Будь жестоким и я влюблюсь в тебя

      Мэдисон нравились ведьмы: упрямые, желающие сохранить баланс, делающие всё, ради своего долга и напрочь забывающие о нём, когда дело пересекалось с их личными интересами. Она любила в них это — умение находить лазейки, когда вопрос остро вставал ребром, а рука Мэдисон наровила пробить их грудную клетку, вырвать сердце и вытряхнуть наружу потроха, это она называла коммуникабельностью и умением найти компромисс.       Сейчас нужда требовало того же.       — Мэдисон.       Глория встречает гостью сразу, стоит той войти в бар с наделанным дружелюбием и лживой улыбкой, хорошо скрывающий острое желание угнать дикарку восвояси.       — Глория.       Мэдисон широко улыбается, останавливается рядом с ведьмой, в центре бара, и в доброжелательном жесте раскидывает руки в сторону, в требовательном приветствии. Глория игнорирует жест. Она отвечает на него холодным равнодушием и, пожав плечами, Мэдисон опускает руки по бокам, оглядывая бар изнутри.       Место внутри выглядело не так, как снаружи. Чистое помещение с небольшими столами, для посетителей, барной стойкой с краю, за которой удачно разместился хороший алкоголь и доска с фотографиями разных времен, с гостями, что были вхожи в этот бар.       — Ты неплохо постаралась, сохраняя это место.       Глория благодарно кивнула. Это место было её домом, пристанищем, еще с давних двадцатых времен, к которому она привязалась крепче, чем к ребенку.       — Зачем ты пришла?       — Может, для начала, выпьем?       Глория закатывает глаза, но разворачивается и проходит за барную стойку, чтобы налить им выпить: вряд ли трезвой она вытянет этот разговор, и Мэдисон проходит следом, усаживается на барный стул и нетерпеливо постукивает пальцами по лакированной поверхности, которой требовалась реставрация.       Ведьма поставила два стакана перед гостьей и, достав из-под бара бутылку откупоренного виски, что приберегла для себя, наполнила их оба.       — Ты расскажешь, зачем приехала?       Мэдисон одним большим глотком осушила стакан и поставила его обратно, сделав жест рукой, требующий повторить и Глория, покачав головой, просьбу выполняет.       — Хочу, чтобы ты помогла мне найти кое-кого.       — Только и всего? — Глория давит смешок: она ожидала куда более скудной просьбы. — Ты знаешь правила.       Мэдисон нетерпеливо кивает. Страх, который Кэтрин посеяла внутри, разрастался. Забытая неприязнь отравляла голову фантазийными картинками, что может стать с её братом, если она не сумеет ему помочь.       — Я заплачу.       Глория хмыкает, кивает головой и тянет губы, улыбнувшись.       — Я не об этом. Нужна вещь того, кого мы будем искать.       — Моя кровь. Мы будем искать одного из моих братьев.       Глория удивлена. Она знала Мэдисон, кажется, лет восемьдесят, и она еще не видела озабоченность Мэдисон своими братьями, завершая разговор раз за разом, стоило кому-то вскользь упомянуть тему семьи.       — Считай, что уже нашла.       Ведьма кивком головы указывает Мэдисон в сторону входной двери и Мэдисон тут же оборачивается. Вальяжно Деймон Сальваторе входит в бар, окидывает пустое помещение взглядом и бросает взгляд в сторону ведьмы, чтобы отвесить пару удачных комплиментов, но взгляд цепляется за темноволосую макушку, скользит ниже и натыкается на холодные, как айсберг, голубые глаза, точь-в-точь, как у него, и, кажется, в этот момент он теряет свою врождённую уверенность.       — Деймон!       Мэдисон смотрит на брата сконфуженно. Она искала другого брата, тому, кому могла бы не объяснять причины своего исчезновения, не искать оправдания, и не чувствовать себя так, словно оказалась на дне стакана с виски, на нём она бы оказалась с удовольствием. Захлебнуться виски и умереть еще раз было куда приятнее, чем выносить взгляд старшего брата: тяжелый и холодный.       Деймон смотрит на неё так еще с минуту, после проходит вперед, садится рядом и, полностью проигнорировав сестру, с улыбкой альфа-самца обращается к Глории:       — Глория! — он тянет её имя как сладкую тянучку. — Выглядишь прекрасно.       Он, через барную руку, протягивает свою руку в древнем жесте, требуя, чтобы Глория вложила ладонь и после, наклонившись, целует.       — Ох, Деймон. Ты всегда нравился мне больше всех в вашей семье.       Мэдисон закатывает глаза, пока на её глазах разыгрывается эта картина взаимных лобзаний, и ощущает, как её начинает тошнить.       — Ваш брат снова связался не с той компанией, — Глория достает третий стакан, чтобы угостить Деймона, и ставит перед ним. — Он будет сегодня вечером у меня, вместе с Клаусом.       Деймон напрягается: сжимает бокал так крепко, что костяшки стали выделяться, а Мэдисон лишь неопределенно переводила взгляд с Глории на Деймона. Она была полным профаном в вампирской иерархии, зная только основу основ: те, кто старше, сильнее, и, может, пару раз слышала имя Клаус из губ Катерины Петровой.       — Деймон, объясни мне, какого черта происходит?       Деймон выпил свой бурбон, даже не переводя взгляд в сторону своей младшей сестры и, поблагодарив Глорию, попрощался с ней до вечера, просто поднявшись и собираясь уйти. Мэдисон поднялась следом, попутно попрощавшись с Глорией, и вышла из бара вслед за Деймоном.       Брат открывал дверцу своего автомобиля, старый раритет в котором он души не чаял, и, оказавшись рядом, Мэдисон нетерпеливо захлопнула дверцу, не позволяя брату сесть.       — Мы можем поговорить?       Деймон вздыхает, опускает взгляд, чтобы взглянуть на сестру, что была ниже него ростом, и продолжает упрямо взвешивать все «за» и «против». Мэдисон была ему близка, гораздо ближе Стефана и оттого, когда она оставила их обоих, было больнее: он не считал, что сможет рано или поздно заговорить с ней.       — Деймон, я знаю, что сделала вам больно, но я здесь за тем, чтобы помочь Стефану.       Детская ревность вперемешку с обидой уколола Деймона. Стефан, Стефан, Стефан. Все всегда и всюду выбираю его, пренебрегая чувствами и жизнью самого Деймона, оставляя его, обесценивая чувства, упрямо веря: он не умеет чувствовать.       — Один вопрос, — требует Деймон. — Если бы на его месте был я, ты бы пришла спасать меня?       Вопрос вышел болезненным. Мэдисон хмуро свела брови вместе и, подняв голову, попыталась заглянуть в глаза брата: о чем он только думал, задав подобный вопрос? Догадки хаотично кружили голову, заставляя злиться и не находить себе места от подобного унижения этим вопросом.       Она молчала и Деймон расценил молчание за ответ.       Он ухмыльнулся, проговорив под нос что-то вроде: «ну да», и попытался отодвинуть Мэдисон, чтобы сесть в машину и оставить её на парковке тут одну, со своим молчанием. Мэдисон не сдвинулась с места. Она продолжала смотреть на брата так, словно он задал самую глупую вещь в мире и теперь она увидела то, что не заметила прежде, Деймон, действительно, сомневается в ней.       — Я бы, не задумываясь, отдала бы свою жизнь за тебя, Деймон.       Деймон замирает. Ответ выдался таким простым и очевидным, что на мгновение, ему стало стыдно, что он вообще заговорил об этом. Но сейчас, прямо здесь, кто-то поставил его выше младшего брата, сделав его приоритетом по умолчанию и, несмотря на эгоизм всего происходящего, это было настолько чертовски приятно, что, не выдержав, Деймон обнимает младшую сестру так крепко, как только мог, позволив ей уткнуться в свою грудь, а себе — поцеловать её в макушку.       — Поехали, — Деймон отстраняется первым, кладет руки на плечи сестры и внимательно вглядывается в её лицо, позволяя самому себе признать: он скучал. — Хочу тебя кое с кем познакомить.       — Ты заставил меня волноваться, дорогой брат!       Мэдисон крепко обнимает Деймона, встретив его на пороге своей комнаты, и с делом замечает, за тот год, что они не виделись: он возмужал. Черты лица стали мужественнее, сам он вытянулся и заметно подсушился, больше не было того выпирающего мальчишечьего живота, любителя потрескать сладости, он больше не сутулился, а ходил ровно: держал осанку и расправил плечи.       — Почему ты меня не встретил вчера, Деймон? — Мэдисон, обиженно, дует губы, но все еще не отпускает Деймона. Она так сильно привыкла, что, после смерти матери, была единственной девушкой в жизни братьев и отца, которую они оберегают, — я очень расстроилась.       