Нефритовый лотос

Теперь слабый пол всегда занимался самостоятельно, на поляне возле выделенных приезжим домиков. Сами омеги и девушки отзывались об этом не очень радостно. Их, вообще, всё бы устраивало, если бы во главе этих занятий не стоял Вэй Ин. Усянь, всегда тренировавшийся до победного (ещё одно движение и обморок), точно так же тренировал и всех остальных. После его тренировок все выглядели так, словно познали ад. Конечно, альф заинтересовало, что они там делают, но все желающие посмотреть быстро отсеялись. Цзяны даже под страхом смерти идти к омегам не хотели — не дай небожитель Вэй Ин и их припашет, тем более, что они это уже видели, и сами участвовали. Альфы клана Не были благоразумны, и смотря на более опытных Цзянов, даже не сделали попытку. Цзини вроде собирались, но Цзысюань посмотрел на них такими страшными глазами, что желание сразу отпало. Лани даже мысли такой не допустили. По итогу, самыми резвыми оказались Вэни. Они, коллективно, отправились на полянку. Но с крайне хмурым выражением лица вернулись спустя десять минут, с улыбающимся Сиченем. Он покачал головой: -- Это всё выглядит очень не благопристойно, поэтому прошу вас, воздержитесь от подобных попыток. Спустя две недели Лань Хуань появился на тренировке, и подозвал брата: -- Ванцзы, пойдём со мной. Мне нужна твоя помощь. -- Лань Чжань кивнул, и поклонившись учителям, пошёл за братом. Сичень, мерно шагая, посмотрел на него, и с лукавой улыбкой, спросил: -- Хочешь посмотреть на тренировку омег? -- Уши Лань Чжаня покраснели, он нахмурился: -- Брат! -- Лань Хуань фыркнул, и отвернулся, смотря на облака: -- Я знаю что ты воспитанный мальчик, мне не нужно это доказывать. Ванцзы хмурился ещё несколько минут, молча идя рядом. Затем, смущённо наклонив голову, тихо сказал: -- Пойдём. -- Сичень воодушевленно усмехнулся, и тут-же встал на меч: -- Не отставай! -- Лань Чжань закатил глаза, но тоже поспешно взлетел, догоняя брата.

***

Братья сели под небольшим деревом, на небольшом холмике, с которого было видно полянку. Сам холм был неплохо закрыт деревьями, что позволяло им уменьшить шанс быть обнаруженными. Впрочем, омегам было далеко не до них. Вообще, у Лань Чжаня сразу возникли вопросы. Вэй Ин отжимался. И это было бы нормально, но у него на спине, с огромным камнем, стоял другой омега. А на плечах этого омеги, тоже с камнем стояла девушка, а на плечах девушки... ну, вообщем, это была башенка из людей. Они шатались, и жалостливо стонали: -- Ну всё, хватит, ну пожалуйста, Вэй Ин! Все уже устали! -- Омега радостно засмеялся: -- Но вы же пока что ещё в сознании? Усталость после тренировки — это хорошо. Тем более, вы же хотите устойчиво стоять на мечах? -- Девушка тяжело вздохнула, и пошатнувшись, с явным трудом восстановила равновесие, под панические возгласы тех, кто стоял у неё на плечах: -- Но мы же...! а... блин, мы же и так умеем! -- Усянь отжался, и поднял одну руку вытирая лоб: -- Судя по тому, как вы там шатаетесь — нихрена вы не умеете. -- Он поставил руку на землю, и отжавшись, посмотрел в сторону остальных адептов, на последнем издыхании бегавших вокруг полянки: -- Эй, сколько кругов? -- Омега, бежавший впереди всех, прокричал, явно задыхаясь: -- Пять.... пятьдесят... два! -- Вэй Ин поджал губы и покачал головой: -- Ну ладно, до семидесяти дойдете, и можно отдохнуть. -- Бежавшие с болью захныкали. Одна девушка на нервах воскликнула: -- Я не могу! Я больше не могу! -- Но несмотря на свои слова, бежать продолжила, -- Это бесчеловечно! Нельзя так напрягаться, просто нельзя! Усянь особо сильно оттолкнулся от земли, хлопнул в ладоши, и успел поставить руки назад, плавно опускаясь. Стоявшие на его спине люди завопили, но равновесие удержали. Вэй Ин нахмурился: -- Я понять не могу: чего вы так стонете? Каждый день же так тренируемся! И дома тоже, я же вам программу составлял? -- Девушка нервно прокричала: -- Не тренеруемся мы так д... -- На её рот тут же опустилось шесть ладоней, группа затормозила и грохнулась. Адепты злобно зашипели на неё, но Усянь нужное услышать успел. Он замер: -- Что значит "не тренируемся"? -- Девушка вырвалась из захвата, кто-то зажал её горло локтем, применяя удушающий, но она захрипела, неспособная молчать: -- Учитель... который нас...