то, как он привел к себе в квартиру шестнадцатилетнего мальчишку, эти моменты прошли сквозь туман, словно все выпало из его головы ровно с того момента, как Шинсо позвонил ему, сообщив о том, что его выгнали из дома. Шота, словно ушибленый, вскочил с кровати, несмотря на то, что через три часа нужно вставать на работу, оделся во что попало и бежал на присланный Хитоши адрес. Ближе к месту дышал глубже, стараясь выровнять дыхание, надел привычную маску безразличия и подошел к одиноко облокотившемуся о столб студенту, щурещемуся против яркого экрана, тычащему что-то в экране телефона. Один взгляд. Шинсо почувствовал. Шинсо увидел учителя и прочел по движениям его старательно скрытое волнение. Нервно теребящие молнию кармана пальцы, искусанные губы и еле проблескивающее волнение в тёмных глазах выдавали его с головой. Ученик ухмыляется сам себе, вспоминая всю ту гору литературы про язык тела, вызывая непонимающий взгляд Айзавы. —Причина, — слова поддержки не нужны были сейчас, тем более от Шоты. —Ссоры с родителями вышли на новый уровень.—парень расслабленно улыбнулся тут же напряжённо вздернув подбородок, отводя взгляд куда-то в сторону. Но Айзава заметил потемневший взор Шинсо. Звонок именно Шоте лишь наполовину являлся связанным со сказанной Айзаве причиной, отчасти Хитоши лишь хотел увидеть сенсея. Его до сих пор не проснувшиеся глаза, нелепое сочетание розовых домашних штанов и наспех надетой куртки лишь заставляли Шинсо отводить взгляд, дабы не засмотреться на эту нелепость. Чёрные, примятые с одной стороны и без того неуложенные волосы, вызолочены первыми лучами восходящего солнца, линия света озаряет лицо Шоты, превращая мраморную кожу на что-то подобное коже самого солнца, золотистую и румяную. Шота передергивает плечами, сонно моргая, изо рта появляется пар, температура ещё недостаточно высока, но достаточно приятна, чтобы потоки ветра обдували сонное лицо, ободряя его. —Идём.— глубокий голос выводит Шинсо из транса и он следует за Айзавой. И вот, сейчас они сидят, а Хитоши все ещё бесстыдно разоряет запасы кофе Сотриголовы. Его фиолетовые волосы выглядят еще причудливее, чем обычно, видимо, парень даже не расчесался, когда выбегал из дома под крики родителей. Глаза сонные, но достаточно лиловые, чтобы остановить на них свой взгляд. Длинные ресницы нижнего века растворяются в ещё недостаточно глубоких для его возраста, но видных синяков от бессонных ночей. Парень сидит на краю подоконника, забыв про все рамки приличия в доме своего сенсея. Сидит в его небесно-голубой футболке, на которой нарисован полосатый кот. Сидит в его темно-серых домашних шортах, еле доходящих до колена, потому что все в той же спешке забыл взять что-то реально нужное кроме наушников, зарядника и, собственно, телефона. Хитоши замечает на себе пристальный взгляд и пытается подавить смешок за чашкой. К сожалению, план прозваливается и Шинсо проглатывает кофе с громким хлюпом, сразу же начиная кашлять от того, что напиток попал не в то горло. Айзава улыбается, подходя к студенту, забирая у того кофе и параллельно похлопывая по спине. —Ты как? — моментально надевая маску, скучающим тоном спрашивает Шота, надеясь на то, что Хитоши забудет про свой неоднозначный вопрос, и Сотриголове не придётся раскрывать свою поднаготную вместе с вселенскими секретами. — Жить буду, но все ещё жду ответа, —язвит Шинсо, показывая палец вверх, все еще стоя в согнутом положении, ухмыляясь. —Наглец, —шипит Шота и получает в свою сторону звучный полувсхлип, похожий на подавленный смешок. Пальцы про-героя быстро хватают парня за шкирку собственной футболки, швы звучно лопаются в каких-то местах. Шинсо насильно поднимается на уровень лица Шоты, футболка сдавливает горло. Теперь совсем нечем дышать. —Мне нравятся коты, чёрный цвет, мой спальный мешок и еда в тюбиках. Тебя удостоит такой ответ, Хитоши Шинсо? — ухмылка сменяется, едкой улыбкой во все тридцать два зуба. —Вам разве не интересно, что нравится мне, а, сенсей? —парирует студент, однако, последнее слово обрывается на стоне: все предложение—один единственный вдох. —Ну тогда расскажи мне, что тебе нравится, Хитоши Шинсо. Парень пытается сделать вдох, прежде чем ответить, и Айзава позволяет, на мгновение отпуская футболку, чтобы сразу же натянуть её с двойной силой. — Кататься на велосипедах, музыка в наушниках, коты и… —воздуха не хватает, а на уголках глаз скапливаются слёзы, волнение бьёт ключом, но парень пытается скрыть его, нет времени волноваться. Нужно сказать это, как будто отклеиваешь пластырь за миллисекунду, и он делает это: — и вы мне нравитесь, сенсей.