Деймон улыбается и позволяет себе первым отпустить сестру, когда слышит чей-то смех с лестницы и Мэдисон напрягается. Она не была предупреждена о гостях: а женские голоса, в их особняке, было довольно редким явлением, прислуга не позволяла себе говорить таким высоким тоном, переходя на шепот, чтобы их не было слышно.       — Я хочу тебя кое с кем познакомить, сестра!       Деймон улыбается и Мэдисон, к своему ужасу, понимает: её старший брат влюблен.       Мэдисон смотрит на девушку с очевидным замешательством.       Елена, что стоит в центре старой квартиры Стефана, как экспонат, смотрит на Деймона, что стоит за спиной сестры, явно ожидая объяснений. Рядом с Мэдисон Елена не чувствует себя в безопасности, пусть и знает, что Деймон не позволит ей навредить.       Мэдисон, кажется, совсем сбитой с толку. Она обходит вокруг Елену, берет в руку прядь её волос, проверяет, настоящая ли она, затем, остановившись рядом с ней, касаясь своим плечом её, смотрит на Деймона так, будто готова кинуться на него и расцарапать всё лицо.       — Вы, что, сошли с ума? Девчонка — копия Кэтрин.       Деймон закатывает глаза. Он стоит прямо, скрестив на груди руки и ждёт, когда его сестра вдоволь наиграется в игру: найди хотя бы одно отличие.       — Оставь нотации для младшего брата. — Сестра? — Елена смотрит на Мэдисон, затем на Деймона, и в первые замечает такое очевидное сходство: тот же цвет глаз, волосы, пухлые губы, Мэдисон была похожа на ближайшую родственницу Деймона в сто крат больше чем Стефан. — Ты не говорил, что у вас есть сестра.       Деймон уже жалеет, что познакомил их, и проходит к дивану, чтобы усесться на него и вытягивает ноги вперед, на старый столик.       Мэдисон, не удивленная откровением Елены, скрещивает на груди руки и прослеживает за движениями брата, чтобы укорить его этим, но он целенаправленно игнорирует её: достает из кармана телефон и включает какую-то игру.       Негодование Мэдисон передается и Елене.       — Мэдисон, — Мэдисон смотрит на Елену и протягивает руку в дружеском жесте. — Сестра Деймона и Стефана.       Елена по-дружески улыбается и вытягивает руку в ответ, удивленная неожиданным знакомством.       — Елена. Девушка Стефана.       Мэдисон бросает короткий взгляд в сторону старшего брата, который, она уверена, слушает каждое их слово и делает собственные выводы: Деймон, очевидно, влюблен в девушку своего младшего брата и порочный круг, в очередной раз, оказывается замкнутым.       Мэдисон просит рассказать ей все, что она пропустила. Деймон уверяет, что у них не хватит времени, так много она пропустила и Мэдисон, в притворной обиде, больно кусает старшего брата за предплечье, зная свою безнаказанность, а Елена смеется: впервые ей кажется, что она видит перед собой настоящего Деймона, Деймона в окружении любви его младшей сестры.       — Я отвлеку Клауса, пока вы уговариваете Стефана вернуться.       — Исключено, — Мэдисон, что сидела на пассажирском сидении автомобиля, припаркованного у бара Глории, строго посмотрела на брата. — Я отвлеку Клауса.       — Что? Нет, хватает мне одного мученика.       Мэдисон закатывает глаза от упрямства Деймона, а Елена нетерпеливо озирается по сторонам: ей не нравилась идея с наживкой, но придумать другой план времени не было.       — Деймон, — Мэдисон тянет свою руку к его, которой он продолжал сжимать руль, и кладет свою ладонь поверх его. — Пожалуйста. Клаус не знает обо мне: я буду просто хорошенькой вампиршей, если пойдешь ты — он может тебя убить.       Она была права и Деймон это знал. Он поджал губы, взглянув на сестру так, словно готов был проститься с ней навсегда и все равно пойти на жертву, но знал — Мэдисон свернет ему шею прежде, чем он попытается выйти из машины.       — Послушай, убирайся сразу, если тебе будет казаться, что что-то идет не так.       Мэдисон улыбнулась. Она переместила свою ладонь на щеку брата, понимая то, что поставить её в ситуацию, где есть вероятность летального исхода, была таким же сложным решением для него, как и снова довериться, и выходит из машины, направляясь прямиком к бару.       Мэдисон увидела брата сразу, стоило ей только зайти в бар: угрюмый, задумчивый и таинственный. Он сидел за барной стойкой с мужчиной, разглядеть которого Мэдисон удалось только затылок, но она знала наверняка — с ним был Клаус.       