тренирует... послал твою...программу нахер...потому...что...она...слишком...же...с..кха..я... -- Вэй Ин резко оттолкнулся от земли, и не сгибая ноги, встал. Люди на его спине завопили, практически оказавшись в свободном падении, но омега был быстрее, и ладонью, с невозмутимым лицом, схватил ноги стоявшего на нём омеги, удерживая всех людей одной рукой. Он восстановил их равновесие, и подошёл к куче из свалившихся людей. Братья Лань переглянулись. Сколько силы должно было быть в этом маленьком человечке, чтобы с такой лёгкостью держать такой вес ладонью? Да ещё и уравновесить их. Разве омеге такое под силу? Усянь присел на корточки, и цыкнул, смотря на синеватое лицо девушки: -- Так, отпустите её, чего вы, в самом деле. -- Душивший её омега послушно убрал локоть, девушка закашлялась. Конечно, убивать её он бы не стал, но для Ланей подобное выглядело крайне жестоко. Ванцзы, внезапно, понял что не видит младшего Не. Альфа осмотрел поляну, и нашёл Не Хуайсана лежащим под деревом. Лань Чжань нахмурился. Этому омеге стоило проверить пульс. И вызвать доктора, судя по его бездыханному телу. Но ничего сказать Сиченю он не успел: Вэй Ин внезапно развернулся, и смотря на лежащего, крикнул: -- Так, Не Хуайсан, хватит прохлаждаться, дуй сюда быстро! У тебя ещё тридцать отжиманий в долгу. Не встанешь — я тебя больше жалеть не буду! Можно было наблюдать восстание лютого мертвеца. Младший Не поднялся, но в его лице не было уже ничего живого. По щекам омеги текли слезы. Он, не издавая ни звука, поплелся на ровное место, чтобы продолжить отжимания. Усянь закатил глаза: -- Драмы то! Я тебя, что, убиваю? Впрочем, ответа он не ждал. Вместо этого Вэй Ин внезапно подкинул всех людей в его руке в воздух. Адепты с визгами приезмились на ноги, удерживая камни в руках как самое дорогое. Только вот у одного омеги камень из рук всё же выскользнул — он кинулся к нему, и точно бы успел схватить до соприкосновения с землёй, но резкое движение, практически незаметное глазу, разбило булыжник на множество кусочков. Омега замер, и посмотрел на Усяня с крайним выражением обиды. Вэй Ин пожал плечами: -- Ну вот, твой камень разбился. А я говорил, что нужно быть осторожнее. -- Парень в возмущении нахмурился, вскидывая руки: -- Да это же ты его разбил! -- Усянь в удивлении поднял брови: -- Я?! -- Он обернулся к остальным, -- Ребят, вы что-то видели? Тишина накрыла поляну на несколько секунд. Все посмотрели на Вэй Ина, затем на несчастного омегу. В глазах парня читалось: "мы же семья!" Адепты стыдливо опустили глаза в пол, хором отвечая: -- Нет, ничего не видели. -- Омега посмотрел на них с презрением. Цзяны вздохнули. На тренировках Вэй Ина не было семьи. Каждый сам за себя. Усянь усмехнулся: -- Слышал? Ничего я не делал. Так что пятьдесят отжиманий твои. Парень застонал, и печально упал на землю, лениво отжимаясь. Вэй Ин посмотрел на него с кислым выражением лица, и внезапно раздражённо зарычал: -- Ты издеваешься надо мной?! -- Все сжались, Усянь с силой пнул парня в живот, заставляя того отлететь, и прокатиться по земле. Братья вздрогнули. Они знали Вэй Ина не так долго, но даже подумать не могли, что он может быть... таким. Похожим на Вэнь Сюя, избивающего своих, просто потому что он сильнее. Впрочем, Цзянов не волновало, что-там про них думали Лани. На самом деле, подобное поведение Усяня во время тренировок было обычным делом, и никого не смущало. Он никогда не делал им больно намеренно, и вообще-то, всегда следил за тем, чтобы они не переутомлялись. То, что они делали сейчас — просто игра. То есть их показательные стоны, вопли и слезы. Это означало, что они расслаблены. Чувствуют себя в безопасности. В