Желудок желает вывернуться от нервов, а фиолетовые глаза резко впиваются в чёрные напротив. Хитоши хочет сделать вдох, но от подступающей паники их количество увеличивается. Благо, Айзава отпускает футболку. Он ошарашенно смотрит в глаза Хитоши, тот, в ответ, дышит прерывисто, часто и громко из-за насморка. Студент зажмуривает глаза отворачиваясь от лица сенсея. Громкий всхлип проносится эхом по всей кухне. —О чем ты думаешь вообще?! —тихий и ошарашенный тон Шоты не был угрожающим, скорее обеспокоенным за состояние своего ученика, или уже не ученика. —Я.Я не знаю, сенсей. Я не хочу причинять вам неудобств, но я уже не могу держать это в себе! —еще один громкий всхлип последовал за этим предложением, Айзава заметил как Шинсо пытается сдержать слезы. —И как давно?..—Шота, пытаясь сохранить спокойный тон, начал считать про себя. ≪Когда?! Когда это произошло, а я этого не заметил?! Он слишком хорошо скрывается?! Мне следует успокоиться.≫ —Около пяти месяцев назад, —его глаза уже не такие мокрые, а дыхание выровнялось спустя какие-то две минуты, удивительно. —Простите, сенсей, я вправду не хотел доставлять вам неудобств… —Шинсо, —позвали его. —Я не знаю, о чем я думал, когда говорил вам это… —Шинсо, —на тон выше второй раз позвал Сотриголова. —Простите меня сенсей, я даже не подумал о том, что вы подумайте, да и вряд ли такого как вы заинтересую я, я просто… —Хитоши! ≪Вдох. Выдох≫ —Для начала успокойся, я не злюсь на тебя ни в коем случае, знай об этом, я просто не могу понять, как на это реагировать, —вымолвил на одном дыхании Шота, чтобы Шинсо волновался меньше. —Реагируйте, как хотите, я приму любой ваш ответ. —Я обдумаю все, что ты мне сказал, поверь мне. Я не зол на тебя. Думаю, сейчас тебе лучше лечь спать и не думать о том, что только что произошло, время уже полпятого, — монотонно прошептал Шота. Его самого не настолько волновало количество часов, которые он мог спокойно проспать, сколько волновало состояние Хитоши, по виду, его явно клонило в сон после этой тихой истерики. —Тебе нужно сосудосуживающее? —спросил он. —А? —Студент пребывал в прострации все то время, пока Айзава, кажется, молчал или что-то ему говорил. —Спрей для носа дать? —Да, спасибо.— Хитоши взглядом проследил, как рука сенсея быстро потянулась к полкам с лекарствами. Шота быстро вынул то, что ему нужно и передал Шинсо. Он ловко выхватил спрей из рук, запоминая, как ощущается прикосновение его рук с руками Шоты, прежде чем впрыснуть его себе в нос и, пробормотав благодарности, отдал обратно. Встав с подоконника, Хитоши потянулся, повернувшись лицом к Сотриголове, но отказываясь смотреть ему в глаза. Он не знал, куда ему можно лечь, поэтому неловко ждал, пока что-то произойдет или же Айзава сам все поймет. К его счастью, Шота подхватил парня под локоть и молча отвёл в свою комнату. Рабочий стол был устлан листами с работами учеников, притесняя одиноко стоявшие в углу ноутбук и недопитую чашку с кофе. Около стола в лежанке посапывал черный кот, а сама кровать Айзавы не была заправлена, одеяло было в спешке откинуто на другую сторону кровати, подушка все измята и перекомкана. —Ложись, мне уже некогда спать. Я отпрошу тебя от сегодняшних занятий, тебе не стоит ходить туда в таком состоянии, — говорил Шота, одновременно ища в списке участников группы учителей контакт классного руководителя Шинсо. —Спасибо.— мямлит студент, прежде чем лечь на кровать, не обращая внимания даже на то, что он лежит в кровати своего «любимого» учителя. Веки тяжелеют, и он засыпает, последним наблюдая, как Айзава садится за стол, чтобы, видимо, продолжить работу с ноутбуком. Завтра, а то есть уже сегодня, должно принести что-то новое в его жизнь.