Idol doesn't mean you doll

      Стук каблуков эхом отражается от стен, в полной тишине можно услышать собственное сбитое дыхание. Это редкость для агентства, в котором Момо проработала уже пять лет — обычно здешние коридоры никогда не пустуют, а от перманентного шума едва ли не закладывает уши.       — Алло, — Момо, не останавливаясь, отвечает на звонок. Даже не взглянув на контакт — знает, что менеджер, больше некому.       — Ты уже освободилась? — не менеджер. Бархатный голос вызывает радостную улыбку на лице Момо. — Могу заехать за тобой.       — Минут через пятнадцать, — бросает коротко, силясь держать свой собственный голос ровным. — И убедись, что тебя не узнают, — добавляет чуть тише, чтобы никто не услышал. Людей в коридоре нет, но даже у стен есть уши, так что лучше уж всегда быть начеку. Всё же скандалы ни самой Момо, ни компании не нужны.       — Так точно, — со смешком отвечает собеседник и сбрасывает. Момо негромко хмыкает и вновь натягивает на лицу маску леденящего кровь спокойствия.       Пальцы нервно касаются волос, поправляют две небольшие заколки — подарки от фанатов. Ей стоит сделать несколько селфи и отправить их менеджеру на поверку, чтобы фанаты не беспокоились из-за долгого (недельного) отсутствия, а начальство из-за него же не ругалось.       Момо уже достаточно давно не продвигается с группой, пусть и официально их всё ещё не распустили. Но у каждой участницы давным-давно появилась своя собственная деятельность: Ицука временно пропала с музыкальных радаров, а Ибара и Неджире ушли в моделинг. У Момо же едва ли не с самого дебюта была проложена прямая дорога в актёрство. Агентство всё кормит завтраками, обещая собрать их вновь, но никому из них уже как-то не верится. Особенно, Момо, которой в последнее время и вовсе не до этого.       Премьера её последнего фильма была два месяца назад, а новой работы всё не предвиделось. Приходилось довольствоваться парочкой фотосессий для журналов и съёмкой небольших влогов для собственного канала на ютуб. Работа в индустрии развлечений во многом её ограничивала — компания не давала зелёный свет на написание собственных песен, на проявление излишней инициативы в работе, а фанаты слишком трепетно относились к её сердцу, которое и так уже было отдано не менее известному Тодороки Шото — участнику популярной мальчиковой группы.       Так сошлись звёзды — им довелось познакомиться на одном из многочисленных мероприятий, узнать друг друга поближе и понять, что вот оно. то самое чувство, о котором говорят так много. Яойорозу в последний раз нечто подобное испытывала ещё в средней школе — после было совсем не до этого.       Свидание за свиданием, сообщение за сообщением, они становились всё ближе. И только душащая популярность мешала проявлять свои чувства чуть ярче. Иногда Момо ловила себя на белой зависти по отношению к обычным людям, далёким от сферы развлечений.       Интересно, если бы они раскрылись, кому досталось бы больше?       Момо цепляет на себя солнцезащитные очки и натягивает повыше маску, когда выходит из здания на парковку. Она подземная, но сталкеры и просто журналисты достать могли в любой момент, независимо от твоего местонахождения. Она подходит к знакомой машине, запрыгивает на переднее сидение и приветственно сжимает ладонь сидящего за рулём парня. поцеловала бы в щёку, но снова же — мало ли. Достаточно того, что об их отношениях осведомлены их менеджеры и члены групп.       — Куда? — коротко спрашивает тодороки, смотря на момо через зеркало заднего вида.       — Ко мне, — уверенно заверяет Момо. машина тут же трогается с места. — Как прошёл день?       — Съёмки убивают, — Шото не жалуется, констатирует. — Про концепт рассказывать не буду, но, если хочешь, могу намекнуть. — Хочу.       — Любовь поэта, — парень чуть кривится, словно данная тема ему не близка. хотя момо уже знает о том, что именно он был одним из авторов новой заглавной песни.       — Ты только что проспойлерил мне название песни? — Момо смеётся.       — Нет, — Шото врёт и не краснеет. момо от этого ещё смешнее. — Я купил тебе кое-что. там на заднем сидении две коробки, посмотришь?       — Дома, — говорит момо, но всё равно оборачивается, чтобы хотя бы мельком увидеть. — А в честь чего?       — В честь того, что могу себе позволить?       Момо закатывает глаза, но мысленно с ним соглашается. она тоже любит делать подарки по поводу и без, такой уж у неё язык любви.       — У меня дома есть газировка и есть вино, тебе утром куда-нибудь надо?       — Надо вечером.       — Вначит газировка. Вино на другой день оставим, особенный.       — У тебя этого вина… — начинает тодороки, но так и не заканчивает. момо перебивает его абсолютно нелепым рассказом, случайно услышанным от кого-то утром. им обоим тяжело даётся сокрытие отношений, собственных чувств, но есть наверное и в этом особый шарм. будет, что вспомнить в будущем. в любом случае, они не смогут скрываться вечно.