Биение наших сердец

***

      После телефонного звонка от друга, услышав приглашение на званый ужин, Намджун был счастлив как никогда. Если всё пройдёт хорошо, то одна его мечта будет близка к исполнению.       В долгожданный день ужина Намджун пораньше закончил дела, в последнее время он всё чаще приходит домой не позднее вечера, хочет каждую оставшуюся дарованную минуту провести вместе с любимыми. Напоследок альфа ещё раз хотел поговорить с сыном. Пригласив его в свой кабинет, он начал разговор.       — Тэхён, я тебя предупреждал о сегодняшнем ужине два дня назад. Это важная для нас встреча. Пожалуйста, я повторюсь в последний раз, не позорь нас, не порть всем настроение. Ты дядю Хосока отлично знаешь, у него сын — алмаз. Если всё пройдёт хорошо, Чонгук станет для тебя отличным мужем.       — Отец, расслабься, я всё понял, буду белым и пушистым кроликом, — Тэхён, ухмыляясь, откинулся на спинку кресла. На нём костюм-тройка персикового цвета, что так тщательно выбирал папа последние два дня, чёрные лакированные туфли, ослепляющие блеском, красивая укладка, над которой Сокджин работал целый час, строго запретив сыну трогать волосы. Тэхён заметил, на отце тоже точно такой же костюм, как у него, только в тёмно-синем варианте.       Два дня, как родители возятся с этим ужином: папа принёс гору дорогих костюмов, примеряя тот или иной образ, отец вообще на работу мало стал выходить, возвращаясь ближе к пяти вечера. Как будто Тэхён — девица на выданье. Его одевают, красят, напоминают про этикет. Никогда в жизни он не заморачивался из-за омег — они сами вешались на него, стоит только поманить пальцем. Одевшись, они вышли на улицу. Намджун отпустил водителя и сам сел за руль. Забив адрес в навигатор, они тронулись с места.

***

      В семье Чон было не лучше. Омега отпросился с пар пораньше, чтобы помочь маме, потому что женщина вспомнила все свои тысяча и один рецепты, готовя то одно, то другое. На столе, красиво оформленном Чонгуком, уже были выставлены пулькоги с мясом, канджан чимтак, чуккуми туручиги, целая гора морепродуктов, различные закуски, про десерты он вообще молчит. Она наготовила не на шесть персон, а на все шестьдесят. Хотя, вспоминая сватовство хёнов, еды было ещё больше. После завершения готовки он быстро принял душ и начал одеваться. Омега надел светлые джинсы широкого кроя и лёгкий бежевый свитер, дополняя образ браслетом и кольцами. Светлые, чуть длинные волосы закрутил, в итоге получая большие вьющиеся волны.

