Я знаю, как ты пахнешь!

- Я знаю, как ты пахнешь! - рявкает Кроули, скривив губы и сморщив нос. Вместо того, чтобы продолжить беспокоиться о том, что где-то сейчас безнаказанно разгуливает дитя Сатаны и вот-вот даст кличку адскому псу в свой одиннадцатый день рождения, с губ Азирафаэля совсем некстати и неожиданно для него самого срывается удивленное и немного обиженное: - И как же? Кроули на мгновение замирает, приоткрыв рот и не отводя от ангела янтарно-змеиного взгляда, надежно скрытого за темными стеклами солнцезащитных очков. Спустя миг, рука демона, сжимающая длинными тонкими пальцами стакан, резко и с характерным грохотом приземляет его на стол так, что Азирафаэль непроизвольно вздрагивает от громкого звука и чуть не проливает свой напиток. Кроули вскакивает со стула и, обойдя стол, приближается к букинисту, склоняется к нему, шумно и злобно втягивает носом воздух. - Ты пахнешь как искушение, Ангел. Как перечитанная вдоль и поперек старинная книга, суть которой так и не удалось никому раскрыть. Как тайна, покрытая ослепляющим светом. Как горячий океан в самый знойный день, когда можно получить солнечный удар. Как цветок, который распускает бутон и защищается колючими шипами. Демон обходит сзади замершего на стуле Азирафаэля, который, несмотря на долю испуга, все равно продолжает держать прямую осанку как и всегда, черт бы его побрал, святоша хренов. - Ты пахнешь как свежая утренняя капля росы на зеленой острой травинке, о которую легко больно порезать палец. Как сладкий мед на сотах, которые невозможно безопасно забрать у разъяренных пчел. Как яркий разряд молнии, который может убить за долю секунды. Азирафаэль нервно сжимает свой стакан двумя руками, его широко раскрытые светлые глаза бегают по окружающему пространству книжного магазина. Он слышит будто не слова, а змеиное ядовитое шипение, которое предупреждает о беспощадной смертельной атаке. Кроули наклоняется еще ближе, и Азирафаэль теряется, не успевая отмечать, с какой стороны до него доносится демоническая тирада. Только пульс человеческого вместилища шарашит где-то под 160. Гавот нервно курит в сторонке… - Ты пахнешь как Священный Кайлас, который никто так и не смог покорить. Как непроглядный ледяной ливень, под которым можно промокнуть до нитки и умереть от пневмонии. Как… Азирафаэля вдруг осеняет. Он аккуратно ставит стакан на стол и хватает Кроули за тонкое холодное запястье, заставляя остановиться сбоку от него. Демон, дышащий, кажется, глубже, чем обычно, в недоумении замирает на месте, приподняв брови и образовывая таким удивлением тонкую гармошку морщинок на лбу. - Я тоже знаю, как ты пахнешь, Кроули… Змий раздраженно склоняет голову набок в ожидании. И это ожидание пугает. Азирафаэль, убери свои ангельские пухленькие пальчики с моего запястья, иначе чертов пульс выдаст меня с потрохами и позором! - Дорогой мой, ты пахнешь как сверкающая россыпь звезд в Млечном Пути. Как зеленые гладкие листья цветущих и тянущихся к солнцу растений. Как свежайшие кофейные зерна в согретой утренней кофейне. Как горький шоколад, который сквозь свою горечь пропускает сладкие нотки. Очки Кроули съезжают на кончик его орлиного острого носа, открывая ангелу переливающиеся сусальным золотом змеиные пораженные глаза. Не прерывая свою речь, Азирафаэль осторожным движением снимает очки с демона, который, похоже, забывает о том, что он должен начать ругаться и возмущаться во весь голос. - Милый мой, ты пахнешь как теплая июльская ночь, в которую не хочется спать. Как яркая композиция, которая написана настолько виртуозно, что можно почувствовать ее насыщенный вкус. Как беспокойный ветер, который спешит принести благие вести. Кроули медленно присаживается на корточки рядом с Азирафаэлем, который смотрит ему в глаза, не отрываясь, и будто обволакивает и полностью обезоруживает своим мягким и ласковым медовым голосом. Ангел бережно заключает в свои теплые ладони холодные руки змия. - Ты пахнешь как первый долгожданный вздох весны после пробуждения. Как горячая галька, обкатываемая игривыми прохладными волнами. Как любимое какао, которое никогда не остынет… Широко распахнутые змеиные глаза блестят и преданно смотрят на белокурого букиниста, который может укротить дикого зверя одним лишь словом, одним лишь звуком своего сладкого глубинного голоса. - Кроули, разве я могу пахнуть как Священный