серьёзных ситуациях, или в стенах, где они чувствуют себя неуютно — они молчали. Молча выполняли то, что им говорят. Молча слушали ругань. Молча терпели боль. А эти тренировки... да, было сложно, но можно. Усянь, кстати, разозлился на Омегу не из-за того, что он выполняет упражнение вяло, а из-за того, что не использует светлую энергию, чтобы облегчить себе жизнь. Вэй Ина всегда очень раздражало то, что они про неё постоянно забывают. В момент, когда он выругался, адепт уже понял из-за чего. А когда чужая нога прилетела ему в живот — укрепил своë тело энергией. Омега встал, отряхиваясь от пыли, совершенно невредимый, извинился, и поспешно продолжил отжиматься. Вэй Ин закатил глаза и обернулся к, всё ещё лежащим на земле адептам, уперев руки в бока: -- У нас ещё десять минут до конца занятия, так что побежали ещё десять кругов. Не успеете — завтра ещё тридцать прибавлю. -- Все подскочили, и побежали, крича: -- Да не сможем мы целый круг за минуту пробежать! -- Усянь помотал головой: -- Шутите? Здесь поляна раза в четыре меньше нашего поля, что тут бежать вообще? А с вашим тренером я ещё поговорю... -- Адепты застонали и зашипели на девушку, раскрывшую Вэй Ину их общую тайну. Усянь подошёл к Не Хуайсану, лежавшему на траве лицом вниз. Младший Не старательно изображал труп, ну или хотя бы дерево. Вэй Ин поднял его за шкирку и поставил на ноги: -- Ну чего ты? -- Хуайсан снова упал, хныча: -- Я больше не могу! А-Ин, имей совесть! -- Усянь окинул его внимательным взглядом. Судя по тому, что Не Хуайсан без каких-либо промедлений пачкал ханьфу об траву — действительно устал. Вэй Ин вздохнул: -- Ладно, так уж и быть. Можешь идти отдыхать. -- Младший Не радостно улыбнулся, и перевернулся, явно не собираясь вставать. Его ноги просто не выдержат передвижений. Усянь на это покачал головой, и посмотрел на солнце. Махнул рукой, недовольно цокая: -- Ладно. Он уже давно чувствовал двух внезапных наблюдателей. Вэй Ин понятия не имел, как вообще так получилось, что Лань Чжань, эта глыба из правил, позволил себе смотреть на тренирующихся омег. А вот Сичень, после их пусть и непродолжительного общения, вопросов вообще не вызывал. Сегодня было относительно нормально, почти не жарко, и все занимались в одежде. Хотя обычно, когда было жарко, они ходили без верха, и в конце тренировки бегали под водой. Под какой? О, Вэй Ин, в каком-то роде, был гением талисманов. Усянь подхватил лежащего Не Хуайсана на руки, и переложив его на предплечье, начал рисовать на земле какие-то символы светлой энергией. Кончики его пальцев светились, и альфы, увидевшие это, удивлëнно переглянулись. Нужно было иметь большой уровень контроля светлой энергии, и большой резерв, для того чтобы заставить её проявлять какие-то видимые свойства. Вэй Ин довольно быстро закончил круг. Он осмотрел его и радостно прокричал: -- Да будет дождь! -- Все радостно завопили, когда из-под земли внезапно ударило несколько фонтанчиков. Конечно, эта конструкция из символов работала только в том случае, если под землёй было достаточно воды. Омеги и девушки радостно поскидывали с себя рубахи и верхние ханьфу. Лань Чжань поспешно отвернулся, и схватил улыбнувшегося брата за шиворот, оттаскивая от дерева: -- Брат! -- Сичень наигранно печально вздохнул, но послушно отвернулся, отходя в сторону. Ванцзы смерил брата возмущённым взглядом, уши его горели красным, и Лань Хуань не смог сдержать ласкового смешка, взъерошивая чужие волосы: -- Ладно тебе, А-Чжань. Пойдём, скоро обед. -- Два нефрита встали на мечи и взлетели, исчезая из поля зрения Вэй Ина. Омега вздохнул, смотря на бегавших под водой Цзянов. Как он и предполагал, Лани быстро исчезли, стоило только слегка оголиться. Жаль, что он не решил раздеться в самом начале — его напрягало чужое присутствие и отвлекало от тренировки. Не Хуайсан на его руке застонал, и Усянь, перехватив его удобнее, пошёл к домикам, отмечая, что воды становится всё меньше. Значит и остальные скоро уйдут.