Мэдисон прошла вперед, прямо к ним, и легко села на барный стул рядом с Клаусом, тут же требуя у бармена алкоголь, лучший, который только ему удастся найти. Стефан хмурится, услышав знакомый голос, и вытягивает голову из-за Клауса, чтобы посмотреть на девушку, ровно в тот момент, когда Клаус решил повернуться, чтобы взглянуть на гостью.       Стефан готов придушить Мэдисон здесь. Мэдисон, широко улыбнувшись бармену, принимает алкоголь из его рук и чувствует, как Стефан прожигает в ней дыру размером с космос и буквально душит её на расстоянии своим осуждением и главным вопросом: какого хрена она здесь забыла.       — Какая приятная компания на вечер, — Клаус растягивает слова и смотрит на Мэдисон с чарующей улыбкой, скрывающей его всего настоящего. — Я — Клаус.       — Мэдисон, — Мэдисон вытягивает свою руку, в требовательном жесте: поцеловать её ладонь, и, когда Клаус с усмешкой берет её руку в свою, наклоняется, чтобы поцеловать, Мэдисон ловит взгляд своего старшего брата и кивком головы указывает ему в сторону двери, дергая губами в беззвучном «иди».       Клаус выпрямляется и щелкает пальцами, чтобы пригласить бармена: он не откажет Мэдисон в чести угостить её еще, да и его напиток требовалось повторить. Стефан, по-дружески, хлопает Клауса по плечо, на секунду рассеивая его внимание, и быстро бросает:       — Я проголодался. Пойду перекушу.       Клаус не обращает на него внимания. Он продолжает смотреть на Мэдисон внимательным взглядом, рассматривая её лицо так, словно видел насквозь, и та неуютно морщится, ощущая ту силу, что исходит от древнего, и это здорово её пугает.       — Так для чего ты здесь, Мэдисон?       Мэдисон кажется, что за вопросом скрыто больше, чем он содержит, и она, нервно, откидывает с плеча прядь темных волос.       — Просто провожу вечер.       Клаус ухмыляется. Он берет в руку стакан, который наполнил бармен, и делает глоток, не сводя взгляд с лица Мэдисон, и та выпрямляется, не выдерживая того, что он так внимателен.       — Ну же, не скромничай. Приехала спасать своего младшего брата?       Мэдисон вдруг показалось, что она пропустила удар в солнечное сплетение. Она провела кончиком языка по сухим губам, чтобы унять очевидное волнение, и попыталась вытянуть из себя одну из тех глуповатых улыбок, которым её научила Кэтрин, чтобы хорошо отыграть партию и запудрить парню мозги.       — Я не понимаю, о чем ты говоришь.       — Брось, — Клаус ухмыляется, забавляясь её реакции. — Я знаю о тебе еще с двадцатых годов. Стефан любил говорить о своей семье.       Мысли Мэдисон услужливо наполнили ей слова Деймона: бежать. Она встала, чтобы убраться и успеть сообщить старшему брату, что их план, под траурную музыку, шел под откос, и она бы наверняка пропела мелодию грандиозного провала, если бы выпила еще чуть-чуть.       Мэдисон встает со своего места: резко и быстро, но Клаус останавливает её. Он хватает её за запястье, требовательным движением, и дергает на себя так, что её лицо в неприличной близости от него самого и он чувствует её мятное дыхание вперемешку со страхом.       — Не так быстро, дорогуша.       Мэдисон всегда отличалась буйным характером, эгоизмом, и задатками настоящей истерички, да и сейчас, когда над тобой возвышалась угроза размером с Эверест, именуемая Клаусом, то быть истеричкой вполне себе оправдано.       — Позволь ей уйти, Клаус.       Мэдисон поворачивает голову, едва не шаркнув губами по щетине Клауса и смотрит на Стефана: он вернулся, а значит их план можно полностью объявлять провальным.       — Даже не знаю, друг, мы только начали узнавать друг друга получше.       Клаус глумился над ней, играл на разыгравшейся заботе Стефана и Мэдисон почувствовала себя более чем неловко. Она бы назвала, по меньшей мере, сотню мест, где предпочла бы оказаться, но сейчас она была здесь: все еще рядом с гибридом, пока тот сжимал её запястье так крепко, что рука начинала ныть.       Майклсон разжал руку неожиданно: он просто резко потерял интерес, отвернулся и выпил свой алкоголь, а Мэдисон предпочла позорно сбежать туда, где в назначенном месте её ждал уже старший брат, чтобы подытожить: они облажались.