Морок любви или «Ты всё та же заноза!»

Саша ловко жонглирует яблоками, тренируясь, чтобы не потерять форму и хоть чем-то занять руки. Девчонки нашли очередной замысловатый артефакт и уже час над ним колдуют, во всех смыслах. Вася сидит в другом конце комнаты на диванчике и листает любимый комикс про пришельцев, а Доспехи занялись новым рецептом песочного печенья. Яблоки возвращаются на своё место — в корзинку, а Саша смотрит на часы и вздыхает. Влада почему-то до сих пор нет. Счастливая улыбка сама появляется на лице, стоит только вспомнить, как они вчера гуляли почти до двух ночи. Просто бродили сначала по пустынному парку, потом по тихим улочкам сказочного Мышкина, болтали о всякой ерунде, и… целовались, переплетали пальцы рук, тянулись друг к другу при первой же возможности, будто их с рассветом обещали разлучить. Саша кидает мягкий мячик разыгравшемуся Дракоше, и тот с визгом несется за игрушкой наперегонки с огнекошкой. «Чудные всё же питомцы…» — думает он, усаживаясь за стол и наблюдая, как Доспехи ловко вырезают фигурки будущих печенек и выкладывают их на противень. Взгляд невольно возвращается к часам: «Ну где же Влад…» По комнате начинают бегать и суетиться девочки. Кажется, они всё же расколдовали свой чудесный артефакт, и тот пытается от них удрать. Прыгнуть на стол было его фатальной ошибкой, так как и Саша и Доспехи оказались ловкими и загнали непокорную вещицу точно под миску. А пока Варя и Маша пытались без последствий забрать разбушевавшийся артефакт, Абрикосов потихоньку спросил Аленку, где Морок и почему его нет так долго, на что получил удручающий ответ: — Так он же это — на подвиг, — ошарашила его подруга, — Его же Визирь не зря вызывал, на Севере какая-то чудо-птица объявилась, добрых молодцев в себя влюбляет, да так сильно, что те её слушают беспрекословно. Она так уже отряд собрала, а те молодцы уже пару деревень разорили и лес сожгли. А армия растет, и не знает никто, как её убить. Аленка всё говорит, а у Саши перед глазами Влад — такой теплый, неожиданно родной, и улыбка его. — Говорят, у неё перья как ножи, и клюв как топор, хоть сама красива и голос хорош, а глаза красные, как кровь. Родители уже отправляли туда богатырей, да только те там и оставались, вот и решили Влада, так сказать, привлечь. « Зачем? Зачем его?» — сердце замирает и спазм сжимает горло. — Он сильный и хитрый… — говорит Аленка, а после замирает непонимающе глядя на друга, — Ой, Саша, а ты чего бледный такой?! — Подожди Аленка, — обрывает её Варя, — Саш, он что — не сказал ничего? Варвара всегда была самой догадливой, только от этого не легче. Мысли перескакивают с одной на другую, затем ходят по кругу, возвращаясь к одной и той же. «Я-то начал думать, что значу хоть что-то в жизни Влада, а я, получается, так… Зачем тогда целовал, зачем шептал всякие глупости про улыбку и голос, если не нужен?» — на глаза готовы навернуться предательские злые слезы. « А если он больше не вернется?» — от этой мысли страшно становится, что волоски на загривке дыбом встают. Саша уже разворачивается к двери, когда слышит окрик Вари: — Подожди, давай телепортирую! Переход получается резким и неприятным, ощущения как после прыжка в болото и обратно, ноги напряжены, будто стометровку бежал, и голова кружится. Но жалеть себя некогда. — Там он, у Кота, на втором этаже, — Варвара указывает в сторону «Лукоморья». Только оказались они немного с другой стороны здания, но там тоже есть небольшая дверь. Саша и не знал, что у Кота можно поселиться. Пока он бежал по ступеням вверх, наконец начали появляться разумные или относительно разумные мысли. «Надо его остановить, отговорить, убедить!» Хотя кого он обманывает, Абрикосов и сам знает, что Влад его не послушает. « Может, с ним пойти?» — Саша поднимает голову и проклинает идиотскую лестницу, которая кажется слишком длинной и слишком крутой. Тоже не вариант, но помощь предложить можно. «Хоть увидеться успеть…» — мелькает мысль в голове перед тем, как он толкает единственную узкую