***

Это случилось спустя три дня. Вэй Ин, во время урока, перебил Лань Циженя, и начал рассуждать на тему тёмной энергии. Неизвестно, чему альфа больше разозлился: тому, что омега заговорил без его разрешения, или теме чужого разговора. В любом случае, крайне недовольный учитель, в качестве наказания запретил Омеге появляться на любых уроках три дня. Это было... странное наказание. Усянь, обожавший прогуливать, переглянулся с остальными. Не Хуайсан пожал плечам, а Цзян Чен покрутил пальцем у виска. Вообще, на самом деле, Цижень хотел заставить паршивца переписывать правила, но приказать омеге находиться в библиотеке, закрытом помещении, где он может встретиться с альфами... нет, это было невозможно. Когда Усянь выходил из класса, сидящий возле выхода Цзысюань откинулся на прямые руки и запрокинул голову: -- Блин, давай я вместе с тобой наказание пойду отбывать? -- Омега оскалился: -- Ого, хочешь потренироваться? -- Жених Янли побледнел и вернулся в исходное положение, хватая учебник: -- Черт с тобой, больной ублюдок, иди уже! -- Вэй Ин громко хохотнул, выходя, и в спину ему полетело возмущение от Циженя. Омега не знал чем заняться. Первым делом он направился в сторону ближайшей кухни. У Ланей было несколько столовых и кухонь, разбросанных по территории всего ордена. Вообще, до Усяня доходили слухи, что самая вкусная еда в секторе омег. Вэй Ин, кстати, ни разу здешний слабый пол не видел. Он подумывал сходить, но в данный момент больше хотел есть. Кухней было небольшое деревянное здание, располагавшееся недалеко от столовой, и соединенное с ней переходом с крышей. Усянь ввалился на кухню без всякого смущения. Он думал, что раз обед только через час, то здесь никого не будет, однако несколько Альф схватились за сердце. Двое мужчин бет тяжело вздохнули. Это, кстати, было странной штукой — у Ланей было на удивление много бет-мужчин, и для них правила были такими же, как и для Альф, но беты всё же вели себя более спокойно при виде Вэй Ина. Тоже, конечно, опускали взгляд, но не шарахались до панички. Один из поваров вежливо поклонился: -- Вам что-то нужно? -- Вэй Ин хмыкнул: -- Осмелюсь предположить, что я пришёл на кухню для того чтобы есть. Знаю, звучит как бред, но всё же. -- Мужина тяжело вздохнул: -- Еда ещё не готова. -- Усянь махнул рукой: -- Ой, да ладно вам! Сам что-нибудь сварганю. У вас вон, сколько плит свободных, уж уступите мне кастрюльку. -- Повар отошёл, позволяя омеге пройти, и не решившись с ним спорить, тихо сказал: -- Если вам что-то нужно — спрашивайте. -- Мужчина справедливо решил, что чем быстрее нарушитель спокойствия добьётся того, что ему нужно — тем быстрее уйдёт. Работа над обедом продолжилась. Альфы переодически шугались, случайно подняв на омегу взгляд, но войдя в колею работы, перестали его замечать. Ещё одной странностью Ланей, по мнению Вэй Ина, было их отношения к еде. Всего в ордене было три приëма пищи — завтрак, обед и ужин. На поесть отводился всего час. Если не успеть, например, к ужину, то теперь покушать можно будет только с утра. Хотя, как омега слышал, существали отдельные часы приёма пищи для воинов и лекарей. Но приходить на такие было верхом неприличия. А Лани приличие чтили. Цзяны на такой распорядок смотрели с ужасом. Самым жутким было то, что у Ланей нельзя было приготовить еду самостоятельно. Не было общественных кухонь. В ордене Цзян печки были практически у всех в домах. Они жили на воде, и зимой становилось действительно холодно. Печь служила и средством приготовления пищи, и отоплением. А ещё, у всех были морозные талисманы — для хранения продуктов. Их приклеивали к свободным ящикам. Каждый мог приготовить себе еды тогда, когда хотел. Еду покупали на собственные деньги, которые выдавались всем в одном количестве раз в месяц. Овощи раздавали в сезон сбора урожая — полей было много, и работали на них все. Итак... орден Лань был странным. Вэй Ин с ума сходил от того, что не может перекусить просто так. Вне расписания. Такой мрак. Усянь затушил плиту и попробовал суп. Он приготовил небольшую кастрюльку, ему должно хватить. Повар, тот самый, разговаривавший с ним, заинтересованно посмотрел на его еду, и спросил: -- Попробую? -- Вэй Ин кивнул. Мужчина зачерпнул немного, отпил... удивлённо посмотрел на омегу: -- У вас прекрасно получилось! Вы учились на повара? -- Усянь отрицательно покачал головой: -- Неа, просто умею. У вас есть перец? -- Повар