***

      Прибыв по указанному адресу, чета Ким заходит во двор дома. Дом двухэтажный, большой, но меньше их собственного. Сад хорошо ухожен и украшен, небольшие клумбы цветов дополняют двор. На пороге уже стоят и ждут гостей Хосок с женой.       — Добро пожаловать в наш скромный уголок! — Хосок с улыбкой во все тридцать два зуба встречает друзей. — Намджун, хорошо выглядишь! Дай угадаю, костюм выбирал Джин? — старший омега посмотрел на своего супруга, встречая ответный счастливый взгляд. — Сокджин, ты как всегда неотразим и великолепен, — он подошёл к омеге, крепко обняв его. — И, конечно же, Ким Тэхён, собственной персоной, — Хосок подошёл к альфе, принимая рукопожатие. — Ты, малой, в последний раз, когда я видел тебя, был ниже меня на два дюйма, а сейчас смотри как вымахал. Тебя чем кормили в Лондоне? — альфа похлопал Тэхёна по спине и пригласил всех в дом.       — Чонгук, дорогой, гости уже пришли, ты где? — войдя в дом, альфа начал звать сына. Тот, словно почувствовав, уже спускался со второго этажа.       — Здравствуйте, дядя Джун, дядя Джин, — омега, поприветствовав гостей, поклонился им. — Привет, Тэхён, я Чонгук.       Момент. Тэхён так и остался стоять с раскрытым ртом. Он впал в ступор ещё тогда, когда Гук только спускался по лестнице. Как он там говорил? Что никогда не заморачивался ради омег? Да, не заморачивался, но ради этого омеги он готов в десятый раз начинать всё заново и заново. Этот омега словно собрал в себе все фетиши альфы: светлые кудрявые волосы, белоснежная кожа, глаза — чёрные пуговки, пухлые розовые губки, изящное тело, — хотя по одежде свободного кроя и не видно, но альфе видеть и не надо, он уверен, что у Чонгука оно шикарное. А эта родинка под губой и этот манящий запах белых лилий сводят с ума. Эти прекрасные губки шевелятся, что-то говоря, но он не может оторвать взгляда, пока папа не бьёт его локтем в бок.       — Ах, да, привет, я Тим Кэхён, то есть Ким Тэхён, — протягивая руку Чонгуку, бормочет альфа.       — Ким Тэхён, рад нашей встрече, — омега, улыбаясь, протягивает руку в ответ. Эта улыбка… Что он говорил отцу насчёт белого и пушистого кролика? В этом он явно проигрывал Чонгуку — с белыми, чуть выпирающими двумя передними зубками тот был вылитым крольчонком. Несите гроб, альфа готов умереть сегодня. Если бы внутренний волк выбрался наружу, то до конца своих дней он смотрел бы на омегу с обожанием, виляя хвостиком.       — Ну, может, уже пойдём к столу, а то, думаю, из-за Тэхёна мы так до утра простоим, — Намджун, рассмеявшись, обратился к друзьям.       Они расположились за огромным столом. Намджун с Сокджином и Тэхёном сели с одной стороны, с другой — семейство Чон. Тэхён весь вечер не мог оторвать взгляд от Гука. Омега красивый, умный, а как он разговаривает, эти манящие руки, волосы, которые хочется потрогать и вдохнуть запах лилий. Чонгук сам несколько раз кидал ответные взгляды, и альфа просто терялся в пространстве.       Поужинав и расхвалив всё, что приготовили Чонгук с миссис Чон, они переместились в зал. Чонгук, принеся всем по мороженому, достал родительский фотоальбом. Стали вспоминать школьные дни, первые начинания Хосока, свадьбу с миссис Чон, фото юного Гука и его братьев, а далее уже их свадьбу, пока Чонгук не обратился к ним с просьбой поговорить с альфой наедине.       Они вышли на небольшую веранду на втором этаже, с которого открывался вид на ночной город. Отличная весенняя погода. Красивая полная луна и звездная россыпь уже захватила небо. Альфа замечтался, улыбаясь, пока не поперхнулся, когда Гук схватил того за яйца. Мать вашу, что это такое блять?       — Ты, конченный извращенец! Я весь вечер ловил твои похотливые взгляды в сторону моего тела и моей задницы. Хоть она и скрыта под одеждой, но ни на минуту не отпускала твой взгляд, ты, озабоченный кобель, — сильнее придавив самое дорогое и ценное место альфы, заставляя полететь искры из глаз. — Я-то думал, что все слухи вокруг тебя всего лишь работа грёбаных СМИ, ведь не может быть сынок таких замечательных людей, как дядя Джун и Джин, быть таким нахалом, а, оказывается, всё правда? Отвечай, кобелина, пока без яиц не остался. Зачем тебе женитьба?       — Пусти, придурок, — альфа из последних сил попробовал отстранить Гука от себя, пока тот сам наконец не отпустил.              