дверь. Комната залита теплым зеленым светом, окна распахнуты и шум с улицы смешанный с шелестом листьев звучит здесь достаточно ясно, а ещё хорошо различима мелодия, что наигрывают гномы в кафе. — Влад! Морок! Вокруг тихо. Огромное напольное зеркало отражает игру ветра с упругими дубовыми ветками, и разбрасывает десятки солнечных зайчиков по стенам. Низкая кровать в углу аккуратно застелена пестрым одеялом, на резной тумбочке рядом пусто, только на столе стоит нечто, похожее на походный рюкзак. — Саша? Он оборачивается и видит Влада, непривычно собранного, одетого в боевую форму, в легких доспехах с простыми бумажными пакетами в руках. — Что ты тут… — Морок не договаривает, замолкает и смотрит в глаза, после виновато вздыхая. — Почему не сказал? Я ждал тебя… — Саша смотрит в голубые глаза и искренне надеется услышать что-нибудь хорошее. — Прости… Я… не хотел, чтобы ты ещё переживал. Влад прошел мимо, складывая пакеты в подобие рюкзака, и продолжил: — Подумаешь, небольшая поездка на Север, почти туристическая, больше чем на пару дней я не задержусь, — попытался тот придать своему голосу непринужденности и улыбнулся. — Ага, а Чудо-птица, или как там её, похоже, экскурсовод, да? — обвинять не хочется, но слова сами слетают с языка, — я наивно полагал, что заслужил возможность хотя бы знать где ты и что с тобой… Видно, я себя переоценил. Влад виновато опускает голову и некоторое время молчит, после ограничиваясь коротким: — Я вернусь, и мы поговорим, ладно? — Владислав ВладимИрович, вы готовы? Звучный мужской голос заставил Сашу вздрогнуть и повернуть голову. Напольное зеркало сейчас неестественно светилось фиолетовым, и в нём можно было разглядеть синее одеяние Визиря и немного обстановку дворца. Влад, тем временем проверил меч в ножнах, и колчан со стрелами за спиной, взял в руки сумку, и, напоследок взглянув на Сашу, шагнул в портал. Ещё мгновение тот мерцал, а потом вновь стал самым обычным зеркалом. Вокруг кипела жизнь, кто-то кричал, смеялся, подпевал, а Александр сжимал кулаки до впившихся в ладонь ногтей в абсолютном бессилии и с единственной мыслью: «только вернись, пожалуйста». Саша сидел на берегу знакомого пруда и бросал камушки один за одним, разгоняя по зеркальной поверхности множество кругов. Уже пошли третьи сутки, как Влад ушел. Никто точно не может сказать, что там происходит с этой чудо-птицей, народ горазд преувеличивать, а смельчаков, готовых шагнуть в самую гущу событий нет. Из воды показывается щучья голова и тихо, на чистом русском ругается на безответственных юнцов, из-за которых всё подряд падает на голову. — Извините, — бормочет Саша удрученно, бросая уже взятый в руки камешек в ближайшие кусты. «Где же Аленка?» Он попросил подругу разузнать дома, что там с Владом? Жив ли? Когда вернется? Всё же этот Визирь служит её родителям. Сам Абрикосов, конечно, переживал: плохо спал эти две ночи, всё прокручивал в голове их последний диалог, в красках представлял ужасы, которые может сотворить с Мороком чудовище, винил себя за глупую обиду и вместе с тем чувствовал пустоту, думая о том, что все его подозрения могут оказаться правдой и тому он никто. Раздумья эти порядком надоели, но отвязаться от них не получается никак, сколько ни занимай себя делами. — Саша! Пляши! — практически кричит подруга, оказавшись на поляне вместе с Варей, — посадили нашу пташку в клетку! Владик пару минут как вернулся домой, мы с ним разминулись немного. — Спасибо! Спасибо, Аленка! Он сорвался с места даже не задумываясь куда бежать, конечно, прочь из парка — в «Лукоморье». Неприметная тропинка идет слева вокруг ствола, дальше — мимо клумбы, распахнуть совсем незаметную дверь и вверх по лестнице. Сердце стучит бешено то ли от волнения, то ли от бега, ноги, уставшие к концу дороги, еле держат и в боку начинает колоть. Саша замирает перед дверью, делает глубокий вдох и стучит пару раз, шумно выдыхая. — Войдите, — устало, но все так же манерно звучит из-за двери. Сердце замирает, когда он распахивает