кивнул и взял с полки небольшую глинянную баночку: -- Сушёный. Мы добавляем специи в еду, просто в таких количествах, что вам наверняка наша еда кажется пресной. -- Вэй Ин согласно покивал, принимая сосуд: -- Да, это уж точно. -- Он понюхал перец, и отстранившись, тихо чихнул, прикрыв лицо рукавом. Со всех сторон посыпались пожалания здоровья. Усянь потер нос, кивая: -- Спасибо! -- Внезапно, бета с какой-то надеждой спросил: -- Можно я кину в ваш суп парочку добавок? На вкус не повлияет. -- Вэй Ин с недоумением кивнул, насыпав в еду перца. Повар отошёл, взял из небольшой баночки несколько разноцветных шариков и кинул их в суп, размешивая: -- Это витамины. Мы добавляем их во всю еду. Омегам, в их секторах, выдают специальные порции. Вы довольно слабы здоровьем. -- Усянь фыркнул, но не стал опровергать чужие слова. Он попробовал суп ещё раз, и довольно улыбнулся: -- Во-о-о-т! Теперь в самый раз. -- Бета, дождавшись чужого кивка, зачерпнул немного, и... кинулся к бочке с водой, дико кашляя. Остальные аж перепугались. Мужчина выпил три стакана, прежде, чем ему догадались налить молока: -- О небожители, мальчик... ты себя изнутри сжечь хочешь? Куда же так много перца? Весь вкус исчез! -- Вэй Ин махнул на него рукой, ставя кастрюльку на свободный стол: -- Вам просто непривычно. -- Бета вытер пот со лба, морщась от всё ещё покалывающего языка: -- Если бы у ада был вкус, он был был именно таким. -- Усянь хохотнул и отпил из кастрюли. Всех передёрнуло — бету, знавшего вкус, в двойном размере. Второй бета с надеждой спросил: -- Может ты ложку возьмешь? -- Вэй Ин отрицательно покрутил головой: -- Не, и так нормально. В итоге, пусть ложку ему всунуть не могли, но налили компота. Какой-то повар положил рядом рисовую лепёшку, а ещё один — пирожок с какой-то ягодой. С каждый минутой мужчины выглядели всё более удивленными: не каждый из них смог бы съесть и половину "небольшой кастрюльки", а омега, судя по всему, собирался прикончить порцию в один раз. Они-то думали что он оставит себе на ужин. Суп закончился. Усянь не отказался от жестов доброй воли, и лепёшка, вместе с пирожком, были благополучно запиты компотом. Омега сыто вздохнул, быстро ополоснул посуду, и с благодарностью поклонившись, попрощался, выходя из здания: -- Спасибо за еду, до свидания! -- Самый старший из поворов посмотрел на пустую кастрюльку, и вытер одинокую слезу: -- Какой аппетит...! Небожитель, дай мне такого ребёнка.... Мужчины мечтательно вздохнули. Повара в клане Лань своей работой горели.

***

Вэй Ин закончил тренироваться и зашёл в комнату. Не Хуайсан, в одних трусах, лежал на кровати животом вниз и что-то читал. Все окна были открыты на распашку, и сквозняк приятно освежал воздух. Усянь подошёл к стоящей в углу комнаты бадье, залез и нарисовал в воздухе над головой какую-то загигулину. В тот же момент его окатило большим пузырём воды. Не Хуайсан прокомментировал происходящее, не отрываясь от чтения: -- Воду сам выливать будешь. И пол протри. -- Вэй Ин отжал волосы, и перелез через бортики, с громким хлюпом наступая на пол. По его ногам, с мокрых штанов, тут же натекла лужица. Он прошёл к своей кровати, и скинув их, оделся в сухое. Некоторое время раздумывал над тем, что же надеть, и, внезапно для себя, с лёгким смущением, выбрал нарядное ханьфу — фиолетовое, с несколькими слоями платье, расшитое узорами. Он красиво подвязал пояс, и повесил на него колокольчик. Не Хуайсан со своего места пробурчал: -- Вытри пол... не хочу наступать в лужи, -- Усянь сморщился, надевая ножны с мечом: -- Сам высохнет, ты всё равно ещё час с кровати не поднимешься. -- Внезапно, вместо того, чтобы просто недовольнно вздохнуть, Не Хуайсан отвлёкся от чтения, поворачивая голову в сторону Вэй Ина. Действовать нужно было быстро — Усянь не хотел, чтобы друг увидел его в парадных одеждах. Не Хуайсан это из виду точно не упустит, и что хуже — сделает выводы. Поэтому, его нужно было отвлечь на что-то другое. Усянь долго не раздумывал — схватил с пола мокрые штаны, и кинул их на спину Не Хуайсана, и в догонку, чтобы уж наверняка, звонко шлепнул того по заднице: -- Комары покусают! -- И поспешно выбежал из комнаты. Маты, летевшие ему в спину, заставили его улыбнуться — Не Хуайсан точно не успел сконцентрировать внимание на его внешнем виде. Вэй Ин выхватил меч, и взлетел, направляясь в сторону библиотеки. Если он был прав, то сейчас Лань Чжань должен быть там.