Боже, его драгоценные яйца! Что он там думал насчёт омеги? Что он милый, хороший, белый и пушистый кролик? Да фиг вам! Он — само исчадие ада, детёныш сатаны. У него и у самого есть яйца, омега точно знает, как это больно, но всё равно силёнок не пожалел. За всю недолгую двадцатидвухлетнюю жизнь альфы ни один омега так не поступал с ним. Хотя он бросал, трепал их чувства и сердца после проведённых ночей. Да, альфа смотрел на него, да, весь вечер, но любя, восхищаясь, а не как он там себе придумал, блять.              — Ну спасибо, омежка, хватка у тебя крепкая. Занимаешься, да? Я, конечно, та ещё скотина, и СМИ писали отчасти правду, но ты меня и близко не знаешь. Не смей так отзываться обо мне. Все омеги, с которыми я спал, делали это добровольно, с полного своего согласия. Буду с тобой честен: на свадьбу уговорил меня мой отец. Якобы хочет, как ты выразился, нахального непутёвого сына в правильное русло направить. Никто на тебя не давит и давить не будет. Не хочешь, можешь сейчас спуститься и отказаться, пока никто ничего не планирует.       — Почему не хочу? — совсем тихо и смущённо.       — Что? — альфа, видимо, не расслышал после того, как чуть не лишился своих яиц от рук этого омеги. Он обзывался последними словами, но всё-таки хочет эту свадьбу? У него всё в порядке с головой?        — Короче, видишь ли, Тим Кэхён, мой горячо любимый папочка слишком нас с хёнами опекает. В школу с водителем и обратно тоже. В клуб нельзя, к друзьям нельзя (если у кого-то из них не дни рождения — тогда можно, но с водителем и на час максимум), а за границу полететь одному, так это вообще «где это видано омеге одному куда-то лететь». Я, конечно, люблю его. Он у меня замечательный, но старых взглядов. На дворе двадцать первый век, а я даже один не могу у друзей чуть задержаться. Выдаст собственноручно за альфу и тогда «поезжай в свою заграницу или что ты там хотел».       — Ты хочешь выйти за меня только чтобы потусить в клубе с друзьями?       — Я предполагал, что ты тугодум, но не до такой же степени, — на этот выпад альфа лишь закатил глаза. — На втором курсе у нас будет обмен студентами с другими странами. Я учусь на историка, думаю поехать в Грецию, изучить местную культуру и предысторию древнегреческих богов. Конечно, я бывал там, но с родителями и максимум неделю. А так я полгода буду один изучать мифологию и ходить по музеям. Прожив с тобой два-три года максимум, мы разведёмся. Я, бедный после неудачного брака, буду утешать себя путешествиями по разным историческим городам в одиночку. И не надо так на меня смотреть, я вижу по твоим глазам, что эта свадьба выгодна и тебе.       Альфа от этого выпада омеги потерял дар речи. Он думал, что только у него есть план, а, оказывается, этот нахальный омега уже построил их совместное будущее. Ладно, он тоже не хороший, у него тоже были планы на эту свадьбу.       — Да, мои родители хоть и позволяли мне многое, но не поощряли мою цель стать певцом. Это моя мечта с детства. Видите ли, это нестабильная работа, а я, как сын влиятельного Ким Намджуна, должен занимать его место в офисе за кучкой документов. Я отказался от всех его полномочий, власти и денег. На брак сроком в два-три года я тоже согласен. К тому времени я уже успею выпустить целый альбом и уплыть в свободное плавание. Так что, если ты согласен, я тоже за. Но после свадьбы мы будем жить обычной жизнью: без водителя, кухарок и домработниц — в обычном доме. А насчёт развода: давай условимся, что не сошлись характерами. Не хочу быть ублюдком в глазах дяди Хосока.       — Ладно, согласен. У нас и не было никогда домработников. Дела по дому разделим на двоих, по поводу водителя: да я счастлив, что никто не будет ходить за мной по пятам. Так что договорились.       Обсудив всё, они спустились вниз, где их уже ждали родители, гадая, почему детей так долго нет.       — Пап, мам — омега обратился к родителям, — я даю своё согласие на эту свадьбу. Я доверяю вашему выбору. Дяди Джун и Джин мне как семья, а Тэхён их сын, думаю, он станет отличным мужем для меня.       — Намджун-а, друг мой, мы станем родственниками! Мать, неси шампанское, будем отмечать!       После согласия омеги родители обеих сторон были безумно счастливы. Выпивая шампанское бокал за бокалом, они ещё долго болтали об уже скорой свадьбе. Они ещё не знают о некой договорённости между их сыновьями. «Надеюсь, никогда не узнают», думает про себя омега. А Тэхён… А что Тэхён, он счастлив. Альфа, конечно же, до сих пор в шоке от омеги, но рад, что слова Чимина о чьём-то разбитом сердце или чего-то там ещё не сбудутся. Всё согласовано обеими сторонами. А этот омега не так прост, как кажется. Точно дитя Сатаны. Ох, альфа как вспомнит его стальную хватку на своих бубенцах, так в паху начинает щипать. Вот тебе белый и пушистый кролик, блин.