дверь и видит в лучах закатного солнца Влада. Тот стоит полубоком, что-то достает из сумки и с сосредоточенным выражением лица раскладывает на столе. Испачканные доспехи сняты и лежат рядом на стуле, как и лук со стрелами. Морок поворачивает голову и будто не сразу фокусирует взгляд на вошедшем. — Саша? Звук любимого голоса действует, словно спусковой крючок. Эмоции, что Саша честно сдерживал все эти дни, рвутся наружу, и он в несколько шагов приближается к Владу обнимая того, что есть силы, и утыкаясь носом в шею. — Ты вернулся, вернулся! Он чувствует пальцы, что путаются в его волосах и трется носом о куртку на ключице, тут же замечая то ли недовольное то ли болезненное шипение. — Что такое? Саша отодвигается и с тревогой смотрит на то, как Морок потирает плечо, на секунду прикрывая глаза. Абрикосов расстегивает ту самую куртку, несмотря на слабое сопротивление, и сдвигает рубашку в сторону под хриплый смешок Влада. — Не думал, что ты ТАК сильно соскучился. У Саши сердце сжимается от боли, плечо перевязано и некогда белая повязка пропиталась кровью. — Надо перевязать, — констатирует он, и только мельком смотрит в лицо своего возлюбленного. — Где бинты? Кажется, Морок готов выразить недовольство, но Абрикосов его обрывает, говоря что его здоровье сейчас превыше всего. Он тянет Влада за собой на кровать, прихватив из рюкзака новый бинт и пахучую мазь в баночке, на которую тот указал. Помогает безболезненно раздеться и аккуратно снимает побуревшие бинты. Рана кажется неглубокой, но здорово кровит, и, видимо, плохо затягивается. Саша зачерпывает пальцами желтую субстанцию, что отдаёт тысячелистником и полынью и аккуратно наносит её на рану. Морок шипит как заправский кот, и эта ассоциация заставляет улыбнуться. Абрикосов складывает губы трубочкой и дует слегка на порез, пока полностью не покрывает его мазью. Бинт ловко разматывается, и через несколько минут он уже завершает перевязку. Поддавшись внезапному порыву, Саша целует Влада в незабинтованный участок кожи на плече, а после смущенно шепчет, не поднимая глаз: — Быстрее заживет… Они оба молчат, почти не шевелятся. Саша рассматривает свои пальцы, разбитые и взявшиеся корочкой костяшки Морока, его испачканные непонятно чем брюки. Мысли внезапно утихли, и в голове наступила пустота, не хотелось даже шевелиться. — Это птица тебя так? — спросил Абрикосов только чтобы нарушить затянувшееся молчание. — Ага, — спокойно ответил Влад, — очень она огорчилась, когда поняла, что я не очарован ею. А перья у неё и правда оказались острые, как бритвы. Еле увернулся. — Как тебе удалось избежать чар? — Саша поднимает голову, с интересом и любопытством всматриваясь в знакомые глаза. — Ну, — вдруг смущается Влад, — оказывается, уже влюбленные ей неподвластны, — тот опускает голову и смотрит чуть в сторону. — И в кого же ты влюблен? — тихо спрашивает Абрикосов, чувствуя, как немеет и не слушается язык, как замирает в ожидании сердце. — В тебя… — еле слышно говорит Морок. Саша в ступоре. Он очень рад, что все его страхи напрасны, и у Влада всё же есть к нему чувства, но тот никогда не был таким зажатым и смущенным, как сейчас. — Я знаю, что я не подарок, — вдруг начал тот, поднимая голову, — что резок и заносчив, что порой невыносим просто, и… Абрикосов и сам опешил — услышать такое от самого «Я! Великий Князь Тьмы и Мистер Совершенство» это что-то из ряда вон. — Ты самый лучший… — слова слетают с языка сами собой и удержать их не получается, — это не отменяет того, что ты заноза в заднице, — предупреждающе говорит Саша, — но… Мы же можем попробовать… Потому что я тоже тебя… В тебя… Мысли опять разбегаются, как тараканы, слова никак не подбираются и нежный поцелуй, как и осторожные объятия, становятся поистине спасительными. За окнами шумит сказочный город: где-то патруль делит свой выигрыш в пари с Васей; Кот суматошно придумывает новый рецепт для Горына; Друид воюет с очередным растением; и вокруг ещё много зла и тьмы, но в этих двух сердцах отныне горит свет.