***

Ванцзы незаметно сглотнул, и направил всё своё внимание на учебник. Ему нужно было готовиться к завтрашнему занятию. Приезжие ученики не делали домашнюю работу, но все Лани, каждый вечер исправно... ...Рядом мелькнули складки фиолетового ханьфу, и омега, до этого сидящий напротив, прижался к Лань Чжаню боком, заглядывая в его учебник. Альфа чересчур сильно сжал края книги. Его руки мелко поддрагивали, а кончики пальцев, еле заметно покраснели. Он наклонился сильнее, чтобы волосы скрыли его горящие уши. Этот омега... Вэй Ин же, ошибочно предполагая, что парень рядом дрожит из-за раздражения, ухмыльнулся, и прижался к Ванцзы, обхватывая его руку своей: -- Лань Чжа-а-нь... тебе не скучно? Что ты читаешь? -- Альфа вздохнул, молча перелистывая страницу. Этот омега ворвался в библиотеку через окно, разшурудил сквозняком всю бумагу, и уже почти полчаса приставал к Ванцзы всевозможными способами. Альфе было тяжело по многим причинам. Одной из них было то, что Лань Чжань никогда до этого не видел Вэй Ина в закрытом, длинном ханьфу. Оно ещё и расшито было серебрянными нитками. Ванцзы в этом не разбирался, но на его взгляд, Вэй Ину подобное было к лицу. Краем сознания он подумал о том, что Цзяны — очень богатые люди. Почему же омега не носил такую красоту каждый день? Удобство...? Лань Чжань сам постоянно ходил в длинных ханьфу, пусть и белых. И в бою это ему ни капли не мешало. Усянь тяжело вздохнул, и наклонился, смотря Ванцзы в глаза: -- Ну Ла-а-ань Чжа-а-ань! Поговори со мной! -- Ванцзы тяжело вздохнул, и посмотрел на чужое лицо, находившееся сейчас слишком близко. Ему нравилось то, что он видел. Омега был красивым. Очень красивым. Большие серые глаза, аккуратный носик, пухлые губы и гладкая кожа с мягкими щëками. Как у всех омег, но что-то в Усяне для Лань Чжаня было... милее душе. Ещё омега просто замечательно пах. Не то, чтобы он прям с ума сходил от запаха Вэй Ина, совсем нет. Просто, он у него был такой... вкусный. Приятный, тёплый и сладкий ровно настолько, насколько нужно. Ничего лишнего. Совершенно внезапно, Ванцзы почувствовал что цепи внутри слегка ослабли. Он нахмурился, и опустил взгляд ниже, туда, где из-за нижних одежд выглядывала молочно-белая, сладкая даже на вид, шейка. О, небожитель! Останови его от греха! Лань Чжань, резко зарычал, оскалился, и подался вперёд, клацнув клыками всего в нескольких милиметрах от чужой кожи — Вэй Ин, как он и думал, успел отшатнуться. Омега смотрел на него такими ошалевшими, круглыми глазами. Ванцзы хотел усмехнуться. Но цепи резко натянулись, и он удержал на лице безразличную маску, возвращая прямую осанку. Его голос звучал совершенно обычно: -- Зачем пришёл? -- Вэй Ин тихо пробормотал, всё ещё смотря на него с шоком в глазах: -- Ты... ты... -- А затем, радостно взвизгнув, накинулся на альфу с объятиями: -- Ах-ха-ха-ха-ха! Я знал! Знал что ты не из камня сделан! Несколько секунд назад можно было подумать, что Усянь испугался выходки Альфы, но на самом деле он просто был крайне удивителëн увидеть это именно от Лань Чжаня. Конечно, в Цзян такое происходило часто — все рычались и скалились. А Вэй Ин с Цзян Ченом, порой даже кусались до крови. Когда были детьми такое происходило куда чаще, но Усянь, к примеру, всё ещё мог цапнуть Цзян Чена, за руку, если тот попытается стащить у него кусок курицы. Ванцзы на радосные вопли Усяня отреагировал лишь слегка покрасневшими ушами, и твёрдой рукой отодвинул омегу от себя, поправляя замявшееся ханьфу. Вэй Ин, всё же успокоившись, глубоко вздохнул, и сел напротив, подпирая голову рукой: -- Мне скучно, Лань Чжань. А тебя так прикольно бесить. Ты смешно злишься. И ваши правила порой, кажутся мне совершенно смешными. -- Ванцзы, очевидно незаметно для Усяня, улыбнулся. Этот омега был единственным, кто говорил всё настолько прямо. Мог бы постыдиться, в открытую сообщать о том, что спецально действует на нервы. Но увы и ах, Вэй Ина подобное совершенно не волновало. Лань Чжань посмотрел в окно, на небо, наполненное пушистыми облаками. Они оба молчали несколько минут. Внезапно, Ванцзы сказал: -- Я видел деньги. Но ты мог бы оставить их как... подарок. -- Усянь фыркнул, взмахивая ладонью: -- Подарки принимают, когда есть какая-то связь. Вот Цзян Чен мне брат, Не Хуайсан — друг, а ты... -- Лань Чжань похмурел, и сжал учебник. Страницы жалобно промялись, грозя остаться кусочками в чужих руках. Вэй Ин лучисто улыбнулся, и подался вперёд, почти ложась грудью на стол, -- А ты, Лань Чжань, тоже мог бы быть моим другом. Но вот примешь ли ты это? М? Хочешь быть моим другом? Ванцзы посмотрел в чужие лукавые глаза сверху вниз. Радужка у омеги искрилась весельем, он улыбался. Лань Чжань другом для Вэй Ина быть не хотел. Он хотел убрать учебник, подойти к этому паршивцу, встать на колени и схватившись за подол ханьфу... Заскрипела цепь. Ванцзы вздрогнул, моргая, и сглотнув, неловко, тихо ответил: -- Хочу. -- Усянь поднял брови, слегка наклоняя голову, словно бы не услышал. Лань Чжань почувствовал что уши у него уже совсем красные, но сказал ещё раз, -- Я хочу быть другом Вэй Ина. Омега засмеялся, радостно подскакивая с места, и кинулся альфу обнимать: -- Вот видишь! И разговаривать ты умеешь! Лань Чжань, ты же потрясающий! -- Альфа напрягся, чувствуя чужое тело так близко, но всё же, через несколько секунд, осторожно приобнял Усяня в ответ. О, Небожители. Ему нужно будет очень долго медитировать сегодня перед сном. Сколько правил он сейчас нарушил? Ванцзы не мог вспомнить. *** Сичень прикрыл рот ладонью, и бесшумно спрыгнул с дерева, уходя от библиотеки по тропинке вниз. Альфа остановился на несколько минут, и глубоко вздохнул. Так, нужно успокоиться. Он что, ребёнок? Но черт возьми, как же... как же всё это было мило! Его младший братик, уже такой взрослый! Однако, несмотря на чувства, переполнявшие его, изначально Лань Хуань всё же наблюдал за ними не из-за праздного любопытства. Ни сам Лань Чжань, ни Дядя, ни кто-либо из старейшин, не понимали насколько у Ванцзы большие проблемы с контролем. Точнее, контроль то у него был прекрасный. Только вот что могло произойти, если эту плотину разорвёт... Лань Цижень напрасно считал Сиченя самой большой своей проблемой. Ой, напрасно. Лань Хуань, конечно, поощрял общение брата с весёлым Вэй Ином, но понимал, что случись что... война с Цзянами — страшное дело. А случиться могло. Он видел на лице брата этот сложный мыслительный процесс, когда он смотрел сейчас на Вэй Ина. Жаль, что сам омега ничего на лице альфы не улавливал. А стоило бы. К счастью, на сегодня точка невозврата была благополучно отодвинута. Ещё несколько дней волноваться точно не о чем. Лань Хуань завернул в небольшую рощицу из деревьев, рассматривая большие камни, хаотично разбросанные между деревьев. Он как-то спрашивал дядю, зачем они здесь. Цижень сказал что для красоты. Сичень принял это за правду. Хотя, конечно, это очень странное решение. Вниз по тропинке послышались шаги, и через несколько минут Лань Хуань увидел Цзян Чена. Молодой альфа как обычно был хмур, и увереным шагом направлялся в сторону библиотеки. Сичень ему улыбнулся, кланяясь: -- Приветствую наследника Цзян. -- Ваньинь остановился, и, соблюдая правила, поклонился в ответ, однако не оказывая ответную любезность в слух: -- Вы могли бы давно бросить эти глупые расшаркивания. Звучит так, словно мы на пире встретились, а не случайно столкнулись на дороге. -- Лань Хуань выгнул бровь: -- Вам это претит? -- Цзян Чен закатил глаза, и скрестил руки: -- Меня это бесит. Вы не видели Вэй Ина? Мне сказали что ваш брат в библиотеке, и я подумал, что мой придурок тоже может быть там. -- Сичень посмотрел на него. У Цзян Ваньиня, в отличие от его брата, чаще всего можно было увидеть лишь язвительную улыбку. Этот молодой альфа был... интересным. Лань Хуаня забавляло то, как отчаянно Цзян Чен пытался держаться вежливо. Обращаться на вы, соблюдать правила приличия, говорить... говорить так, словно он уже глава клана. Это, в каком-то роде, было его достоинством. Ваньинь прекрасно держал себя. Смотря на него, сразу ощущалось — он сильный альфа. Сичень заметил, что Цзян Чена действительно мало вещей могли смутить или действительно вывести из себя. Да, он постоянно орал на брата, и в общем выглядел довольно агресивным, но стоило ему только выйти из привычного круга общения — он превращался в воспитанного, и