Кайлас, который никто не покорил? - Можешь, - тихо отвечает демон, неосознанно сжимая руки Азирафаэля своими цепкими пальцами. - Потому что меня невозможно покорить? - Потому что… да. - Тогда, полагаю, ты совершил невозможное… Лицо Азирафаэля украшается румянцем и до умиления смущенной улыбкой, светлые ресницы невесомо и часто хлопают, ладошки потеют от непривычного волнения. Кроули с приоткрытым ртом смотрит на букиниста, не моргая. В грудной клетке будто демоны играют в теннис огненным мячом, отбивая его ракетками со всей дури, не жалея сил, норовя в лучшем случае переломать ребра, а в худшем – развоплотить ко всем чертям. Змий приподнимается чуть ближе к Азирафаэлю, начиная бегать взглядом по его лицу, словно пытаясь зафиксировать в памяти каждую ямочку, морщинку, родинку или эмоцию. - Ангел, ты хочешь сказать, что я тебя покорил? В смысле… как? Что я… Что ты имеешь в виду? Азирафаэль вдыхает воздух в легкие, но перед смертью, как говорится, не надышишься, по-детски зажмуривается, чуть подается вперед и прижимается к губам Кроули своими. Кажется, ребра теннисный пламенный мячик все-таки пробил… Змий не верит в происходящее, не закрывая глаз и смотря на Азирафаэля. Но спустя несколько секунд, когда он чувствует неуверенные поглаживания ангельской ладони по его руке и видит эти взволнованные бровки домиком, он придвигается вплотную к белокурому букинисту, осторожно запускает одну руку в воздушные зефирные кудри и обхватывает губы ангела своими, ненастойчиво проводя по ним языком, словно боясь спугнуть дикую редкую птицу, занесенную в Книгу рекордов Гиннесса. Азирафаэль с дрогнувшим вздохом приоткрывает рот. И, Святые угодники, слава тебе, Господи, что он сейчас сидит на стуле, иначе бы упал в обморок. Кроули проскальзывает в рот Азирафаэля и нежно ласкает его язык своим, параллельно аккуратно приподнимаясь и почти невесомо усаживаясь на колени ангела, нежно обвивая его руками. Азирафаэль пропускает тихий неожиданный и безумно кружащий голову стон в губы Кроули, заставляя того рвано вздохнуть и прижаться к ангелу еще сильнее, не разрывая поцелуй и сжимая пальцами кремовые бархатные кудряшки. Букинист поддерживает демона за спину, прижимая к себе настолько близко, насколько уже просто невозможно, растворяясь в дразнящих ласках гибкого змеиного языка. Воздух вокруг этих двоих накаляется до степени нанесения возможных ожогов, и они отрываются от губ друг друга, тяжело дыша и открывая глаза только спустя несколько секунд. - Азирафаэль, - почти шепчет Кроули, с восхищением смотря то в счастливые потемневшие глаза букиниста, то на его раскрасневшиеся и распухшие губы. - Вот уж не думал, что узнаю, какой ты еще и на вкус… - И как я на вкус? - улыбается Азирафаэль, в который раз убеждаясь в неповторимой красоте змеиных глаз и отточенных черт лица демона. - Как мой единственный и любимый Ангел, - расплывается в ответной улыбке Кроули и снова целует букиниста, чувственно прикусывая его нижнюю губу и награждаясь за подобную вольность случайно вырывающимся негромким стоном. Нехотя оторвавшись от Азирафаэля, демон смотрит на его расплескавшиеся подобно барашкам на морских волнах блестящие кудряшки, разрумянившееся лицо и опухшие красные манящие губы. Кроули приходится закусить губу, чтобы не зарычать или не застонать, и всеми возможными и невозможными демоническими чудесами снять острое возбуждение. Азирафаэль приоткрывает глаза, слабо соображая и ощущая себя в этом материальном мире. - Ангел мой, я так не хочу прерывать нас, но… Антихрист дал кличку псу. Нам нужно разобраться с… - Ох, Боже мой! - букинист сразу приходит в себя после этих слов и чуть не подпрыгивает на стуле под Кроули. - Нам нужно поспешить! Сначала мы должны предотвратить Армагеддон, а после этого уже… - А после этого я такое с тобой сделаю, - рычит демон и показательно двигает бедрами, сидя на коленях Азирафаэля. - Ох… что же… - букинист откровенно прикусывает нижнюю губу. - Ох, Ангел, не делай так… - Кроули разве что не воет. - Все, что ты захочешь, и ничего из того, что ты не захочешь. Но прямо сейчас… м-ммх не могу на тебя смотреть… АНТИХРИСТ! Змий в последний раз облизывает губы румяного Азирафаэля и встает с его колен. Приводя в порядок свой помятый костюм, букинист думает о том, что теперь появилась еще одна весомая причина разобраться с Армагеддоном как можно скорее.