Не сведу с тебя взгляда

Сотней глаз — лишь на него одного. От взгляда Капитано ни один вдох не ускользнет, трепет ресниц или едва заметная дрожь губ — все исчезнет в бездонной пропасти голодных глаз среди сотни же сведённых в одну точку зрачков. Капитано тянет руку к лицу, осторожно касается пальцами щек — и глаз на ладони распахивается шире, словно мало ему веснушек, что он увидеть уже успел. Так близко — и мало все равно. Ненасытный. Ненасытные, мысленно поправляет себя Капитано. И глаза эти бесстыжие, и он сам — ненасытные. Тайком подглядывать и бесстыже пялиться, не моргать и смотреть в упор, проникать взглядом под кожу и в сердце горячее заглядывать — и не хватает им все же. Чайлд спит, и, пожалуй, хорошо, что он не видит, как Капитано на него уставился — не видит трепетной нежности и голодного восхищения во всей сотне раскрытых глаз, что с болезненной искренностью не пытаются даже это все скрыть. Своенравные и бессовестные. Капитано не уверен, смог бы он сразу же их все закрыть, если бы Чайлд внезапно проснулся. Им — глазам — он нравится. Привыкшие ко тьме и льдам, почти слепнут, когда Солнце протягивает к ним свои горячие руки. О, Капитано совсем не знает, что с ними, очарованными и покореннымм, делать. Чайлду они — глаза — тоже, кажется, нравятся. Капитано вспоминает, как он нежно касается пальцами век, как жмется губами вокруг и как смеется, когда случайно ловит откровенно влюбленный взгляд, — и чувствует вдруг, как вся сотня зрачков дёргается в предвкушении. Они хотят смотреть, хотят пялиться нагло-открыто, хотят пожирать голодными взглядами, ни секунды не скрываясь; они хотят чувствовать нежные пальцы на своих тяжелых веках, хотят трепетать под синей пропастью, что глядит на них в ответ. Никто не рискует смотреть Капитано в _эти_ глаза — Чайлд же умудряется обласкать своим взглядом каждый. Несколько пар на лице, разбросанных щелками по щекам и на лбу, еще десяток на руках, беспорядочное скопление неровных трещин на груди и спине; слепые и изувеченные, с острым зрением и здоровые, испещренные шрамами и морщинами, тусклые и почти всегда закрытые, яркие и вечно на него смотрящие — Чайлд не брезгует и не боится, щедро рассыпая свои ласки. Капитано почти больно, когда его глаза _тоскуют_ по теплым нежностям, ох, Чайлд же просто спит, вот же он, совсем рядом, прямо под боком — не на одной из своих миссий, что затягиваются на месяца, не в родной деревне с семьёй, куда Капитано без приглашения не сунется. Чайлд рядом, под присмотром всей его сотни глаз — так чего же им не хватает? Они ведь любят смотреть. Любят пугать своими долгими внимательными взглядами, любят ловить чужой страх и ужас, но здесь — в их спальне, в тихой темноте, в которой Капитано считает секунды по вдохам-выдохам Чайлда, — они хотят, чтобы смотрели _на_ них. Капитано вздыхает. Медленно моргает — всей сотней глаз — и морщится тут же от звука. Он всегда удивляется тому, как громко закрываются веки и шелестят ресницы — Чайлд находит это забавным. Сейчас он спит. Капитано кладет руку ему на грудь, и глаз на ладони тут же покорно закрывается. Возле кожи прямо под сердцем тепло, мягкое биение заменяет привычную ласку — тонкое веко ловит дрожь под ребрами. Хорошо. И мало — Чайлд спит уже долго, но Капитано не посмеет его разбудить. — Совсем не умеешь быть тихим, — хриплое со сна ворчание тут же привлекает внимание Капитано — и его глаз тоже. Чайлд тихо смеется, когда вся сотня вскидывает на него взгляд. — Прости, — Капитано резко выдыхает, когда Чайлд берет его за руку — глаз мгновенно распахивается, — твое прошлое. Задание. Затянулось. Мягко сказано. Сколько месяцев Чайлд провел в Инадзуме? Капитано не хочет отвечать на этот вопрос. (Хотя бы потому, что точно знает ответ.) — Зато теперь я здесь, — Чайлд зевает, щурится сонно и пальцами вдоль нижнего века ведёт — глаз на ладони едва не дёргается от долгожданной ласки. Капитано надеется, что на его лице нет выражения абсолютного счастья и вечного блаженства, — и мне дали отпуск, так что, — он пожимает плечами и улыбается — Капитано хочет поймать эту улыбку губами, — в ближайшее время я никуда не денусь. Капитано надеется, ох, как же он надеется, что им не придется больше так надолго расставаться — если Чайлда вновь назначат на задание за границами Снежной, Капитано отправится с ним. Он этого, конечно, не говорит. Лишь молчит, наблюдая за рассеянными нежностями Чайлда. — Скучал? — Чайлд тянет его руку к себе, жмется на мгновение губами к коже возле глаза. — Скучали, — мягко поправляет его Капитано. Глаза моргают в знак согласия — скучали. Они все скучали. — Я тоже, — Чайлд улыбается, дышит на ладонь горячо, — скучал.