весьма приятного молодого человека. С Лань Хуанем Цзян Чен всегда вёл себя спокойно и вежливо. И Сиченя это раздражало. Он хотел... вывести его из себя. Смутить, заставить показать настоящие эмоции, услышать ругательства в свою сторону. Увидеть, как молодой альфа проявляет открытую несдержанность. Но сколько бы способов Сичень не перепробовал — Ваньинь держался железно. Цзян Чен не стал дожидаться ответа, от очевидно задумавшегося альфы, и сделал шаг вперёд, собираясь всё же дойти до библиотеки. Только вот Лань преградил ему путь. Сичень улыбнулся: -- Тогда как мне к вам обращатся? Мы с вами в, очевидно, формальных отношениях. -- Ваньинь почувствовал что внутри начинает закипать. Он уже битый час искал брата, и каждая минута, отдалявшая его от цели, неимоверно раздражала. Цзян Чен нахмурился: -- Да без разницы. Уйди с дороги... пожалуйста. -- Лань Хуань поднял брови. Уголок его губ приподнялся, и он вытащил ладони из рукавов, выпрямляясь. Пустить Цзян Чена в библиотеку он всё равно не мог. Так почему бы и не поиграть? Цзян Чен не знал, о чем там думал Сичень, но от его вежливой улыбочки, и прямой фигуры, проняло от пяток до макушки. Внутри всё напряглось. Да ладно? Быть не может. Обычно, такое он ощущал, только тогда, когда другой альфа собирался с ним драться. Почти что вызов на поединок. Но это же глупо? Зачем Сиченю с ним драться? Ясное дело, что он победит! Да и что такого Цзян Чен сделал? Обратился на ты? Ваньинь сделал шаг назад, и поспешно пробормотал: -- Лань Сичень, что бы вы не собира... -- он не успел договорить — с чудовищной силой его схватили за грудки, и впечатали в ближайший камень. Что странно — больно не было вообще. Только голова от внезапного перемещения слегка покружилась, а когда Цзян Чен проморгался... -- Что... что ты делаешь?! -- Ваньинь дёрнулся, но оба его запястья были надёжно закреплены над головой чужой рукой. Лань Сичень же был слишком близко. Слишком! Лань Хуань улыбнулся, приблизившись губами к чужой шее, и прошептал, обдавая кожу тёплым дыханием: -- Вы перешли на ты... мне так лестно, что вы желаете быть ближе ко мне. -- Цзян Чен почувствовал что всё внури него заледенело. Этот альфа... он что, совсем головой поехал!? -- Отпустите меня! -- Сичень легко коснулся губами чужой шеи. Ваньиня прошибло дрожью, а Лань недовольно пробурчал: -- Опять на вы? Какой же ты непостоянный, Цзян Чен... -- Ваньинь дёрнулся, рыча: -- Да что с тобой такое?! Ты извращенец?! Отпусти меня, иначе я тебе...! -- Цзян Чен захлебнулся словами, и подавился смущающим, ломаным стоном, когда чужие клыки основательно углубились в мягкую кожу его шеи. Лань Хуань неспешно оторвался от сладкой плоти, медленно слизал кровь с собственных губ, смотря в чужие глаза. Ваньинь этого взгляда не выдержал, и стыдливо отвёл глаза в сторону, дрожжа от боли и другого, куда более странного чувства. Сичень усмехнулся, наклонился к чужому уху, тихо рокоча слова, перекатывая звуки на языке: -- Цзян Чен... милый, маленький альфа... даже более сладкий, чем я ожидал... -- Ваньинь вздрогнул, судорожно вздохнул, прогоняя мурашки и задушенно всхлипнул, когда на другую часть шеи опустился ещё один тягучий укус. И с сильным рывком вынырнул из чужих объятий, пользуясь тем, что Лань Хуань ослабил бдительность. Стоило бы бежать, но Ваньинь понимал — если Сичень захочет, то никуда он от него не денется. Но Лань Хуань не стал его догонять. Он лишь обворожительно улыбнулся, и вытерев большим и указательным пальцами кровь с губ, слизал её. Да с таким видом, словно это нектар какой-то. Цзян Чена пробрало. Не ясно чем именно. Он сглотнул, и злобно оскалился: -- Какого хуя вообще?! -- Сичень мягко рассмеялся, оперевшись спиной о камень, судя по всему, не собираясь больше ничего делать: -- Ты понравился мне, красивый мальчик. -- Ваньинь покраснел, но не замолчал: -- Я — альфа! Как и ты! -- Лань Хуань пожал плечами, взглядом обгладывая чужую шею: -- Несущественно. -- Цзян Чен, оценив то, как на него посмотрели, решил всё же прекратить допрос и развернулся, поспешно уходя прочь: -- Ты — грязный извращенец! Ваньинь покраснел ещё больше, когда на его ругательство, сзади послышался лишь добродушный смех. ㅤ